Как одно на небе Солнце красное, Как одна на свете Мать — Сыра — Земля, Как одна выходит Зорюшка ясная, Так и Родина у человека одна… Ты взойди, взойди, Солнце светлое, Что Светило — Солнце славянское, В наших песнях стократ воспетое, Хороводами славлено да плясками! Ты скажи, почто твои внуки спят Да почто раздоры устроили, Коль полки врага у границ стоят И грозят мечами да копьями?
Добавить в моё избранное
184 мин, 37 сек 2254
Больше никого рядом не было — и тишина царила вокруг. А еще — тоска и одиночество, неизмеримо более страшные, чем те, которые навещали Хейда прежде. Сколько раз он мысленно говорил самому себе, что устал, что предпочел бы умереть, а не жить вечно… Теперь гибель приближалась с Восхода. И Хейд не хотел умирать.
Да, черт возьми, он не хотел умирать! Но не хотел он и прятаться, скрываться, затаиваться в глуши, подобно предупреждавшему его Каину, не хотел отдавать свою Империю заклятым и непобедимым врагам… Выхода не было. Через несколько дней войско царя Володара будет здесь. А в его собственной армии теперь людей едва ли не больше, чем вампиров! И каких людей — выведенной им самим расы ублюдков, низшей расы… Чего будут они стоить там, где оказались бессильны лучшие воины Хейда? Вот он — конец. Жаль, что завоеватель теперь может положиться лишь на остатки Личной Стражи.
Хейд был уверен, что все в своей долгой истории сделал правильно. И проигрывал не потому, что ошибался, а потому, что следовало добиться большего. Найти способ покорить ариев, например… Или хотя бы еще крепче спаять людей Заката, уничтожить всякое инакомыслие… Как? Хейд и теперь не знал этого. Может быть, кто-то другой, в будущем… Но что толку от чужих успехов?
Богов нет. Когда Хейд встретит смертельный удар, все закончится. Как будто ничего и не было. Ничего не было и ничего не будет — пустота… Хотя пустоты тоже не будет, она — достояние реального мира. Это привлекает слабых людей, от «несчастной любви» или одиночества прерывающих собственную жизнь. Но Хейд не был слабым.
Он и теперь не сомневался в том, что превосходит каждого отдельно взятого вражеского воина или военачальника во всем. Хотя бы потому, что признать обратное означало покориться Судьбе. И победа этой орды язычников, вторгшейся и погубившей его Империю, ничего не докажет. Хейд был один — его просто задавили числом. Будь у него надежные помощники… Хотя откуда им было взяться — каждый из них был бы потенциальным соперником. А теперь — слишком поздно.
Но он, познавший, что Богов нет, дерзнувший на покорение мира, проникший в самые глубины оккультного, все равно неизмеримо выше их всех — тех, кто будет пировать на руинах замка Аверон… на обломках его величия, его Империи… Ничтожества! Что толку в их победе, если они так и останутся рабами выдуманных «дедушек на облачках», жрецов, царей, обычаев, традиций, законов, чужих мнений и собственных предрассудков?! Он был выше их всех. И теперь должен за это расплачиваться…
Да, наверное, все-таки надо было поступать по-другому. Не мечом, но тихо и скрытно, не показывая, что чем-то отличаешься от людей, распространять свою власть. Не приходить «извне», а раствориться среди племен, которые замыслил покорить. Действуя ложью и подкупом, оторвать людей от исконных традиций, выставить все родное и древнее смешным. И править в людских умах, чтобы раб не видел кнута, которым его понукают, чтобы он считал, что он делает то, что захочет… Толкать правителей на междоусобные войны, поднимать чернь и сословия «неприкасаемых» на бессмысленные бунты… Да, таким должен был стать его путь к мировому господству! Но Хейд, при всей своей дьявольской сущности, все же был сыном белой расы. И закулисные интриги были ему куда менее интересны, чем те сражения, в которых он участвовал и которыми руководил. В конце концов, уж он-то прожил свою невероятно долгую жизнь именно так, как хотел… Прожил…«Жить — значит умирать», как было сказано одним из мудрецов далекого Междуречья! Хейд не смог это опровергнуть.
Повелитель вампиров поднялся с трона. Медленно вытянул меч из ножен. Лезвие как-будто застонало, и вторя ему, Хейд горлом издал звук, похожий на рычание. Победить или умереть… Победить или умереть…
Три названных брата сидели у походного костра, опять вместе. Ярополк точил затупившийся нож, Златояр что-то искал в походном мешке, а Вратибой держал над огнем свежий кусок мяса, с которого еще капала кровь. Было совсем темно, однако спать им не хотелось. Война приближалась к концу, и витязи говорили о том, что ждало их дома. Гоня прочь мысли о том, что и в последнем бою кто-то должен погибнуть…
— Вот вернусь домой, расскажу батьке про то, как с Хейдом воевали, — мечтал Ярополк, — так он, чай, уж не станет мне перечить с женитьбой. К Росянушке сватов зашлю — ее-то отец Гостомысл тоже обо мне не худые мысли теперь держит… И заживу семейно.
— Не, я-то своей Забаве про войну сказывать не буду! — откликнулся Златояр — А то наслушается страхов всяких, да и не пустит меня никуда из дому…
— Ну, как в бою — герой, а девку боишься!
