Безмолвный осенний день, в котором не было ни красок, ни звуков — только промозглый воздух, пропитанный свежестью дождя и новых могил. В такой день и в такую погоду Косте не хотелось ничего. Он думал лишь о том, как легко и незаметно его жизнь ускользает в никуда, оставляя после себя лишь воспоминания, похожие на лоскуты, вяло трепещущие на ветре времени, которые со временем так же истлевают, прекращают свое существование.
Добавить в моё избранное
195 мин, 28 сек 4220
Узкий дрожащий луч его фонаря выхватил неровные стальные мостки, уводящие в обе стороны прочь от проржавевшего стального островка, на котором он стоял.
«Где я теперь?»
Он чувствовал себя нехорошо. Надеждой Кости отыскать Сашу была некая уверенность в том, что общая планировка госпиталя даже в Глубине остается прежней, такой, как и в реальном мире. Однако у Глубины были свои законы, и теперь Костя в полной мере понимал, что его путешествие по этому измерению могут затянуться на невообразимо огромный срок с совершенно непредсказуемым результатом.
«Что это за конструкция?»
Спохватившись, что торчит на ярко освещенном участке этого непонятного сооружения, Костя завертел головой, выбирая направление. Наконец, поняв, что один путь ничем не отличается от другого, он с опаской шагнул на кажущуюся шаткой конструкцию. Впереди брезжил неясный свет другого фонаря, освещавшего еще одну часть стены и разветвляющиеся «ходы»-мостики. Судя по всему, он угодил в настоящий лабиринт, лишенный стен, и имеющий лишь узкие, изгибающиеся под прямыми углами стальные мостки.
«Это действительно похоже на коридоры без потолков и стен»…
Костя не решался выключать фонарь. Слишком уж опасной была прогулка по искривленным стальным конструкциям, и в некоторых брешах внизу, которые он перешагивал, Костя видел ту же тьму, что и над своей головой. Он думал о том, что здесь, должно быть, повсюду таятся бабочки, ждущие своего часа. Они видят и слышат нарушителя, посягнувшего на их страшное фантасмагорическое царство. После того зала с трупами в коконах Костя не знал, насколько хватит его сил идти вперед и выбирать направление наугад, не представляя, куда ведет та или иная дорога, застывшая в кажущейся бесконечной тьме. Вокруг, где-то поблизости он видел зловещие очертания каких-то огромных угловатых объектов, похожих на непонятные сооружения, чьи части были выхвачены огнями круглых фонарей. Несколько раз Костя миновал относительно небольшие стальные «острова» прямоугольной формы, на которых застыли мебель, шкафчики с картотекой, столы с остовами компьютеров и телефонов. Некоторые из этих комнат имели незначительные фрагменты стен, словно бы еще не успевшие обрушиться, и кое-где Костя видел огромных улиток. Другие площадки имели лестницы, уводящие вниз и вверх и обрывающиеся в темноте.
«Это снова больница? Какая-то ее часть?»
Костя обливался холодным потом. Ему чудилось, будто бы он слышит в темноте неподалеку тихий и торопливый цокот лап бабочек и их приглушенное шипение, но из-за сложности металлических переходов он не мог понять, насколько близка эта опасность, если она ему не мерещится. Страх выматывал его, забирая последние силы.
«Спокойней. Печать все еще у тебя».
Думая о ней, Костя чувствовал себя увереннее. Пусть это место похоже на страшный кошмар, но у него есть средство, при помощи которого он может в любой момент вернуться.
«Я уже никогда не смогу по-настоящему вернуться».
Впереди показались очертания еще одной комнаты с остатками стен и мебели. Здесь Костя увидел в лучах фонарика ступени еще одной лестницы, уводящей наверх, в темноту. Поблизости было тихо, но вокруг, там, где тьма сгущалась, Костя явственно слышал возню. Он был не один. Эти твари были там, в темноте, и Косте оставалось надеяться, что они не рискнут приближаться к нему, напуганные его ружьем.
«Умные суки».
Он медленно побрел по потемневшему от времени кафельному полу, мимо развороченных шкафов и столов. Разбитая картотека, сгнившие от сырости и времени бланки, темные и зловещие очертания разломанных и ржавых кушеток и какой-то медицинской аппаратуры.
— Вы?
Костя вздрогнул от раздавшегося рядом голоса, едва не выронив ружье и фонарь от неожиданности. Его бросило в жар и сердце заколотилось где-то под подбородком.
Он не сразу разобрал, что совсем рядом, у стены, сидит человек. Расположившийся среди мелких обломков мебели, его было трудно различить в столь темном и мрачном месте.
Его голос был знаком. Потрясенный Костя замер, глядя на него сверху вниз, все еще борющийся со столь резко подкатившим волнением и страхом.
Сидящий на обломках кресла мужчина подслеповато щурился на луч его фонаря. Он был облачен в нелепый для этого места махровый халат темно-коричневого цвета, и когда Костя запоздало отвел луч фонаря в сторону, свет блеснул на стеклах его очков. Костя с трудом узнавал в этом человеке того, с кем он недавно повстречался и теперь был уверен, что он мертв.
— Бля, — выдохнул Костя, чувствующий слабость в ногах. Это был Антонов.
