Как одно на небе Солнце красное, Как одна на свете Мать — Сыра — Земля, Как одна выходит Зорюшка ясная, Так и Родина у человека одна… Ты взойди, взойди, Солнце светлое, Что Светило — Солнце славянское, В наших песнях стократ воспетое, Хороводами славлено да плясками! Ты скажи, почто твои внуки спят Да почто раздоры устроили, Коль полки врага у границ стоят И грозят мечами да копьями?
Добавить в моё избранное
184 мин, 37 сек 2231
Царю казалось, что он сидит так уже бесконечно долгое время, и что во всем мире не осталось больше ни одного человека. Зачем только он снова встречался с нею? Да, Володару очень хотелось увидеть Таарью… Но он был для нее не просто абсолютно чужим человеком, о любви к которому не могло идти и речи, он был языческим вождем и даже чуть ли не гонителем ее единоверцев! И вновь она говорила о Небесном Господине, грехах и страшном наказании, которое ожидает непокорных. Когда царь попытался ее обнять, она с ужасом и каким-то отвращением отшатнулась. Как будто он пытался силой склонить ее к любви, а не проскакал многие миле в одиночестве, пряча лицо от встречных, чтобы не вызывать лишних сплетен! Будь на его месте любой из древних вождей — он не стал бы долго рассуждать, а взял бы эльфийку силой и сделал своей младшей женой. Впрочем, те легендарные вожди особо о женщинах не думали, благо жен у каждого бывало больше десяти.
— Царь! Твой брат…
Володар очнулся и кивнул:
— Да, пусть он войдет.
И сразу понял по лицу Аргерда, что предстоит какой-то серьезный разговор.
Брат царя поднял руку в знак приветствия:
— Приветствую тебя, Володар! Не велишь ли ты страже покинуть нас на время беседы?
Царь повернулся к воинам у входа:
— Ступайте к сменщикам и предупредите их, чтобы они заступили на пост через час. Вы же свободны.
Караульные отсалютовали и ушли. За окном к тому времени начался дождь, шумно барабанивший по крыше. Володар жестом предложил Аргерду сесть, но тот отказался и заговорил так:
— Брат! Ты знаешь, что в мире произошли великие и удивительные события, и это предвещает скорый суд самого Небесного Господина над людским племенем, чтобы отделить праведных от грешных и первых наградить вечным блаженством, а вторых ввергнуть в царство вечных мучений. Осталось слишком мало времени, чтобы просветить народы, доселе пребывающие в языческой мерзости. Только поэтому я вновь говорю с тобою об этом. Неужели ты допустишь, чтобы такой великий и многочисленный народ, как арии, был обречен на пребывание во мраке, в то время, как туаты, теуды, многие племена и роды чуди, норсмадр, степных кочевников войдут в Сад Наслаждений? И ты сам… Ведь ты — мой брат, и мое сердце обливается кровью, когда я думаю, что ты до сих пор остаешься язычником!
Аргерд замолчал, но Володар ничего не ответил. Тогда брат царя продолжил:
— Прими наконец в сердце свое истинную веру — и Небесный Господин даст тебе могущество, ты прославишься, как великий просветитель и вождь! Неужели не стоит ради этого отречься от стародавнего нечестия? Смотри, какую власть даровал Творец Хейду на Закате!
Володар склонил голову и негромко, но твердо сказал:
— С палачом и тираном подобия не ищу.
— Палачом язычников! В их участи — грозное предзнаменование Последнего Суда! Или ты сомневаешься в могуществе Сотворившего Мир?
Несколько возвысив голос, царь ответил:
— Мир — плоть от плоти великого Рода, Отца Богов и Людей.
— Но…
— ДОВОЛЬНО! — вдруг закричал Володар и вскочил, опрокинув лавку — Я больше не потерплю хулы на Богов моего народа! Зачем ты опять начинаешь этот разговор?!
— Это не Боги, а бесы! Истинный Бог — один!
— Они — бесы? Перун? Сварог? Велес?
— Бесы!
— С их именами на устах народ ариев стал великим!
— Что толку в величии на земле, если после смерти гордецов и нечестивцев ждут вечные страдания?
— Я не понимаю тебя брат… — вдруг устало проговорил Володар. — Если мы все эти столетия жили не так, как следует, то как нужно жить по твоей вере?
— Как? Имея в сердце страх перед Небесным Господином и избегая сетей нечистых духов! Посмотри, — Аргерд обвел рукою комнату, разумея, конечно же, нечто большее — Поля, леса, избы, кремли, богатство, власть, слава — все это ничтожно пред ликом величайшей Истины! Все эти поколения язычников, все эти вожди, мудрецы и завоеватели -ничего не нашли они в вечной и лучшей жизни, кроме криков боли и скрежета зубовного, кроме неугасимого огня гнева Творца!
— Ты говоришь о своих предках, князь Аргерд!
