Как одно на небе Солнце красное, Как одна на свете Мать — Сыра — Земля, Как одна выходит Зорюшка ясная, Так и Родина у человека одна… Ты взойди, взойди, Солнце светлое, Что Светило — Солнце славянское, В наших песнях стократ воспетое, Хороводами славлено да плясками! Ты скажи, почто твои внуки спят Да почто раздоры устроили, Коль полки врага у границ стоят И грозят мечами да копьями?
Добавить в моё избранное
184 мин, 37 сек 2232
Он вздрогнул, когда на его плечо легла чья-то твердая рука. Подняв глаза, Володар увидел высокого старика, в котором еще не угасла немалая физическая сила молодости и зрелости. Гость был облачен во все белое, и белая же борода достигала пояса. В руке же он держал деревянный посох с таинственными резными символами и узорами. Володар через силу улыбнулся:
— Богумил…
— Да. Я знаю, что тебе, царь, нужна моя помощь.
— И ты знаешь, что мой брат…
— Знаю, и даже больше, чем иные. Почему ты не препятствуешь ему копить силы для кровавой распри?
Володар покачал головой:
— У меня уже не осталось сил на это. Может быть, наше время прошло? Ведь сколько народу встало на сторону новой веры! Каждый день приносят мне известия о том, что бояре и князья присягают на верность Аргерду. Если сам народ избирает свой путь — как я могу ему препятствовать?
— Если некто нечестивыми речами обольщает людей, не твой ли долг вырвать лживый язык?
— А Боги? Где они? Повсюду я вижу торжество этого нового Бога и тех, кто следует ему… Закатные Земли, Галогаланд, Альбион, а теперь уже скоро — кочевники Степи, Чудское Царство, Великая Скифия… Арьяварта…
— Если бы следующие Небесному Господину жили по заветам своей веры, они были бы нищими оборванцами и не брали бы в руки меча! Это — вера рабов, навязанная им господами, не небесными, а земными. И ты не хуже меня знаешь, как наши предки издавна звали того, кого сейчас именуют Небесным Господином!
— Знаю. Но что я могу?
— Ты должен восстать против надвигающегося ужаса! Ведь ты — Вождь!
И тогда Володар поднялся со скамьи и упал на колени перед волхвом Богумилом:
— Я не вождь! Я никогда им не был! Я слаб, я ничего не знаю, я люблю девушку чужой крови и готов так же стоять перед нею на коленях! Я недостоин продолжить дело предков! Я не вождь!
Волхв отступил на шаг. Его глаза засверкали гневом, и Богумил ударил посохом в пол:
— Ты — вождь! Кто, если не ты, рожденный под Луною Воинов?
— Я не вождь!
— ТЫ — ВОЖДЬ!
Богумил воздел руки, и вдруг словно стал выше ростом. Ровное пламя светильников задрожало, как будто по комнате пронесся порыв ветра. За окном грянул гром.
— Что валяешься ты у меня в ногах, царь ариев? Или ты — баба, рыдающая над разбитым корытом? Ты можешь так и сидеть в своих палатах, как филин в дупле, и сокрушаться о своей слабости и несчастной любви, пока враги не придут за тобою и сюда! Или ты уже до битвы готов признать поражение? Не я, не я говорю с тобою — но Боги! В их власти метать молнии и в их власти же разогнать тучи! Смотри, царь!
Волхв подошел к окну и распахнул ставни. Володар неверяще поднялся с колен и увидел, что только что бушевавшая непогода утихла, и более того — над уносимыми за горизонт тучами сияло, вопреки им, золотое колесо Солнца.
— Ярило! — Выдохнул царь.
— Да, Ярило! И его никогда не погасят ни тираны, ни выдуманные ими Боги! — Богумил указал рукой на яркий диск. — И если ты слаб, то ты станешь сильным вместе с ним. Потому что ты — вождь Потомков Солнца! С ним — победишь!
В неожиданном и почти неосознанном порыве Володар сорвал со стены меч в ножнах и, вытянув руку, в которой сжимал его, почти крикнул:
— Клянусь отстоять Землю и Веру ариев!
Волхв Богумил кивнул. В его глазах теперь отражалось торжество, но на самом дне их была грусть.
Ибо впереди была кровь. Много крови…
Сумев привлечь на свою сторону Смолоградского князя и поселившись в его палатах, Аргерд уже не скрывал своих намерений. Перед ближайшими соратниками он поклялся искоренить языческое нечестие прежде, чем сменится год. И столь многие примкнули к нему, что эта клятва не казалась пустой похвальбой.
В первую очередь откликнулись удельные князья и бояре, мечтавшие за счет междуусобицы расширить личные владения и добиться больших прав и свобод. Особенно это касалось южных князей, в чьих жилах текла кровь не только ариев, но и степных наездников. Простой народ и дружинные витязи реагировали на проповеди учителей новой веры сдержаннее, но слова о посмертном вознаграждении в саду вечных наслаждений, а также — возможность присвоить имущество «нечестивых» делали свое дело, вынуждая даже верных прежней вере людей подстраиваться под мнение большинства и присягать на верность Аргерду. А когда он объявил, что подвиг во имя Небесного Господина очищает от всех грехов, к нему присоединились шайки изгоев, бродившие у границ Арьяварты и нападавшие на купцов и небольшие поселения. Поскольку такие налетчики были зачастую искусны не только в воинских умениях, но и в тактике, они становились вождями отрядов наряду с прежней родовой знатью. Поддержали Аргерда и некоторые вожди Чудского Царства и Великой Скифии — они не столько«уверовали», сколько надеялись добиться независимости для своих народов от сотрясаемой смутой Арьяварты.
