Безмолвный осенний день, в котором не было ни красок, ни звуков — только промозглый воздух, пропитанный свежестью дождя и новых могил. В такой день и в такую погоду Косте не хотелось ничего. Он думал лишь о том, как легко и незаметно его жизнь ускользает в никуда, оставляя после себя лишь воспоминания, похожие на лоскуты, вяло трепещущие на ветре времени, которые со временем так же истлевают, прекращают свое существование.
Добавить в моё избранное
195 мин, 28 сек 4218
Дрожащими руками он вновь поднял кажущееся тяжеленным ружье и выстрелил вновь.
Они были мертвы. Костя, привалившись спиной к стене, жадно хватал ртом омерзительно пахнущий пороховыми газами холодный воздух. Режущий глаза, терпко пахнущий дым заполнил тяжелой пеленой вестибюль, притупив и без того неяркий свет, но ему чудилось, будто бы на самом деле потемнело у него в глазах. Не отрываясь, он смотрел на поверженных насекомых, все еще изредка содрогающихся в конвульсиях. Поначалу ему казалось, будто бы эта черная субстанция, которая медленно росла вокруг них, является их кровью, но потом он понял, что уже видел эту чернильно-черную «жидкость» и раньше. Кажется, ее, словно густую и при этом живую тень источали все, кто был связан с Глубиной. Что бы это ни было, Костя не хотел прикасаться к ней.
Вокруг стало тихо, и на звуки выстрелов, от которых до сих пор звенело в ушах, никто не спешил. Спохватившись, Костя дрожащими руками достал из кармана три патрона и дозарядил ружье. Он ожидал, что после такого приветствия сюда толпой хлынут эти насекомообразные твари, и теперь, когда панический страх все еще держал его разум, он не знал, как ему поступить дальше. Нападение даже двух таких чудовищ отбило у него все желание идти дальше, но вместе с этим Костя думал и о том, что возвращаться назад при помощи Печати будет означать, что он никогда не осмелится больше вернуться сюда. У него был только один шанс отправиться сюда и разыскать Сашу — безумная затея, к которой примешивалась горечь утраты любимого человека, равно как и довлеющее чувство вины за жизни других людей, которые погибли здесь по его вине. Костя ждал, до боли в глазах всматриваясь в уводящий вперед коридор, но оттуда не доносилось ни звука. Он все еще не знал, как ему поступить дальше, и мысль достать Печать и вернуться обратно, подгоняемая нечеловеческим страхом, была так соблазнительна.
Оглушенный выстрелами и бешенным биением собственного пульса в висках, Костя, стиснув зубы, отлепился от стены, чувствуя смертельную слабость во всем теле. Он чувствовал, как дрожат его колени, и ружье в его ослабших руках, казалось, имело огромный вес. Он все еще смотрел вперед, широко расставив ноги и шумно вдыхая полной грудью мертвый воздух.
«Ты сделал только первый шаг. Уже нечего бояться. Нужно искать Сашу. Он где-то здесь».
Глубоко вдохнув, Костя направился вперед. Ему все еще было страшно, но теперь он чувствовал, что с убийством бабочек к нему пришли новые силы, создавшие хрупкую иллюзию собственной безопасности. В вестибюле он задержался лишь для того, чтобы достать из кармана фонарик. Впереди было слишком темно, чтобы двигаться без света. Придерживая дуло ружья на сгибе руки, держащей включенный фонарь, Костя направился вперед.
Ему предстояло преодолеть пятидесяти метров по темному и довольно широкому коридору, в конце которого его ждала лестница. Костя двигался медленно, стараясь тихо ступать, изредка подсвечивая вперед фонарем. Он миновал широкую запертую дверь, за которой должна была быть лестница на второй этаж, еще несколько запертых дверей. Луч его фонаря в небольшом закоулке выхватил обшарпанные и перекошенные створки большого лифта, в щели между которыми зияла тьма. Костя смутно помнил коридор, ведущий по первому этажу больницы. Он вообще плохо запомнил посещения этого здания четыре года назад. Все мысли его тогда занимали лишь размышления о судьбе умирающего брата. Теперь Костя думал о том, что может не утруждать память — здесь ему она навряд ли поможет. Преобразившаяся в Глубине больница был совершенно иным местом. Он, живой, был чужим здесь.
Костя добрался до лестницы, и здесь остановился. Он прошел несколько десятков метров, но ему чудилось, будто бы он прошел несколько километров. Напряжение и тяготеющий страх изматывали его. Никто не спешил сюда на прозвучавшие минуту назад выстрелы.
«Я уверен, что прошла только одна минута?»
Костя посветил фонарем на ступени лестницы. Сверху лился уже знакомый желтый свет, и Костя слышал доносящийся оттуда неразборчивый шум.
«Ладно. Это не важно. Мне просто нужно идти вперед».
Гигантские бабочки не появлялись. Вероятно, выстрелы не привлекли их, а наоборот, отпугнули. Костя, у которого осталось лишь пять патронов, надеялся, что это именно так.
Он начал подниматься, наверх, держа оружие наготове. Желтый фонарь в круглом плафоне, подвешенный на небольшом кронштейне, растущем из куска стены, ослепил его, и на несколько секунд Костя замер, ярко освещенный этим светом, озираясь по сторонам.