— Вера — единственное родство, которое было от века! Прислушайся к моим словам, брат — или грядущая кара не пощадит ни тебя, ни твой народ! Меч, голод, пламень — все это будет обрушено…
Царь вдруг вгляделся в лицо Аргерда, словно видел брата впервые. Затем тихо сказал:
— Пошел вон.
— Что? — Удивленно наклонился тот вперед.
— Пошел вон. — Повторил царь, и на его виске задергалась жилка.
Аргерд, ни слова ни говоря, развернулся и пошел к выходу. Однако у дверного проема обернулся:
— Ты отверг Истинную Веру. Не думай, что мрак язычества укроет тебя от кары Небесного Господина!
… И сам царь не смог бы сказать, сколько времени он просидел так, в тишине и одиночестве.
— Царь! Твой брат…
Володар очнулся и кивнул:
— Да, пусть он войдет.
И сразу понял по лицу Аргерда, что предстоит какой-то серьезный разговор.
Брат царя поднял руку в знак приветствия:
— Приветствую тебя, Володар! Не велишь ли ты страже покинуть нас на время беседы?
Царь повернулся к воинам у входа:
— Ступайте к сменщикам и предупредите их, чтобы они заступили на пост через час. Вы же свободны.
Караульные отсалютовали и ушли. За окном к тому времени начался дождь, шумно барабанивший по крыше. Володар жестом предложил Аргерду сесть, но тот отказался и заговорил так:
— Брат! Ты знаешь, что в мире произошли великие и удивительные события, и это предвещает скорый суд самого Небесного Господина над людским племенем, чтобы отделить праведных от грешных и первых наградить вечным блаженством, а вторых ввергнуть в царство вечных мучений. Осталось слишком мало времени, чтобы просветить народы, доселе пребывающие в языческой мерзости. Только поэтому я вновь говорю с тобою об этом. Неужели ты допустишь, чтобы такой великий и многочисленный народ, как арии, был обречен на пребывание во мраке, в то время, как туаты, теуды, многие племена и роды чуди, норсмадр, степных кочевников войдут в Сад Наслаждений? И ты сам… Ведь ты — мой брат, и мое сердце обливается кровью, когда я думаю, что ты до сих пор остаешься язычником!
Аргерд замолчал, но Володар ничего не ответил. Тогда брат царя продолжил:
— Прими наконец в сердце свое истинную веру — и Небесный Господин даст тебе могущество, ты прославишься, как великий просветитель и вождь! Неужели не стоит ради этого отречься от стародавнего нечестия? Смотри, какую власть даровал Творец Хейду на Закате!
Володар склонил голову и негромко, но твердо сказал:
— С палачом и тираном подобия не ищу.
— Палачом язычников! В их участи — грозное предзнаменование Последнего Суда! Или ты сомневаешься в могуществе Сотворившего Мир?
Несколько возвысив голос, царь ответил:
— Мир — плоть от плоти великого Рода, Отца Богов и Людей.
— Но…
— ДОВОЛЬНО! — вдруг закричал Володар и вскочил, опрокинув лавку — Я больше не потерплю хулы на Богов моего народа! Зачем ты опять начинаешь этот разговор?!
— Это не Боги, а бесы! Истинный Бог — один!
— Они — бесы? Перун? Сварог? Велес?
— Бесы!
— С их именами на устах народ ариев стал великим!
— Что толку в величии на земле, если после смерти гордецов и нечестивцев ждут вечные страдания?
— Я не понимаю тебя брат… — вдруг устало проговорил Володар. — Если мы все эти столетия жили не так, как следует, то как нужно жить по твоей вере?
— Как? Имея в сердце страх перед Небесным Господином и избегая сетей нечистых духов! Посмотри, — Аргерд обвел рукою комнату, разумея, конечно же, нечто большее — Поля, леса, избы, кремли, богатство, власть, слава — все это ничтожно пред ликом величайшей Истины! Все эти поколения язычников, все эти вожди, мудрецы и завоеватели -ничего не нашли они в вечной и лучшей жизни, кроме криков боли и скрежета зубовного, кроме неугасимого огня гнева Творца!
— Ты говоришь о своих предках, князь Аргерд!
— Вера — единственное родство, которое было от века! Прислушайся к моим словам, брат — или грядущая кара не пощадит ни тебя, ни твой народ! Меч, голод, пламень — все это будет обрушено…
Царь вдруг вгляделся в лицо Аргерда, словно видел брата впервые. Затем тихо сказал:
— Пошел вон.
— Что? — Удивленно наклонился тот вперед.
— Пошел вон. — Повторил царь, и на его виске задергалась жилка.
Аргерд, ни слова ни говоря, развернулся и пошел к выходу. Однако у дверного проема обернулся:
— Ты отверг Истинную Веру. Не думай, что мрак язычества укроет тебя от кары Небесного Господина!
… И сам царь не смог бы сказать, сколько времени он просидел так, в тишине и одиночестве.
Страница 22 из 51
