Зверь

Зная приемы Кадочникова, с одного удара прикладом можно разбить в щепки дубовую доску — проверено. А уж с силой боксера… В общем, нескольких ребер террорист явно лишился.

— Где русская девушка? — начал я допрос пленника.

Но он замычал в ответ что-то неопределенное. Или притворялся, что русского языка не понимал, или просто не хотел говорить, не ссылаясь ни на какие причины. Хоть в суд подавай. Однако, в военное время и методы другие — военные…

— Ты что, сука, не понял? — заорал я, приставив ствол АПС ко лбу похитителя. — Ты мозги сейчас с бетона соскребать будешь!

— Командир, — остановил меня башкир, положив руку на плечо. — Я ему рот заткнул.

— Scheiss drauf… — выпалил я, и осекся. — Предупреждать же надо!

Сейчас замочил бы ни за что ни про что. А боевик, возможно, хотел сообщить что-нибудь важное.

— Русский свинья! — произнес он, освободившись от кляпа.

Сафин усмехнулся. Жаль, Татарина с хохлом здесь нету… они бы тоже посмеялись. Но я не это хотел услышать от пленника.

— Или ты говоришь, где русская девушка, или я тебе дырку в башке сделаю, — пригрозил я, надавив на ствол пистолета.

— Ничэго тэбе, шакал, гаварить нэ буду! — ответил бородатый.

Похоже, террорист перепутал меня с федеральными войсками, а то и вовсе — с красным крестом. Мгновенно сменив точку прицела, я упер шпалер в колено несговорчивого языка, и нажал на спусковой крючок. Он, наверно, даже испугаться не успел — только дико завопил, когда пуля раздробила кость.

— Так что ты там про «не буду» говорил? — спросил я. — Сохновская где?

— Сбэжал!

— Когда?

— Ай, сэгодна ночью сбэжал! Джип украл, и сбэжал!

— Куда?

— Нэ знаю!

— Точно не знаешь? — кровожадно оскалился я, поднося волыну ко второму колену.

Глаза боевика, от страха, чуть не вылезли из орбит.

— Ай! Аллахом клянус — нэ знаю! — залепетал он. — Асламбек за девушка поехал — он знает, я нэ знаю!

— Хрен с тобой, поверю, — сжалился я, вставая.

В этот момент по горам раскатилось эхо выстрелов — треск пистолета-пулемета и тяжелый стук пулемета, в котором я безошибочно узнал ПКМ. Вообще, все автоматы и пулеметы Калашникова имеют свой собственный, характерный звук, который спутать с чем-то другим совершенно невозможно.

— Что за? — нахмурился Сафин.

— Татарин с хохлом! — воскликнул сержант.

И верно — стреляли там, где мы оставили асса звездно-полосатого Люфтваффе сторожить лес. Поколебавшись с секунду, не больше, я прекратил всхлипы террориста, залепив его рот девятимиллиметровой маслиной. На войне, как на войне… да и, один черт, подох бы по дороге.

Глава 6

До места боя мы, добираясь на своих двоих, добежали быстрее, чем бронетранспортеры. И не мудрено — мы-то пилили по прямой, через лес, а машинам пришлось сделать приличный крюк.

Все же, когда мы подоспели, стрельба уже прекратилась — Закиров стоял, сжимая в одной руке Стечкина, во второй «Каштана», а казак — грозно водя стволом пулемета из стороны в стороны. А вот американца, оставленного сторожить сосну, нигде не было видно.

— Сбежал, гаденыш! — прокричал я, подбегая к стрелкам.

— Ага, сбежал, — язвительно усмехнулся Татарин, не опуская оружия. — Перегрыз веревки, вспорол себе пузо и сбежал.

Подойдя поближе, я и в самом деле разглядел, что веревки, которыми был связан капитан ВВС ВША, не перерезаны, а разорваны, словно нитки. В паре шагов от дерева на земле валялся длинный толстый червь, бывший всего около часа назад частью кишечника янкеля. А от него, дальше в лес, уходила темная полоса крови. Кто же мог сотворить такое с человеком?

— Вот он! — завопил Булат, утопив гашетки.

Обернувшись на крик, я и сам увидел огромную серую тень, мелькнувшую в чаще между стволов сосен.

— Das MiststЭck! — взревел я, нажимая крючок ТКБ.

Мищенко застрочил из пулемета, дробя в щепки не слишком толстые деревья. Трассеры, маленькими метеорами, уходили в лес, освещая его на доли секунды. Сафин, присев на колено, так же усердно поливал темноту очередями. На землю, звеня, посыпались гильзы. Лешка, оставив автомат висеть за спиной, одну за другой запустил в ночь все шесть гранат, что были у него в подсумках.

Сзади раздался рев двигателей подоспевших на шум боя бронетранспортеров. Особо не разбираясь, Гера с Пашей, перебравшись в башни, тоже открыли огонь из крупнокалиберных орудий броневиков, едва не оглушив своих соратников грохотом мощных пулеметов. Теперь, срезанные 23-миллиметровыми снарядами, на землю, ломая сучки и ветки соседних деревьев, с треском повалились корабельные сосны.

Наиль, первым израсходовав боекомплект, метнул в лес гранату из подствольника, заменил рожок и продолжил сумасшедший огонь. Над головой свистели пули пулеметов бронемашин, густые поросли склона постепенно превращались в обугленные пеньки и щепки.