— Верно подмечено, — глухо проговорил журналист. — Еще какое «бля». Вот уж не думал, что увижу вас здесь…
Костя молча опустился на одно колено, разглядывая его. Неожиданная встреча с тем, кого он уже записал в мертвецы, выбила его из колеи.
«Где я теперь?»
Он чувствовал себя нехорошо. Надеждой Кости отыскать Сашу была некая уверенность в том, что общая планировка госпиталя даже в Глубине остается прежней, такой, как и в реальном мире. Однако у Глубины были свои законы, и теперь Костя в полной мере понимал, что его путешествие по этому измерению могут затянуться на невообразимо огромный срок с совершенно непредсказуемым результатом.
«Что это за конструкция?»
Спохватившись, что торчит на ярко освещенном участке этого непонятного сооружения, Костя завертел головой, выбирая направление. Наконец, поняв, что один путь ничем не отличается от другого, он с опаской шагнул на кажущуюся шаткой конструкцию. Впереди брезжил неясный свет другого фонаря, освещавшего еще одну часть стены и разветвляющиеся «ходы»-мостики. Судя по всему, он угодил в настоящий лабиринт, лишенный стен, и имеющий лишь узкие, изгибающиеся под прямыми углами стальные мостки.
«Это действительно похоже на коридоры без потолков и стен»…
Костя не решался выключать фонарь. Слишком уж опасной была прогулка по искривленным стальным конструкциям, и в некоторых брешах внизу, которые он перешагивал, Костя видел ту же тьму, что и над своей головой. Он думал о том, что здесь, должно быть, повсюду таятся бабочки, ждущие своего часа. Они видят и слышат нарушителя, посягнувшего на их страшное фантасмагорическое царство. После того зала с трупами в коконах Костя не знал, насколько хватит его сил идти вперед и выбирать направление наугад, не представляя, куда ведет та или иная дорога, застывшая в кажущейся бесконечной тьме. Вокруг, где-то поблизости он видел зловещие очертания каких-то огромных угловатых объектов, похожих на непонятные сооружения, чьи части были выхвачены огнями круглых фонарей. Несколько раз Костя миновал относительно небольшие стальные «острова» прямоугольной формы, на которых застыли мебель, шкафчики с картотекой, столы с остовами компьютеров и телефонов. Некоторые из этих комнат имели незначительные фрагменты стен, словно бы еще не успевшие обрушиться, и кое-где Костя видел огромных улиток. Другие площадки имели лестницы, уводящие вниз и вверх и обрывающиеся в темноте.
«Это снова больница? Какая-то ее часть?»
Костя обливался холодным потом. Ему чудилось, будто бы он слышит в темноте неподалеку тихий и торопливый цокот лап бабочек и их приглушенное шипение, но из-за сложности металлических переходов он не мог понять, насколько близка эта опасность, если она ему не мерещится. Страх выматывал его, забирая последние силы.
«Спокойней. Печать все еще у тебя».
Думая о ней, Костя чувствовал себя увереннее. Пусть это место похоже на страшный кошмар, но у него есть средство, при помощи которого он может в любой момент вернуться.
«Я уже никогда не смогу по-настоящему вернуться».
Впереди показались очертания еще одной комнаты с остатками стен и мебели. Здесь Костя увидел в лучах фонарика ступени еще одной лестницы, уводящей наверх, в темноту. Поблизости было тихо, но вокруг, там, где тьма сгущалась, Костя явственно слышал возню. Он был не один. Эти твари были там, в темноте, и Косте оставалось надеяться, что они не рискнут приближаться к нему, напуганные его ружьем.
«Умные суки».
Он медленно побрел по потемневшему от времени кафельному полу, мимо развороченных шкафов и столов. Разбитая картотека, сгнившие от сырости и времени бланки, темные и зловещие очертания разломанных и ржавых кушеток и какой-то медицинской аппаратуры.
— Вы?
Костя вздрогнул от раздавшегося рядом голоса, едва не выронив ружье и фонарь от неожиданности. Его бросило в жар и сердце заколотилось где-то под подбородком.
Он не сразу разобрал, что совсем рядом, у стены, сидит человек. Расположившийся среди мелких обломков мебели, его было трудно различить в столь темном и мрачном месте.
Его голос был знаком. Потрясенный Костя замер, глядя на него сверху вниз, все еще борющийся со столь резко подкатившим волнением и страхом.
Сидящий на обломках кресла мужчина подслеповато щурился на луч его фонаря. Он был облачен в нелепый для этого места махровый халат темно-коричневого цвета, и когда Костя запоздало отвел луч фонаря в сторону, свет блеснул на стеклах его очков. Костя с трудом узнавал в этом человеке того, с кем он недавно повстречался и теперь был уверен, что он мертв.
— Бля, — выдохнул Костя, чувствующий слабость в ногах. Это был Антонов.
— Верно подмечено, — глухо проговорил журналист. — Еще какое «бля». Вот уж не думал, что увижу вас здесь…
Костя молча опустился на одно колено, разглядывая его. Неожиданная встреча с тем, кого он уже записал в мертвецы, выбила его из колеи.
Страница 47 из 53
