Безмолвный осенний день, в котором не было ни красок, ни звуков — только промозглый воздух, пропитанный свежестью дождя и новых могил. В такой день и в такую погоду Косте не хотелось ничего. Он думал лишь о том, как легко и незаметно его жизнь ускользает в никуда, оставляя после себя лишь воспоминания, похожие на лоскуты, вяло трепещущие на ветре времени, которые со временем так же истлевают, прекращают свое существование.
Добавить в моё избранное
195 мин, 28 сек 4221
Антонов выглядел так, словно бы провел много бессонных ночей в страшном пьянстве — Костя понимал, что это не так, но дурная ассоциация, раз возникнув в его мозгу, теперь не покидала его. Журналист действительно выглядел очень плохо. Костя разглядывал его бледное, словно бы вывалянное в муке лицо с валившимися глазами и щеками. Его высокий лоб был покрыт глубокими морщинами, отчетливо видимыми в ярком свете фонаря. Так же он видел, что его халат покрыт черными спекшимися пятнами.
— Я тоже думал, что… уже все кончено, — с трудом проговорил Костя. Его голос прозвучал в этой тишине и мраке неестественно, он был лишним, не нужным в этом месте. В темноте, с той стороны, откуда Костя только что пришел, донесся тихий скрежет. Он дернулся, судорожно стискивая пальцы на цевье ружья и направляя фонарь в сторону шума.
— Так и есть, — заметил Антонов. — Все кончено.
— Давно вы здесь?
— Откуда мне знать… Время ничего не значит в Глубине…
«Он тронулся», вдруг подумал Костя, «я не знаю, как давно он пробыл здесь, но он торчит здесь уже достаточно давно, чтобы у него слетела крыша».
— Почему эти бабочки не добрались до вас?
Антонов поднял голову и всмотрелся в лицо Кости тупым и мутным взглядом.
— Кровь. Там, — он стрельнул глазами куда-то в сторону. — Там, на тех проходах, что ведут сюда… Я нарисовал кровью магические символы. — Антонов слабо ухмыльнулся. — Никогда не думал, что все, что я изучаю, как хобби… понадобится мне, чтобы спастись. Пока кровь течет во мне, этим тварям не войти за магические знаки.
Костя почувствовал озноб. Он не испытывал радости или даже облегчения от этой встречи. Увидеть здесь живую душу, в этом кошмаре было большой удачей; рока это живой человек, но он был обречен, как и все, кто хоть раз связался с Глубиной и ее тайнами.
«Он обречен так же, как и я».
— Идемте, — Костя нервно оглянулся назад. — Идем, нужно идти.
— Куда? — в невнятном голосе журналиста словно бы проснулся интерес. — Куда же мы пойдем? Сейчас это место самое безопасное во всем кошмаре… Зачем куда-то идти?
«Ты прав. Сейчас ты чертовски мать твою прав».
— Я пришел сюда искать Сашу, — сказал Костя.
— Правда? — с тупым удивлением спросил Антонов.
— Мне больше ничего не остается. Ведь нам… нам не избежать Глубины, так или иначе?
— Печать, — вдруг отчетливо проговорил Антонов. — Она у вас?
— Да, — помедлив, ответил Костя.
— Хорошо, — журналист ссутулился, уставившись себе под ноги. Вначале Косте почудилось, что на нем были лишь только носки, но только сейчас, проследив за его взглядом он заметил, что ноги журналиста были босыми, почерневшими от грязи.
«Он провалился в Глубину прямо из собственной квартиры. Из той комнаты, где он принимал меня».
— Печать спасет тебя от этих бабочек, — словно сквозь сон проговорил Антонов, глядя перед собой.
— Что? — Костя чуть подался вперед.
— Я же говорил… Печать — это ключ и оружие. Бабочки боятся ее.
Потрясенный Костя, не отрываясь, смотрел на него.
— Ты веришь мне?
Косте стоило больших усилий, чтобы заставить себя ответить:
— Да.
Антонов молчал, словно бы он действительно проваливался в сон.
«Он истощен. Кажется, он потерял много сил и крови, пока выбирался сюда и рисовал свои знаки… Надолго его не хватит».
Костя тут же встрепенулся от мысленного вопроса, адресованного уже самому себе.
«Надолго ли хватит тебя?»
Антонов молчал. Он не был зол на Костю за то, что тот втащил его в этот кошмар. Кажется, этот человек был уже далеко от того, что когда-то происходило в реальном мире. Костя, поднимаясь на ноги, думал лишь о том, что ни в силах помочь ни себе, ни ему, ни кому-либо еще.
Он зашагал прочь, в сторону лестницы, посветив по темным ступеням вверх. Там, наверху, брезжил желтый свет фонаря, похожий на свет близкой звезды, но Костя не брался оценить расстояние до него. Ступени исчезали в темноте, и Костя, стараясь выбросить из головы мысли о том, что он оставляет позади человека, следил, как взбирающийся вверх луч фонаря растворяется и исчезает.
«Куда она ведет?»
Он поднял ногу и поставил подошву ботинка на первую ступень. Они были бетонными, шириной в пару метров, но были лишены всякого ограждения. Мысль о том, что ему придется преодолеть как минимум десяток метров вверх, по этим ступеням, в то время как внизу застыла бездна, вызвала неприятный озноб.
