Небо сохраняется через сны когда Бога нет дома

Снова улыбается.

Я отворачиваюсь. Смотрю в окно. Думаю обо всём этом. О Рине. Об этом парне. О своей беспомощности и её роли во всём этом. Почему-то мне становится плохо от этого разговора. Наверное потому что у меня начали появляться мысли о которых ещё пять минут назад я не смел думать.

— Почему вы мне говорите всё это?

— Разве так не гуманнее?

Не понимаю о какой гуманности он говорит.

— Тебе нравится то, чем ты занимаешься? — вздыхает, переводит тему.

— Нет… — мотаю головой.

— Я бы хотел предложить тебе несколько другую работу… — улыбается — похожую на то, чем ты сейчас занимаешься, но чуть почище. М?

— Какую работу? — отрываю глаза от окна, смотрю на него.

— Как бы это сказать… — он помешивает ложечкой свой кофе — «сопровожающий».

— Сопровожающий? Как это?

— Это так: тебя нанимают, обычно это богатые дамы или одинокие девушки, ты их сопровожаешь на всякие мероприятия, банкеты и балы, на праздниках и в ресторанах. Как аксессуар. Они ходят с тобой под ручку, а ты просто улыбаешься — на этот моменте он сам натянуто улыбнулся, отпил свой кофе, добавил — и трахаться ни с кем не надо, у нас это запрещено.

Вау. Подумал я.

— Но почему я?

— Ты чертовски красив. Ты будешь на расхват. Они будут платить только за то, чтоб походить с тобой рядом, обещаю.

Так же когда-то говорил и Рин. Он говорил, что некоторые богатенькие дядечки будут платить мне только за то, чтоб посмотреть на меня. Как на экспанат. Об этом мне толковал и этот парень.

— А если мне не понравится?

— Хах… уйдёшь.

— Я могу попробовать?

— Конечно.

Он много говорил мне об их агенстве которое предоставляет подобного рода услуги, что он там почти «главный», что набирает персонал. Каждые пять минут не забывает повторять, что он платит гораздо больше, чем то, что я получаю при нынешнем положении дел. Что у них там одна элита. Что я буду элитой, что продвинусь со своими внешними данными. Что какая-нибудь богатенькая дамочка меня «заметит» и возьмёт под свою«опеку», что я буду обеспечен и не буду ни в чём нуждаться, стану самостоятельным.

Сказал, что его зовут Этьен и что он Француз, что приехал сюда из Марселя полтора года назад, что он вегитерианец, что ненавидит омары и взбитые сливки. Трогал мои волосы и говорил, что я невероятно привлекателен.

Он много чего говорил, много чего обещал, а я был уверен, что такое не падает с небес. С другой стороны, если падает — значит заслужил. Я решил попробовать.

Сказал об этом Рину. Он был рад.

— Я же говорил тебе! Ты далеко поедешь, малыш! — он дружелюбно хлопает меня по плечу и широко улыбается — это дело надо отметить! И не смей отказываться! Ты согласился? Согласился?

— Согласился.

— Вот и чудно! — он достаёт бутылку виски и два бокала на длинных ножках. Я никогда не пил.

Унесло за считанные минуты. Всё плывёт. Потолок и стены плывут. По кругу. Я будто катаюсь на карусели, хотя я на них никогда не катался, но видел, и думаю, что ощущения такие же. Рин ложит мою голову к себе на колени, гладит меня по волосам. Откидывается назад.

— Эй, Рин? А почему бы тебе тоже туда не пойти?

— Вся эта интеллегенция не для меня. Я им там своими манерами ухерачу весь званный ужин… или что у них там.

— Банкеты. Это называется банкетами.

— Да один хрен. Никогда не любил этих грёбаных аристократов. Все такие правильные, всё по этикету, по правилам. Срал я всегда на эти правила.

— Этьен сказал, что там хорошо платят.

— Какой ещё Этьен? — его имя он произнёс максимально фамильярно, кривя губами, демонстрируя как тот ему уже не нравится.

— Твой клиент! — так же фамильярно отвечаю — ты его спихнул на меня. А зря… — делаю паузу — он симпатичный.

— И как он трахается? Лучше меня? — продолжает язвить.

— Он отказался. Сказал, что я ещё ребёнок и что он не имеет дела с детьми.

— Боже, как благородно, сейчас расплачусь.

Весь вечер он язвит, пьёт, говорит, чтоб я особо не заигрывался с этим Этьеном, снова язвит, снова пьёт. Ложит свою голову мне на колени. Обнимает меня. Совсем пьян. Говорит, что чертовски любит меня. Он всегда так говорит, когда пьян. В нормальном состоянии от него ничего подобного не услышишь.

Он всегда спрашивал у меня этот вопрос, «Ну и как он трахается? лучше меня?», после каждого клиента. Сам же ложил меня под них, и сам же был недоволен тем, что я это с ними делаю. Странный. Но никто из них не делал этого лучше чем он, и он знал об этом, но продолжал спрашивать. Наверное потому что ему просто нравилось слышать этот ответ.

Он ненавидел моих клиентов. Я ненавидел его клиентов. Может мы и были странной парочкой, хотя Рин никогда нас так не называл. Он считал себя свободным одиночкой.