Небо сохраняется через сны когда Бога нет дома

Через пару месяцев и ты привыкнешь. Для тебя всё это станет обыденностью и ты будешь так же безразличен.

— Что? — сильно удивляюсь. Я не верю как к такому можно привыкнуть.

— То. Твои эти фонтаны и небо… ты к ним привыкнешь через пару месяцев потому что будешь видеть их каждый день. Они станут обыденным явлением и ты перестанешь ими восторгаться.

— Нет… — мотаю головой — нет… ты не понимаешь, Рин… вы не восторгаетесь не по тому, что привыкли, а потому что бежите куда-то не замечая этого… у вас всё больше дел и всё меньше времени, вы спешите… у вас нет времени чтоб взглянуть на всё это.

Он поводит бровями, молчит и смотрит на меня.

— Может быть.

Я вглядываюсь ему в глаза и начинаю рисовать.

У Рина мягкие, утончённые черты лица, идеальная матовая кожа, блестят губы потому что он постоянно их облизывает. Мне нравятся его губы. Мне нравится его внешность. Она манит к себе.

У него огненно-красные волосы, что для меня было странно, потому что мои волосы были черны. Длинные по плечи красные волосы. Ещё я обожал его улыбку, но он не очень часто улыбался, чаще его лицо выглядело недовольным или жестоким. Я не знаю, был ли Рин жестоким на самом деле, но точно знаю, что он был грубым.

По-моему рисовать, это интересно, ведь каждый человек видит тебя по-разному, каждый что видит, то и рисует. Не бывает двух одинаковых портретов одного и того же человека. Разные художники обязательно увидят что-то своё.

— Я тебя когда-нибудь трахну, обещаю… — говорит он вглядываясь мне в глаза и помешивая свой кофе.

— Что? Ты о чём?

— Ни о чём… — пожимает плечами и продолжает на меня смотреть — ты нереально красив. Ты знаешь, что ты на своей внешности можешь закалачивать не плохие деньги?

— Что? Зарабатывать?

— Да что там… они будут платить просто за то, чтоб посмотреть на тебя. Как на экспанат. Такой невинный и безупречный.

— Как это зарабатывать на внешности?

— Как как… как модельки или натурщики. Ты бы у них был гвоздём программы.

— А чем ты занимаешься? Помимо игры на скрипке…

— Ты думаешь, что помимо скрипки я должен заниматься ещё чем-то потому что на скрипке я много не заработаю оттого, что я дерьмовый скрипач? — прищуривается.

— Эээ… я не то имел в виду — оправдываюсь.

— Так думаешь не только ты. Я хастлер.

— Что такое хастлер? — не понимаю.

— Проститутка.

— Это как? — снова не врубаюсь.

— Это сплю за деньги.

— Что значит спишь за деньги? Как это так?

— О боже… — он закатывает глаза — ну ты вообще дикий, точно из лесу вышел!

— Объясни мне!

— Сексом я с ними занимаюсь — смотрит на меня, по моему взгляду видит, что я как не понимал ничего, так и не понимаю, добавляет — трахаюсь.

— Что?

— Тебе что, наглядно показать, чтоб до тебя наконец дошло?!

— Не знаю… Покажи… — пожимаю плечами.

А он смеётся, мешает ложкой кофе, отпивает, ставит на стеклянный столик и приближается ко мне. Подходит близко близко. Прикасается к моему лицу, гладит мои волосы. Он заставляет меня ложиться. Там много велюровых подушек. Рин садится на меня сверху, он почти невесом, аккуратно растёгивает мою рубашку, я спрашиваю, что он делает, а он говорит, чтоб я заткнулся, ведь я был не против. Он прикасается своими губами к моей шее. Он так близко. Прямо передо мной, как в тот первый день когда он взял меня на руки. Осторожно держит мой подбородок в своих пальцах и прикасается к моим губам. Я не могу ни дышать, ни пошевелиться. Всё это странно и завораживает. Его огромные зелёные глаза прямо передо мной. Будто утопаю в них. Он не отрывается и смотрит на меня. Смотрит не моргая, словно хочет запечатлеть мою реакцию. А мне страшно. Мне просто страшно. Страшно потому что ничего подобного я раньше не чувствовал. Страшно, что всё это так притягивает. Никогда ещё меня ничего так не притягивало. Он слегка касается моего лица кончиками своих пальцев и приоткрывает свой рот. Нежные губы со вкусом горького кофе без сахара. Металлическая штука на его языке стукается о мои зубы.

Я сижу и терплю до последнего. Жалею что согласился. Откуда я знал, что он сейчас собрался делать. Он скидывает рубашку на пол. Трогает мои длинные волосы. Гладит мою шею и снова прикасается ко мне губами. А я вспоминаю, что не должен этого делать. В том числе и из-за того, что вся эта фигня противоречит моей религии.

Что-то меня пугает во всём этом и я отталкиваю его от себя.

— Стой!

Прикосаюсь пальцами к своим губам. Это ощущение.

— Что ты делаешь? — спрашиваю его со всем своим удивлением.

— Хотел показать тебе, что такое секс. Я ещё не дошёл до самой вкусной части — смеётся.

А я таращусь на него, закрываю рукой свой рот и тупо ничего не могу сказать, он меня настолько ошарашил.