Костя стоял неподвижно несколько мгновений, размышляя о том, что ему делать дальше. Он может поискать другую дорогу, и вовсе не обязательно подниматься наверх. Бросив пристальный взгляд на далекий свет далеко наверху и впереди, он шагнул вперед, начав свое восхождение.
Луч его фонаря скользил по черному стволу ружья, направленному вниз, прыгая вверх по ступеням по мере того, как Костя поднимался все дальше и дальше.
— Я тоже думал, что… уже все кончено, — с трудом проговорил Костя. Его голос прозвучал в этой тишине и мраке неестественно, он был лишним, не нужным в этом месте. В темноте, с той стороны, откуда Костя только что пришел, донесся тихий скрежет. Он дернулся, судорожно стискивая пальцы на цевье ружья и направляя фонарь в сторону шума.
— Так и есть, — заметил Антонов. — Все кончено.
— Давно вы здесь?
— Откуда мне знать… Время ничего не значит в Глубине…
«Он тронулся», вдруг подумал Костя, «я не знаю, как давно он пробыл здесь, но он торчит здесь уже достаточно давно, чтобы у него слетела крыша».
— Почему эти бабочки не добрались до вас?
Антонов поднял голову и всмотрелся в лицо Кости тупым и мутным взглядом.
— Кровь. Там, — он стрельнул глазами куда-то в сторону. — Там, на тех проходах, что ведут сюда… Я нарисовал кровью магические символы. — Антонов слабо ухмыльнулся. — Никогда не думал, что все, что я изучаю, как хобби… понадобится мне, чтобы спастись. Пока кровь течет во мне, этим тварям не войти за магические знаки.
Костя почувствовал озноб. Он не испытывал радости или даже облегчения от этой встречи. Увидеть здесь живую душу, в этом кошмаре было большой удачей; рока это живой человек, но он был обречен, как и все, кто хоть раз связался с Глубиной и ее тайнами.
«Он обречен так же, как и я».
— Идемте, — Костя нервно оглянулся назад. — Идем, нужно идти.
— Куда? — в невнятном голосе журналиста словно бы проснулся интерес. — Куда же мы пойдем? Сейчас это место самое безопасное во всем кошмаре… Зачем куда-то идти?
«Ты прав. Сейчас ты чертовски мать твою прав».
— Я пришел сюда искать Сашу, — сказал Костя.
— Правда? — с тупым удивлением спросил Антонов.
— Мне больше ничего не остается. Ведь нам… нам не избежать Глубины, так или иначе?
— Печать, — вдруг отчетливо проговорил Антонов. — Она у вас?
— Да, — помедлив, ответил Костя.
— Хорошо, — журналист ссутулился, уставившись себе под ноги. Вначале Косте почудилось, что на нем были лишь только носки, но только сейчас, проследив за его взглядом он заметил, что ноги журналиста были босыми, почерневшими от грязи.
«Он провалился в Глубину прямо из собственной квартиры. Из той комнаты, где он принимал меня».
— Печать спасет тебя от этих бабочек, — словно сквозь сон проговорил Антонов, глядя перед собой.
— Что? — Костя чуть подался вперед.
— Я же говорил… Печать — это ключ и оружие. Бабочки боятся ее.
Потрясенный Костя, не отрываясь, смотрел на него.
— Ты веришь мне?
Косте стоило больших усилий, чтобы заставить себя ответить:
— Да.
Антонов молчал, словно бы он действительно проваливался в сон.
«Он истощен. Кажется, он потерял много сил и крови, пока выбирался сюда и рисовал свои знаки… Надолго его не хватит».
Костя тут же встрепенулся от мысленного вопроса, адресованного уже самому себе.
«Надолго ли хватит тебя?»
Антонов молчал. Он не был зол на Костю за то, что тот втащил его в этот кошмар. Кажется, этот человек был уже далеко от того, что когда-то происходило в реальном мире. Костя, поднимаясь на ноги, думал лишь о том, что ни в силах помочь ни себе, ни ему, ни кому-либо еще.
Он зашагал прочь, в сторону лестницы, посветив по темным ступеням вверх. Там, наверху, брезжил желтый свет фонаря, похожий на свет близкой звезды, но Костя не брался оценить расстояние до него. Ступени исчезали в темноте, и Костя, стараясь выбросить из головы мысли о том, что он оставляет позади человека, следил, как взбирающийся вверх луч фонаря растворяется и исчезает.
«Куда она ведет?»
Он поднял ногу и поставил подошву ботинка на первую ступень. Они были бетонными, шириной в пару метров, но были лишены всякого ограждения. Мысль о том, что ему придется преодолеть как минимум десяток метров вверх, по этим ступеням, в то время как внизу застыла бездна, вызвала неприятный озноб.
Костя стоял неподвижно несколько мгновений, размышляя о том, что ему делать дальше. Он может поискать другую дорогу, и вовсе не обязательно подниматься наверх. Бросив пристальный взгляд на далекий свет далеко наверху и впереди, он шагнул вперед, начав свое восхождение.
Луч его фонаря скользил по черному стволу ружья, направленному вниз, прыгая вверх по ступеням по мере того, как Костя поднимался все дальше и дальше.
Страница 48 из 53