Златояр усмехнулся:
— Ты еще Забаву не видел. Чай, никакой Хейд с ней не сравнится! Ну, да сам поймешь, когда на бражку заезжать будешь.
— Верю, что Хейд с ней не сравнится. Хейда на полати не затащишь!
Ярополк тоже засмеялся и хлопнул молчащего Вратибоя по плечу:
— Ну, а ты чего хорошего скажешь?
Да, черт возьми, он не хотел умирать! Но не хотел он и прятаться, скрываться, затаиваться в глуши, подобно предупреждавшему его Каину, не хотел отдавать свою Империю заклятым и непобедимым врагам… Выхода не было. Через несколько дней войско царя Володара будет здесь. А в его собственной армии теперь людей едва ли не больше, чем вампиров! И каких людей — выведенной им самим расы ублюдков, низшей расы… Чего будут они стоить там, где оказались бессильны лучшие воины Хейда? Вот он — конец. Жаль, что завоеватель теперь может положиться лишь на остатки Личной Стражи.
Хейд был уверен, что все в своей долгой истории сделал правильно. И проигрывал не потому, что ошибался, а потому, что следовало добиться большего. Найти способ покорить ариев, например… Или хотя бы еще крепче спаять людей Заката, уничтожить всякое инакомыслие… Как? Хейд и теперь не знал этого. Может быть, кто-то другой, в будущем… Но что толку от чужих успехов?
Богов нет. Когда Хейд встретит смертельный удар, все закончится. Как будто ничего и не было. Ничего не было и ничего не будет — пустота… Хотя пустоты тоже не будет, она — достояние реального мира. Это привлекает слабых людей, от «несчастной любви» или одиночества прерывающих собственную жизнь. Но Хейд не был слабым.
Он и теперь не сомневался в том, что превосходит каждого отдельно взятого вражеского воина или военачальника во всем. Хотя бы потому, что признать обратное означало покориться Судьбе. И победа этой орды язычников, вторгшейся и погубившей его Империю, ничего не докажет. Хейд был один — его просто задавили числом. Будь у него надежные помощники… Хотя откуда им было взяться — каждый из них был бы потенциальным соперником. А теперь — слишком поздно.
Но он, познавший, что Богов нет, дерзнувший на покорение мира, проникший в самые глубины оккультного, все равно неизмеримо выше их всех — тех, кто будет пировать на руинах замка Аверон… на обломках его величия, его Империи… Ничтожества! Что толку в их победе, если они так и останутся рабами выдуманных «дедушек на облачках», жрецов, царей, обычаев, традиций, законов, чужих мнений и собственных предрассудков?! Он был выше их всех. И теперь должен за это расплачиваться…
Да, наверное, все-таки надо было поступать по-другому. Не мечом, но тихо и скрытно, не показывая, что чем-то отличаешься от людей, распространять свою власть. Не приходить «извне», а раствориться среди племен, которые замыслил покорить. Действуя ложью и подкупом, оторвать людей от исконных традиций, выставить все родное и древнее смешным. И править в людских умах, чтобы раб не видел кнута, которым его понукают, чтобы он считал, что он делает то, что захочет… Толкать правителей на междоусобные войны, поднимать чернь и сословия «неприкасаемых» на бессмысленные бунты… Да, таким должен был стать его путь к мировому господству! Но Хейд, при всей своей дьявольской сущности, все же был сыном белой расы. И закулисные интриги были ему куда менее интересны, чем те сражения, в которых он участвовал и которыми руководил. В конце концов, уж он-то прожил свою невероятно долгую жизнь именно так, как хотел… Прожил…«Жить — значит умирать», как было сказано одним из мудрецов далекого Междуречья! Хейд не смог это опровергнуть.
Повелитель вампиров поднялся с трона. Медленно вытянул меч из ножен. Лезвие как-будто застонало, и вторя ему, Хейд горлом издал звук, похожий на рычание. Победить или умереть… Победить или умереть…
Три названных брата сидели у походного костра, опять вместе. Ярополк точил затупившийся нож, Златояр что-то искал в походном мешке, а Вратибой держал над огнем свежий кусок мяса, с которого еще капала кровь. Было совсем темно, однако спать им не хотелось. Война приближалась к концу, и витязи говорили о том, что ждало их дома. Гоня прочь мысли о том, что и в последнем бою кто-то должен погибнуть…
— Вот вернусь домой, расскажу батьке про то, как с Хейдом воевали, — мечтал Ярополк, — так он, чай, уж не станет мне перечить с женитьбой. К Росянушке сватов зашлю — ее-то отец Гостомысл тоже обо мне не худые мысли теперь держит… И заживу семейно.
— Не, я-то своей Забаве про войну сказывать не буду! — откликнулся Златояр — А то наслушается страхов всяких, да и не пустит меня никуда из дому…
— Ну, как в бою — герой, а девку боишься!
Златояр усмехнулся:
— Ты еще Забаву не видел. Чай, никакой Хейд с ней не сравнится! Ну, да сам поймешь, когда на бражку заезжать будешь.
— Верю, что Хейд с ней не сравнится. Хейда на полати не затащишь!
Ярополк тоже засмеялся и хлопнул молчащего Вратибоя по плечу:
— Ну, а ты чего хорошего скажешь?
Страница 42 из 51
