Безмолвный осенний день, в котором не было ни красок, ни звуков — только промозглый воздух, пропитанный свежестью дождя и новых могил. В такой день и в такую погоду Косте не хотелось ничего. Он думал лишь о том, как легко и незаметно его жизнь ускользает в никуда, оставляя после себя лишь воспоминания, похожие на лоскуты, вяло трепещущие на ветре времени, которые со временем так же истлевают, прекращают свое существование.
Добавить в моё избранное
195 мин, 28 сек 4217
Костя заморгал и отшатнулся назад, когда только что бывшее прозрачным стекло двери перед ним потемнело и покрылось темно-бурыми пятнами, полностью скрыв из виду вестибюль. Сквозь него были видны лишь мутные пятна света.
Шелест утих, и Костя, все еще держащий перед собой Печать с выдвинутым лезвием, медленно обернулся. Стекла дверных створок были грязными, и за ними он не видел ничего, кроме кромешной тьмы, настолько густой, что Косте показалось, будто бы за этими заклинившими дверями, ведущими наружу, был настоящий космос.
Следовало спешить. Вокруг было тихо, но это не значило, что рядом никого нет. Костя уже убедился в этом, когда был в Глубине в прошлый раз. Он поставил сумку на грязный пол и быстро убрал Печать во внутренний карман, так, чтобы не пропороть ткань куртки, приседая возле сумки. Открывать ее пришлось медленно — Костя боялся, что слишком громкий звук открывающейся «молнии» привлечет внимание до того, как он успеет добраться до ружья. Достав оружие и патроны, Костя зарядил ружье, отправив оставшиеся четыре патрона и фонарик в карманы куртки.
«В своем ли ты уме, парень? У тебя всего восемь патронов, а этих тварей там, должно быть, целая прорва, ты не знаешь, что тебя ждет за первым же поворотом этого чертового мира»…
Да, наверное, он окончательно тронулся — добровольно прийти сюда, чтобы искать тень мертвеца, по вине которой он влип в страшную историю. Все, что у него было — это записка от Кати.
«Он все еще спит наверху, в больнице».
Эта фраза не давала ему покоя, и Костя понимал, что за ней кроется если не ответ, то та самая развязка, к которой он был вынужден идти сейчас, не имея другой альтернативы.
Саша был мертв уже как несколько лет, но в это же самое время он по-прежнему был здесь, в Глубине, в том самом месте, где он скончался от болезни. Печать исправно держала душу связавшего с ней жизнью человека в своей тюрьме.
Костя задумчиво посмотрел на дуло ружья, и передернул затвор. Звук перезаряжаемого оружия был достаточно громким, чтобы привлечь внимание тех, кто мог бы скрываться в густых тенях поблизости, но его уже это не волновало. Он открыл дверь и шагнул внутрь вестибюля.
Его чувства обострились, как у животного, опасающегося поджидающих в сумерках хищников. Здесь было холодно. Костя, осторожно вдохнув спертый, густой воздух, осмотрелся по сторонам. Это место было безобразным отражением вестибюля, но только полутемным, грязным и лишенным следов чьего-либо присутствия. Грязная, темно-серая плитка на полу, пепельно-серый пластик на стенах. Широкие, покрытые трещинами стекла гардероба были мутными, окна регистратуры были открыты, но внутри было темно, и на небольших полках перед темными квадратными проемами застыли темно-бурые пятна. Темные подтеки виднелись и на стенах. На противоположной от входа стороне были несколько широких ступеней, за которыми стены коридора растворялись в густом мраке. Свет, исходящий от трех маленьких желтых светильников, был скудным, но его хватило, чтобы ориентироваться в этом помещении, при этом оставляя большую часть зала в густом сумраке. Костя подумал о фонаре в кармане и решил, что прибережет его. Он был уверен, что фонарик ему еще понадобится.
Костя тяжело вздохнул, стискивая в руках ружье. Ладони вспотели, и внутренние стороны перчаток теперь неприятно зудели и липли к коже. Костя обвел взглядом вестибюль, и сделал шаг вперед. Каблук его ботинка ступил на почерневший от времени кафель, негромко цокнув, и он обмер. С верхнего левого угла вниз что-то быстро спускалось. Костя успел услышать шорох скользящих по стене гигантских крыльев и глухой шум, с которым чудовище достигло пола, когда из чернеющего впереди коридора раздалось уже знакомое разъяренное шипение.
Первая тварь скользнула влево, и Костя увидел как насекомое, выскочив на освещенный участок, расправило крылья, словно бы увеличившись в размерах, приподнялось на лапах и зашипело. Его мохнатые крылья затрепетали, и от его лап во все стороны стремительно поползли чернильно-черные разводы.
Костя вскинул ружье и нажал на спусковую скобу. Грохот выстрела мгновенно оглушил его, и к его ужасу, все перед ним заволокло едким дымом. Костя мог увидеть, как туша гибрида паука и бабочки повалилась на пол, как опали его крылья, как зашуршали и заскребли по кафельному полу лапы и жвалы, непроизвольно выпускающие прозрачный яд.
