Безмолвный осенний день, в котором не было ни красок, ни звуков — только промозглый воздух, пропитанный свежестью дождя и новых могил. В такой день и в такую погоду Косте не хотелось ничего. Он думал лишь о том, как легко и незаметно его жизнь ускользает в никуда, оставляя после себя лишь воспоминания, похожие на лоскуты, вяло трепещущие на ветре времени, которые со временем так же истлевают, прекращают свое существование.
Добавить в моё избранное
195 мин, 28 сек 4219
Костя чувствовал, что запах тлена становиться все сильнее, но теперь он не реагировал на него так остро. Страх терзал его с новой силой.
«То, что так воняет, уж безнадежно мертво, а мертвых не нужно бояться».
Он мысленно повторял это снова и снова, и ему чудилось, что свет в его глазах меркнет, как содрогается в спазмах пустой желудок, что обморок уже близко. Однако все обошлось. После нескольких бесконечных минут Костя чувствовал лишь тяжесть собственной одежды и трясущиеся руки.
Когда лестница закончилась, он поднял голову и луч фонаря, разглядывая круглый и высокий зал. Он был огромным — кое-где Костя видел светящиеся фонари, но их свет на таком расстоянии казался слабым, и луч рассеивался в темноте, словно бы Костя светил им в непроницаемую ночную темноту. Было сложно сказать, какую имен форму имел этот зал, но если судить по далеким фонарям на его стенах, этот зал был воистину огромным. Косте чудилось, будто бы он оказался в исполинском коридоре. Он по-прежнему задыхался от ужасного запаха тлена, который стал словно бы гуще, но вместе с этим воспринимался не так остро в таком большом помещении, истинные размеры которого были скрыты в плотном и густом мраке.
Он обернулся — и луч его фонаря растворился во мраке, так и не найдя в нем ничего, кроме пустоты. Костя вновь развернулся в ту сторону, куда его вывела лестница, посветив себе под ноги. Вперед уводила светлая поверхность, похожая на стоптанный грунт, покрытая неровностями и бугорками, которые отбрасывали длинные тени.
«Я это где-то видел».
Костя шагнул вперед, чувствуя, что все глубже и глубже погружается в кошмар. Изуродованный, погруженный во мрак госпиталь словно бы перестал существовать, и он теперь шагал в совершенно другом уровне Глубины.
«Да, я помню это место».
Костя остановился, пройдя вперед несколько метров, и посветил наверх. Луч фонаря почти сразу же выхватил из темноты белесые, продолговатые предметы, висящие над его головой. Они были большими, и оцепеневшему от увиденного Косте не пришлось долго гадать, что это такое. Он почти сразу же различил на нижней стороне одного из этих зловещих «плодов» светло-серое в ярком луче фонаря лицо человека, невыразительную застывшую маску страдания.
«Коконы».
Его охватила дрожь, и страх на этот раз полностью парализовал его. Костя чувствовал, что не в силах сдвинуться с места, и как сквозь него одной бесконечной рекой течет ледяной ужас. Это было место, где собирались огромные бабочки. Чудовищных насекомых не было видно, но Костя знал, что он находится в их гнезде. Сюда они приносили своих жертв, тех, кто на свою голову попадал в Глубину.
«Возможно, где-то здесь находятся тот парапсихолог, бывшая подружка Саши, Антонов… Катя».
Эта мысль отпечаталась в его мозгу подобно страшному ожогу. Едва Костя подумал об этом, как сразу же понял, что это может быть правдой.
В себя его привел шорох за спиной. Фонарь едва не выскользнул из пальцев, когда Костя, подпрыгнув на месте, неуклюже развернулся, выставляя перед собой дрожащее дуло ружья.
«Пора убираться отсюда».
Ему стоило больших трудов начать движение вперед тихо и спокойно. Еще никогда в своей жизни он не испытывал такого ужаса, и сейчас, обливаясь ледяным потом, Костя держался из последних сил, чтобы не броситься бежать вперед, в бесконечную темноту перед собой. Каким-то чудом ему удалось сохранять благоразумие, или же на подсознательном уровне он понимал, что как только он потеряет остатки самообладания и побежит, как окончательно подпишет себе смертный приговор. Возможно, эти чудовища только этого и ждут. Пока он держит в руках ружье, он представляет опасность; едва страх полностью затмит его разум, он станет легкой добычей для бабочек.
Костя медленно шагал вперед, стараясь не смотреть на светло-серые коконы, свисающие из мрака. Он светил только лишь себе под ноги, и уже почти не чувствовал ужасной вони разложения, и сейчас старался лишь не думать о том, что в этих пухлых мешках покоятся тела людей, головы которых обращены вниз, и ему стоит лишь поднять голову и посветить на них, чтобы увидеть их. Сейчас Костя боялся не появления бабочек, сколько бы их ни было, он боялся, очень боялся увидеть среди этих серых масок умерших людей лицо Кати.
Спустя какое-то время Костя рискнул остановиться и осмотреться по сторонам.
