Как одно на небе Солнце красное, Как одна на свете Мать — Сыра — Земля, Как одна выходит Зорюшка ясная, Так и Родина у человека одна… Ты взойди, взойди, Солнце светлое, Что Светило — Солнце славянское, В наших песнях стократ воспетое, Хороводами славлено да плясками! Ты скажи, почто твои внуки спят Да почто раздоры устроили, Коль полки врага у границ стоят И грозят мечами да копьями?
Добавить в моё избранное
184 мин, 37 сек 2255
— Чего скажу… А я ведь тоже жениться задумал!
Два товарища удивленно уставились на него:
— Гляди, какой ловкий! И воевать успевает, и в этом деле горазд! Где ты невесту-то разыскал?
Вратибой, довольный, что заинтересовал их, ответил:
— А прямо на поле боевом! Уж такой прыткий супостат попался — чуть голову мне не отрубил. Спасибо, она подоспела — как хватила его топором, так он так и повалился…
— Да кто она хоть?
— Морра Линдхольм, из царства того полуночного, что подмоги у нашего царя приехала просить!
Ярополк присвистнул:
— Ну ты, брат, даешь! Никак тоже в цари собрался? Она ж не просто баба, у нее батька целой страной правил!
— А чего не править? Чай, страны на Закате этом маленькие, не Арьяварта и есть…
— Ну гляди тогда, Вратко! — сказал Златояр — Это тебе не наши скромняшечки! Как прогневаешь такую жену — так она тебе и оторвет чего-нибудь!
Все трое расхохотались. Затем Златояр снова принялся рыться в мешке и, наконец, вытащил из него гусли:
— Ну, коли все дружно жениться собрались, так давайте споем! Глотки, небось, не охрипнут.
Он коснулся струн, начал их перибирать, словно нащупывая мелодию. Ярополк и Вратибой узнали мотив. И вот уже три голоса с несвойственной им печалью слились воедино. Это была песня об их далеких предках. О них самих. И о тех, кто будет жить потом…
Далеко увела меня дороженька
Да от дома моего родимого,
Да от батюшки моего с матушкой,
Да от взора твоего, любимая…
Затрубили трубы военные,
Зазвенели брони на витязях -
На врага в поход отправляюсь я,
Чтоб во чистом поле сразиться с ним.
Вот где травы напьются кровушки,
Вот где меч-кладенец разгуляется,
Вот где буйные наши головушки
По траве-цветам, знать, покатятся…
Ты не плачь, не рыдай, моя милая,
Коли смерть свою встречу в поле том!
Ну а выживу в этой брани я -
Мы с тобой тогда заживем вдвоем…
Златояр последний раз тронул струны, и воцарилось молчание.
— Такие вот дела… — негромко сказал он. И о ком он думал — о Забаве или о покинувшей ради него этот мир Виле, догадаться было невозможно.
Но тут же витязям стало не до печали. Раздался топот стремительно мчащегося коня, и перед ними предстал запыхавшийся всадник-вестовой из передового отряда наворопников. Он спрыгнул на землю и выдохнул:
— К царю надобно!
— А что такое? — спросил Ярополк.
Конечно, не полагалось говорить новости прежде, чем о них узнает царь. Но так велико было нетерпение вестового, да и стояли перед ним бояре, а не случайные люди, что он ответил:
— Хейд большую силу у замка своего накопил. Так и копошатся, как муравьи, если с горы смотреть! Видно, на нас не пойдет сам, будет там ждать.
Тут появились стражники, которые повели вестового к царю. Названные братья одновременно повернулись друг к другу, и все их чувства отразились на лицах.
— Ну, вот и дождались… — прошептал Ярополк.
— Последняя, знать, битва! — добавил Златояр, а Вратибой сжал кулак на правой руке:
— Теперь, гады, за все ответят!
Они все втроем обнялись и некоторое время стояли так. Затем Ярополк сказал:
— Теперь — седлаем коней. Как царь позовет — сразу двинемся!
Многие мудрецы, жившие в разных, далеких друг от друга, краях, говорили, что за всеми великими и ужасающими событиями, за переселениями и гибелью народов, за вождями и пророками стоит некая сила — Гений Истории. Как правило, они представляли его то как седобородого старца, рассудительного и справедливого, но в то же время бесконечно далекого от скорбей каждого человека, то как своенравную и ветреную женщину, по своей прихоти возвышающую тех, кто ей нравится, и губящую прочих. Но мудрецы, даже придворные и обласканные милостями монархов, все же смотрели на жизнь как бы со стороны, а не изнутри, не участвуя в тех грандиозных свершениях, о смысле которых размышляли. История шла мимо них — великая, кровавая и блестящая история разумной жизни на планете Земля, и за ее кулисами вырисовывалась совсем другая, отличная от придуманых мудрецами, фигура…
Не беспристрастный судья, но и не своенравная куртизанка есть Гений Истории, но гордый и суровый воин с карающим мечом во длани, в чьем сердце не угасает пламя боевой радости, чей слух не устанет наслаждаться лязгом оружия, ревом пожаров и гимнами в честь победителей, чьи глаза безошибочно находят того, кому только в отдаленном будущем предстоит стать вершителем судеб народов и царств. Это так, ибо Жизнь — есть Борьба, а История — летопись этой борьбы.