Второй монстр одним прыжком покрыл половину расстояния, разделяющего его и человека. Ошарашенный и напрочь оглохший Костя, уловивший это движение, успел перевести ствол вправо и снова нажал на спусковую скобу. Он успел отшатнуться влево, прочь от летящей ему навстречу ядовитой бабочки, суматошно молотящей воздух лапами и разбрызгивающей во все стороны прозрачную сукровицу. Костя издал жалкое скуление от ужаса и отвращения, когда большое мохнатое крыло мягко ударило его по голове и плечу. Содрогаясь от омерзения и страха, он едва не потерял равновесие, глядя, как совсем рядом извивается раненное чудовище.
Шелест утих, и Костя, все еще держащий перед собой Печать с выдвинутым лезвием, медленно обернулся. Стекла дверных створок были грязными, и за ними он не видел ничего, кроме кромешной тьмы, настолько густой, что Косте показалось, будто бы за этими заклинившими дверями, ведущими наружу, был настоящий космос.
Следовало спешить. Вокруг было тихо, но это не значило, что рядом никого нет. Костя уже убедился в этом, когда был в Глубине в прошлый раз. Он поставил сумку на грязный пол и быстро убрал Печать во внутренний карман, так, чтобы не пропороть ткань куртки, приседая возле сумки. Открывать ее пришлось медленно — Костя боялся, что слишком громкий звук открывающейся «молнии» привлечет внимание до того, как он успеет добраться до ружья. Достав оружие и патроны, Костя зарядил ружье, отправив оставшиеся четыре патрона и фонарик в карманы куртки.
«В своем ли ты уме, парень? У тебя всего восемь патронов, а этих тварей там, должно быть, целая прорва, ты не знаешь, что тебя ждет за первым же поворотом этого чертового мира»…
Да, наверное, он окончательно тронулся — добровольно прийти сюда, чтобы искать тень мертвеца, по вине которой он влип в страшную историю. Все, что у него было — это записка от Кати.
«Он все еще спит наверху, в больнице».
Эта фраза не давала ему покоя, и Костя понимал, что за ней кроется если не ответ, то та самая развязка, к которой он был вынужден идти сейчас, не имея другой альтернативы.
Саша был мертв уже как несколько лет, но в это же самое время он по-прежнему был здесь, в Глубине, в том самом месте, где он скончался от болезни. Печать исправно держала душу связавшего с ней жизнью человека в своей тюрьме.
Костя задумчиво посмотрел на дуло ружья, и передернул затвор. Звук перезаряжаемого оружия был достаточно громким, чтобы привлечь внимание тех, кто мог бы скрываться в густых тенях поблизости, но его уже это не волновало. Он открыл дверь и шагнул внутрь вестибюля.
Его чувства обострились, как у животного, опасающегося поджидающих в сумерках хищников. Здесь было холодно. Костя, осторожно вдохнув спертый, густой воздух, осмотрелся по сторонам. Это место было безобразным отражением вестибюля, но только полутемным, грязным и лишенным следов чьего-либо присутствия. Грязная, темно-серая плитка на полу, пепельно-серый пластик на стенах. Широкие, покрытые трещинами стекла гардероба были мутными, окна регистратуры были открыты, но внутри было темно, и на небольших полках перед темными квадратными проемами застыли темно-бурые пятна. Темные подтеки виднелись и на стенах. На противоположной от входа стороне были несколько широких ступеней, за которыми стены коридора растворялись в густом мраке. Свет, исходящий от трех маленьких желтых светильников, был скудным, но его хватило, чтобы ориентироваться в этом помещении, при этом оставляя большую часть зала в густом сумраке. Костя подумал о фонаре в кармане и решил, что прибережет его. Он был уверен, что фонарик ему еще понадобится.
Костя тяжело вздохнул, стискивая в руках ружье. Ладони вспотели, и внутренние стороны перчаток теперь неприятно зудели и липли к коже. Костя обвел взглядом вестибюль, и сделал шаг вперед. Каблук его ботинка ступил на почерневший от времени кафель, негромко цокнув, и он обмер. С верхнего левого угла вниз что-то быстро спускалось. Костя успел услышать шорох скользящих по стене гигантских крыльев и глухой шум, с которым чудовище достигло пола, когда из чернеющего впереди коридора раздалось уже знакомое разъяренное шипение.
Первая тварь скользнула влево, и Костя увидел как насекомое, выскочив на освещенный участок, расправило крылья, словно бы увеличившись в размерах, приподнялось на лапах и зашипело. Его мохнатые крылья затрепетали, и от его лап во все стороны стремительно поползли чернильно-черные разводы.
Костя вскинул ружье и нажал на спусковую скобу. Грохот выстрела мгновенно оглушил его, и к его ужасу, все перед ним заволокло едким дымом. Костя мог увидеть, как туша гибрида паука и бабочки повалилась на пол, как опали его крылья, как зашуршали и заскребли по кафельному полу лапы и жвалы, непроизвольно выпускающие прозрачный яд.
Второй монстр одним прыжком покрыл половину расстояния, разделяющего его и человека. Ошарашенный и напрочь оглохший Костя, уловивший это движение, успел перевести ствол вправо и снова нажал на спусковую скобу. Он успел отшатнуться влево, прочь от летящей ему навстречу ядовитой бабочки, суматошно молотящей воздух лапами и разбрызгивающей во все стороны прозрачную сукровицу. Костя издал жалкое скуление от ужаса и отвращения, когда большое мохнатое крыло мягко ударило его по голове и плечу. Содрогаясь от омерзения и страха, он едва не потерял равновесие, глядя, как совсем рядом извивается раненное чудовище.
Страница 44 из 53