Он не понимал, куда его вывел этот циклопических размеров коридор с развешенными мертвецами. Не считая мертвенно-серого куска стены рядом с ним, вокруг не было других стен, и окружающее пространство над его головой и вокруг терялось в непроницаемо густом мраке. Приглядевшись, Костя увидел другие фонари, застывшие в зловещей темноте на разном расстоянии от него, подобно мертвым желтым звездам. Неровная стальная площадка, на которую его вывела тропа в темноте, не имела ограждений, и Костя не решался приблизиться к краю, чтобы посмотреть вниз.
«То, что так воняет, уж безнадежно мертво, а мертвых не нужно бояться».
Он мысленно повторял это снова и снова, и ему чудилось, что свет в его глазах меркнет, как содрогается в спазмах пустой желудок, что обморок уже близко. Однако все обошлось. После нескольких бесконечных минут Костя чувствовал лишь тяжесть собственной одежды и трясущиеся руки.
Когда лестница закончилась, он поднял голову и луч фонаря, разглядывая круглый и высокий зал. Он был огромным — кое-где Костя видел светящиеся фонари, но их свет на таком расстоянии казался слабым, и луч рассеивался в темноте, словно бы Костя светил им в непроницаемую ночную темноту. Было сложно сказать, какую имен форму имел этот зал, но если судить по далеким фонарям на его стенах, этот зал был воистину огромным. Косте чудилось, будто бы он оказался в исполинском коридоре. Он по-прежнему задыхался от ужасного запаха тлена, который стал словно бы гуще, но вместе с этим воспринимался не так остро в таком большом помещении, истинные размеры которого были скрыты в плотном и густом мраке.
Он обернулся — и луч его фонаря растворился во мраке, так и не найдя в нем ничего, кроме пустоты. Костя вновь развернулся в ту сторону, куда его вывела лестница, посветив себе под ноги. Вперед уводила светлая поверхность, похожая на стоптанный грунт, покрытая неровностями и бугорками, которые отбрасывали длинные тени.
«Я это где-то видел».
Костя шагнул вперед, чувствуя, что все глубже и глубже погружается в кошмар. Изуродованный, погруженный во мрак госпиталь словно бы перестал существовать, и он теперь шагал в совершенно другом уровне Глубины.
«Да, я помню это место».
Костя остановился, пройдя вперед несколько метров, и посветил наверх. Луч фонаря почти сразу же выхватил из темноты белесые, продолговатые предметы, висящие над его головой. Они были большими, и оцепеневшему от увиденного Косте не пришлось долго гадать, что это такое. Он почти сразу же различил на нижней стороне одного из этих зловещих «плодов» светло-серое в ярком луче фонаря лицо человека, невыразительную застывшую маску страдания.
«Коконы».
Его охватила дрожь, и страх на этот раз полностью парализовал его. Костя чувствовал, что не в силах сдвинуться с места, и как сквозь него одной бесконечной рекой течет ледяной ужас. Это было место, где собирались огромные бабочки. Чудовищных насекомых не было видно, но Костя знал, что он находится в их гнезде. Сюда они приносили своих жертв, тех, кто на свою голову попадал в Глубину.
«Возможно, где-то здесь находятся тот парапсихолог, бывшая подружка Саши, Антонов… Катя».
Эта мысль отпечаталась в его мозгу подобно страшному ожогу. Едва Костя подумал об этом, как сразу же понял, что это может быть правдой.
В себя его привел шорох за спиной. Фонарь едва не выскользнул из пальцев, когда Костя, подпрыгнув на месте, неуклюже развернулся, выставляя перед собой дрожащее дуло ружья.
«Пора убираться отсюда».
Ему стоило больших трудов начать движение вперед тихо и спокойно. Еще никогда в своей жизни он не испытывал такого ужаса, и сейчас, обливаясь ледяным потом, Костя держался из последних сил, чтобы не броситься бежать вперед, в бесконечную темноту перед собой. Каким-то чудом ему удалось сохранять благоразумие, или же на подсознательном уровне он понимал, что как только он потеряет остатки самообладания и побежит, как окончательно подпишет себе смертный приговор. Возможно, эти чудовища только этого и ждут. Пока он держит в руках ружье, он представляет опасность; едва страх полностью затмит его разум, он станет легкой добычей для бабочек.
Костя медленно шагал вперед, стараясь не смотреть на светло-серые коконы, свисающие из мрака. Он светил только лишь себе под ноги, и уже почти не чувствовал ужасной вони разложения, и сейчас старался лишь не думать о том, что в этих пухлых мешках покоятся тела людей, головы которых обращены вниз, и ему стоит лишь поднять голову и посветить на них, чтобы увидеть их. Сейчас Костя боялся не появления бабочек, сколько бы их ни было, он боялся, очень боялся увидеть среди этих серых масок умерших людей лицо Кати.
Спустя какое-то время Костя рискнул остановиться и осмотреться по сторонам.
Он не понимал, куда его вывел этот циклопических размеров коридор с развешенными мертвецами. Не считая мертвенно-серого куска стены рядом с ним, вокруг не было других стен, и окружающее пространство над его головой и вокруг терялось в непроницаемо густом мраке. Приглядевшись, Костя увидел другие фонари, застывшие в зловещей темноте на разном расстоянии от него, подобно мертвым желтым звездам. Неровная стальная площадка, на которую его вывела тропа в темноте, не имела ограждений, и Костя не решался приблизиться к краю, чтобы посмотреть вниз.
Страница 46 из 53