— Богумил…
— Да. Я знаю, что тебе, царь, нужна моя помощь.
— И ты знаешь, что мой брат…
— Знаю, и даже больше, чем иные. Почему ты не препятствуешь ему копить силы для кровавой распри?
Володар покачал головой:
— У меня уже не осталось сил на это. Может быть, наше время прошло? Ведь сколько народу встало на сторону новой веры! Каждый день приносят мне известия о том, что бояре и князья присягают на верность Аргерду. Если сам народ избирает свой путь — как я могу ему препятствовать?
— Если некто нечестивыми речами обольщает людей, не твой ли долг вырвать лживый язык?
— А Боги? Где они? Повсюду я вижу торжество этого нового Бога и тех, кто следует ему… Закатные Земли, Галогаланд, Альбион, а теперь уже скоро — кочевники Степи, Чудское Царство, Великая Скифия… Арьяварта…
— Если бы следующие Небесному Господину жили по заветам своей веры, они были бы нищими оборванцами и не брали бы в руки меча! Это — вера рабов, навязанная им господами, не небесными, а земными. И ты не хуже меня знаешь, как наши предки издавна звали того, кого сейчас именуют Небесным Господином!
— Знаю. Но что я могу?
— Ты должен восстать против надвигающегося ужаса! Ведь ты — Вождь!
И тогда Володар поднялся со скамьи и упал на колени перед волхвом Богумилом:
— Я не вождь! Я никогда им не был! Я слаб, я ничего не знаю, я люблю девушку чужой крови и готов так же стоять перед нею на коленях! Я недостоин продолжить дело предков! Я не вождь!
Волхв отступил на шаг. Его глаза засверкали гневом, и Богумил ударил посохом в пол:
— Ты — вождь! Кто, если не ты, рожденный под Луною Воинов?
— Я не вождь!
— ТЫ — ВОЖДЬ!
Богумил воздел руки, и вдруг словно стал выше ростом. Ровное пламя светильников задрожало, как будто по комнате пронесся порыв ветра. За окном грянул гром.
— Что валяешься ты у меня в ногах, царь ариев? Или ты — баба, рыдающая над разбитым корытом? Ты можешь так и сидеть в своих палатах, как филин в дупле, и сокрушаться о своей слабости и несчастной любви, пока враги не придут за тобою и сюда! Или ты уже до битвы готов признать поражение? Не я, не я говорю с тобою — но Боги! В их власти метать молнии и в их власти же разогнать тучи! Смотри, царь!
Волхв подошел к окну и распахнул ставни. Володар неверяще поднялся с колен и увидел, что только что бушевавшая непогода утихла, и более того — над уносимыми за горизонт тучами сияло, вопреки им, золотое колесо Солнца.
— Ярило! — Выдохнул царь.
— Да, Ярило! И его никогда не погасят ни тираны, ни выдуманные ими Боги! — Богумил указал рукой на яркий диск. — И если ты слаб, то ты станешь сильным вместе с ним. Потому что ты — вождь Потомков Солнца! С ним — победишь!
В неожиданном и почти неосознанном порыве Володар сорвал со стены меч в ножнах и, вытянув руку, в которой сжимал его, почти крикнул:
— Клянусь отстоять Землю и Веру ариев!
Волхв Богумил кивнул. В его глазах теперь отражалось торжество, но на самом дне их была грусть.
Ибо впереди была кровь. Много крови…
Сумев привлечь на свою сторону Смолоградского князя и поселившись в его палатах, Аргерд уже не скрывал своих намерений. Перед ближайшими соратниками он поклялся искоренить языческое нечестие прежде, чем сменится год. И столь многие примкнули к нему, что эта клятва не казалась пустой похвальбой.
В первую очередь откликнулись удельные князья и бояре, мечтавшие за счет междуусобицы расширить личные владения и добиться больших прав и свобод. Особенно это касалось южных князей, в чьих жилах текла кровь не только ариев, но и степных наездников. Простой народ и дружинные витязи реагировали на проповеди учителей новой веры сдержаннее, но слова о посмертном вознаграждении в саду вечных наслаждений, а также — возможность присвоить имущество «нечестивых» делали свое дело, вынуждая даже верных прежней вере людей подстраиваться под мнение большинства и присягать на верность Аргерду. А когда он объявил, что подвиг во имя Небесного Господина очищает от всех грехов, к нему присоединились шайки изгоев, бродившие у границ Арьяварты и нападавшие на купцов и небольшие поселения. Поскольку такие налетчики были зачастую искусны не только в воинских умениях, но и в тактике, они становились вождями отрядов наряду с прежней родовой знатью. Поддержали Аргерда и некоторые вожди Чудского Царства и Великой Скифии — они не столько«уверовали», сколько надеялись добиться независимости для своих народов от сотрясаемой смутой Арьяварты.
Страница 23 из 51