Но откуда все же берутся те, кто невольно или по злому умыслу поворачивает людское племя на дорогу к пропасти, кто разрушает во имя самого разрушения, а не для того, чтобы расчистить место для строительства, и все равно, разрушать ли себя, других, всю планету?
Два товарища удивленно уставились на него:
— Гляди, какой ловкий! И воевать успевает, и в этом деле горазд! Где ты невесту-то разыскал?
Вратибой, довольный, что заинтересовал их, ответил:
— А прямо на поле боевом! Уж такой прыткий супостат попался — чуть голову мне не отрубил. Спасибо, она подоспела — как хватила его топором, так он так и повалился…
— Да кто она хоть?
— Морра Линдхольм, из царства того полуночного, что подмоги у нашего царя приехала просить!
Ярополк присвистнул:
— Ну ты, брат, даешь! Никак тоже в цари собрался? Она ж не просто баба, у нее батька целой страной правил!
— А чего не править? Чай, страны на Закате этом маленькие, не Арьяварта и есть…
— Ну гляди тогда, Вратко! — сказал Златояр — Это тебе не наши скромняшечки! Как прогневаешь такую жену — так она тебе и оторвет чего-нибудь!
Все трое расхохотались. Затем Златояр снова принялся рыться в мешке и, наконец, вытащил из него гусли:
— Ну, коли все дружно жениться собрались, так давайте споем! Глотки, небось, не охрипнут.
Он коснулся струн, начал их перибирать, словно нащупывая мелодию. Ярополк и Вратибой узнали мотив. И вот уже три голоса с несвойственной им печалью слились воедино. Это была песня об их далеких предках. О них самих. И о тех, кто будет жить потом…
Далеко увела меня дороженька
Да от дома моего родимого,
Да от батюшки моего с матушкой,
Да от взора твоего, любимая…
Затрубили трубы военные,
Зазвенели брони на витязях -
На врага в поход отправляюсь я,
Чтоб во чистом поле сразиться с ним.
Вот где травы напьются кровушки,
Вот где меч-кладенец разгуляется,
Вот где буйные наши головушки
По траве-цветам, знать, покатятся…
Ты не плачь, не рыдай, моя милая,
Коли смерть свою встречу в поле том!
Ну а выживу в этой брани я -
Мы с тобой тогда заживем вдвоем…
Златояр последний раз тронул струны, и воцарилось молчание.
— Такие вот дела… — негромко сказал он. И о ком он думал — о Забаве или о покинувшей ради него этот мир Виле, догадаться было невозможно.
Но тут же витязям стало не до печали. Раздался топот стремительно мчащегося коня, и перед ними предстал запыхавшийся всадник-вестовой из передового отряда наворопников. Он спрыгнул на землю и выдохнул:
— К царю надобно!
— А что такое? — спросил Ярополк.
Конечно, не полагалось говорить новости прежде, чем о них узнает царь. Но так велико было нетерпение вестового, да и стояли перед ним бояре, а не случайные люди, что он ответил:
— Хейд большую силу у замка своего накопил. Так и копошатся, как муравьи, если с горы смотреть! Видно, на нас не пойдет сам, будет там ждать.
Тут появились стражники, которые повели вестового к царю. Названные братья одновременно повернулись друг к другу, и все их чувства отразились на лицах.
— Ну, вот и дождались… — прошептал Ярополк.
— Последняя, знать, битва! — добавил Златояр, а Вратибой сжал кулак на правой руке:
— Теперь, гады, за все ответят!
Они все втроем обнялись и некоторое время стояли так. Затем Ярополк сказал:
— Теперь — седлаем коней. Как царь позовет — сразу двинемся!
Многие мудрецы, жившие в разных, далеких друг от друга, краях, говорили, что за всеми великими и ужасающими событиями, за переселениями и гибелью народов, за вождями и пророками стоит некая сила — Гений Истории. Как правило, они представляли его то как седобородого старца, рассудительного и справедливого, но в то же время бесконечно далекого от скорбей каждого человека, то как своенравную и ветреную женщину, по своей прихоти возвышающую тех, кто ей нравится, и губящую прочих. Но мудрецы, даже придворные и обласканные милостями монархов, все же смотрели на жизнь как бы со стороны, а не изнутри, не участвуя в тех грандиозных свершениях, о смысле которых размышляли. История шла мимо них — великая, кровавая и блестящая история разумной жизни на планете Земля, и за ее кулисами вырисовывалась совсем другая, отличная от придуманых мудрецами, фигура…
Не беспристрастный судья, но и не своенравная куртизанка есть Гений Истории, но гордый и суровый воин с карающим мечом во длани, в чьем сердце не угасает пламя боевой радости, чей слух не устанет наслаждаться лязгом оружия, ревом пожаров и гимнами в честь победителей, чьи глаза безошибочно находят того, кому только в отдаленном будущем предстоит стать вершителем судеб народов и царств. Это так, ибо Жизнь — есть Борьба, а История — летопись этой борьбы.
Но откуда все же берутся те, кто невольно или по злому умыслу поворачивает людское племя на дорогу к пропасти, кто разрушает во имя самого разрушения, а не для того, чтобы расчистить место для строительства, и все равно, разрушать ли себя, других, всю планету?
Страница 43 из 51
