Небо сохраняется через сны когда Бога нет дома

Я был обижен на него. Дико обижен за то, что он так со мной.

Он подходит, ставит бокал на прикроватную тумбочку и начинает снимать свой плащ, рубашку. Красные волосы контрастируют с чёрной тканью. От него пахло роскошью. Множество металлических колец в ушах блестит в свете ночника. Пирсинг в носу делал его ещё более дерзким. Ему шло, хотя мне казалось, что это не самое удачное место для пирсинга.

На теле у него тоже был пирсинг. Наверное он их обожал. Ещё было полно рисунков. Меня это тогда жутко удивило. Когда я увидел его голым впервые. Он сказал, что это называется тату. Так вот почти вся его левая нога и правая рука были в этих самых тату. Смотрелось красиво. Я не знал, что можно рисовать на теле. Он говорил, что это на всю жизнь, а я удивлялся тому как это так они не стираются. Рин сказал, что чернила загоняются под кожу при помощи игл. Должно быть это больно и наверное он к боли равнодушен раз вытерпел столько — подумал я. Мне нравилось его тело со всеми этими штуками и рисунками. Всегда хотелось его потрогать. Выглядело невероятно. Красные волосы. Всё это так контрастило и делало его таким ярким. Таким интересным. Но характер, к сожалению, у него по-прежнему был говно.

Боль. Острая боль. Такая, какой ещё вчера не было. Этот парень не осторожен. Он не так аккуратен и нежен как Рин. Он груб. Делает это по-животному и совсем не думает о том, что чувствую я. Его так же не смутило то, что я был ребёнком. Он не поинтересовался даже моим возрастом.

Грубые толчки и дикое биение сердца. Мне страшно. Невероятно страшно. Я запятнан. Запачкан. Вчера я об этом не подумал. О своём Боге и о грехе. Уже сейчас я мысленно начинаю просить прощения за всё то, что происходит со мной. Я чувствую себя грязным. Но я прощаю Рина за то, что он это делает. Я всегда его прощал, что бы там ни было.

— Не трогай его губы — эгоистично говорит он и касается их — они мои.

Он садится у изголовья кровати прямо над моей головой и склоняется к моим губам. Целует меня. Гладит моё лицо, мои длинные волосы, снова говорит, что любит когда я такой послушный.

Через 10 минут этот парень заканчивает, хотя кажется, что прошло гораздо больше. Он идёт в ванную, а я остаюсь с Рином. Он говорит, чтоб я сел на него. Мои волосы спадают ему на тело, на лицо. Он накручивает их на свои руки, берёт меня за талию. Странные ощущения. Это иначе чем то, что было вчера. Не смотря на состояние Рина, он по-прежнему нежен. Делает всё аккуратно, без резких движений.

Не знаю, чувствовал ли он какую-то вину или ответственность за то, что он делал, но я чувствовал себя ужасно униженным.

Пачка бумаги и карандаши.

Это всё, по его словам, что ему нужно для того, чтоб чувствовать себя комфортно.

Иногда я ему завидую в этом. В том, что его так легко удивить или обрадовать. Он как ребёнок. Видит всё впервые и радуется этому так искренне. Такой простой и доверчивый. Наивный и непритязательный.

На часах нет ещё и семи. Я ненавидел рано вставать, но сегодня надо было. Эстер встаёт очень рано и меня заставляет. Он говорит, что…

— Кто рано встаёт, тому Бог подаёт, Рин!

— Аааа, чёрт, замолчи ты уже! — а я всегда по утрам был зол.

— Я рад, что сегодня ты встал рано.

— Собирай тряпки, мы съезжаем.

— Как съезжаем? Куда?

— Я сказал, собирайся! — сижу на кровати, тру свои глаза, меня мучает недосып и обезвоживание после вчерашней пьянки. Бёдра Эстера в синяках. Вспоминаю, что вчера было. Он осматривается, говорит, что у него нет своих вещей, что ему собирать?

— Давай я твои вещи соберу?

— Валяй.

Получается не много. Всего одна сумка. Мы почти на легке, оставляю деньги за аренду, забираю сигареты. Я не стал тут убираться, да и стоило ли?

— Почему мы съехали?

— Уроды-соседи начали жаловаться, типа я тут пьянки и оргии собираю, что у нас тут наркопритон и что мы своим присутствием портим им спокойное существование. Пфф… Ублюдки.

— Но куда мы пойдём?

— Снимем другое. Когда тебя не было, я вообще не нуждался во всей этой аренде помещений, мне не нужна была квартира и всякие такие удобства.

— Где же ты спал?

— На вокзалах, у клиентов… — затягиваюсь — у этих сучек которые меня «изгнали». Может увидев тебя, они бы приняли меня назад? Ты бы им понравился.

— Каких сучек?

— Да эти проститутки привокзальные…

— Женщины тоже занимаются тем же чем и ты? — удивляется.

— Ну вообще-то от женщин это и пошло, так что на твоём месте я б так сильно не удивлялся.

Думаю, что идея пойти к ним не такая уж и дурацкая. Не напрашиваться в «команду», так хоть попросить о ночлежке. С Эстером они мне не откажут. Это нужно было на первое время пока не найдём новое жильё. Ну и мороки же с этим «жильём». Никогда в нём не нуждался.

Эстер идёт и оглядывает город.