Он остановился, почувствовав ужасающую вонь. Она была резкой, и Костя ощутил легкое головокружение от этого запаха, который был подобен удару в лицо. Склонившись, Костя боролся с приступом тошноты, подстегнувшей таившийся в его душе ужас.
Побороть приступ ему удалось не сразу, но он нашел в себе силы продолжить подниматься по лестнице дальше.
Они были мертвы. Костя, привалившись спиной к стене, жадно хватал ртом омерзительно пахнущий пороховыми газами холодный воздух. Режущий глаза, терпко пахнущий дым заполнил тяжелой пеленой вестибюль, притупив и без того неяркий свет, но ему чудилось, будто бы на самом деле потемнело у него в глазах. Не отрываясь, он смотрел на поверженных насекомых, все еще изредка содрогающихся в конвульсиях. Поначалу ему казалось, будто бы эта черная субстанция, которая медленно росла вокруг них, является их кровью, но потом он понял, что уже видел эту чернильно-черную «жидкость» и раньше. Кажется, ее, словно густую и при этом живую тень источали все, кто был связан с Глубиной. Что бы это ни было, Костя не хотел прикасаться к ней.
Вокруг стало тихо, и на звуки выстрелов, от которых до сих пор звенело в ушах, никто не спешил. Спохватившись, Костя дрожащими руками достал из кармана три патрона и дозарядил ружье. Он ожидал, что после такого приветствия сюда толпой хлынут эти насекомообразные твари, и теперь, когда панический страх все еще держал его разум, он не знал, как ему поступить дальше. Нападение даже двух таких чудовищ отбило у него все желание идти дальше, но вместе с этим Костя думал и о том, что возвращаться назад при помощи Печати будет означать, что он никогда не осмелится больше вернуться сюда. У него был только один шанс отправиться сюда и разыскать Сашу — безумная затея, к которой примешивалась горечь утраты любимого человека, равно как и довлеющее чувство вины за жизни других людей, которые погибли здесь по его вине. Костя ждал, до боли в глазах всматриваясь в уводящий вперед коридор, но оттуда не доносилось ни звука. Он все еще не знал, как ему поступить дальше, и мысль достать Печать и вернуться обратно, подгоняемая нечеловеческим страхом, была так соблазнительна.
Оглушенный выстрелами и бешенным биением собственного пульса в висках, Костя, стиснув зубы, отлепился от стены, чувствуя смертельную слабость во всем теле. Он чувствовал, как дрожат его колени, и ружье в его ослабших руках, казалось, имело огромный вес. Он все еще смотрел вперед, широко расставив ноги и шумно вдыхая полной грудью мертвый воздух.
«Ты сделал только первый шаг. Уже нечего бояться. Нужно искать Сашу. Он где-то здесь».
Глубоко вдохнув, Костя направился вперед. Ему все еще было страшно, но теперь он чувствовал, что с убийством бабочек к нему пришли новые силы, создавшие хрупкую иллюзию собственной безопасности. В вестибюле он задержался лишь для того, чтобы достать из кармана фонарик. Впереди было слишком темно, чтобы двигаться без света. Придерживая дуло ружья на сгибе руки, держащей включенный фонарь, Костя направился вперед.
Ему предстояло преодолеть пятидесяти метров по темному и довольно широкому коридору, в конце которого его ждала лестница. Костя двигался медленно, стараясь тихо ступать, изредка подсвечивая вперед фонарем. Он миновал широкую запертую дверь, за которой должна была быть лестница на второй этаж, еще несколько запертых дверей. Луч его фонаря в небольшом закоулке выхватил обшарпанные и перекошенные створки большого лифта, в щели между которыми зияла тьма. Костя смутно помнил коридор, ведущий по первому этажу больницы. Он вообще плохо запомнил посещения этого здания четыре года назад. Все мысли его тогда занимали лишь размышления о судьбе умирающего брата. Теперь Костя думал о том, что может не утруждать память — здесь ему она навряд ли поможет. Преобразившаяся в Глубине больница был совершенно иным местом. Он, живой, был чужим здесь.
Костя добрался до лестницы, и здесь остановился. Он прошел несколько десятков метров, но ему чудилось, будто бы он прошел несколько километров. Напряжение и тяготеющий страх изматывали его. Никто не спешил сюда на прозвучавшие минуту назад выстрелы.
«Я уверен, что прошла только одна минута?»
Костя посветил фонарем на ступени лестницы. Сверху лился уже знакомый желтый свет, и Костя слышал доносящийся оттуда неразборчивый шум.
«Ладно. Это не важно. Мне просто нужно идти вперед».
Гигантские бабочки не появлялись. Вероятно, выстрелы не привлекли их, а наоборот, отпугнули. Костя, у которого осталось лишь пять патронов, надеялся, что это именно так.
Он начал подниматься, наверх, держа оружие наготове. Желтый фонарь в круглом плафоне, подвешенный на небольшом кронштейне, растущем из куска стены, ослепил его, и на несколько секунд Костя замер, ярко освещенный этим светом, озираясь по сторонам.
Он остановился, почувствовав ужасающую вонь. Она была резкой, и Костя ощутил легкое головокружение от этого запаха, который был подобен удару в лицо. Склонившись, Костя боролся с приступом тошноты, подстегнувшей таившийся в его душе ужас.
Побороть приступ ему удалось не сразу, но он нашел в себе силы продолжить подниматься по лестнице дальше.
Страница 45 из 53
