Ночью Сессиль проснулась. Только глаза не открывай, — посоветовала она себе, повернулась, натянула одеяло на голову. Коленки к животу, ладонь под щеку. Свернуться калачиком, притвориться, что не просыпалась.
Добавить в моё избранное
181 мин, 32 сек 17849
Не заплатив ни цента за обслуживание, сел в машину, сдал назад, повизгивая резиной, развернулся. Разогнавшись за семь секунд до семидесяти миль, полетел по главной улице к своему автосалону, крича оставшемуся позади автомеханику:
— Вот как она слушается руля, урод! Смотри. Одним пальчиком. Я только подумаю…
Глядя вслед уносившемуся кадиллаку, Саймон хотел только одного — чтоб его компьютер не соврал и в машине мистера Финдера действительно оказались бы серьезные неполадки.
… За четверть мили до парковки у автосалона, шикарный кадиллак вдруг перестал слушаться руля, резко свернул с шоссе, задел крылом дорожный указатель, накренился, проскочил кювет, снес низенький белый заборчик на границе владений мистера Карнеги и врезался в стенку сборного бассейна.
Мистер Финдер в этот раз отчего-то не пристегнулся…
Подушка безопасности почему-то не выскочила из руля.
Голова мистера Финдера пробила стекло. Он потерял сознание.
Когда он пришел в себя и открыл глаза, то увидел, что лежит на капоте собственной машины. Вокруг хлестала вода из пробитого бассейна. А прямо у него перед носом, приспустив штанишки, показывал ему свой пухлый розовый зад пластиковый садовый гном.
В гудящей голове мистера Финдера раздался скрипучий и противный кукольный смех.
В приемный покой местной больнички его провезли мимо перепуганной Дженис Флойд, Лоры и Марианны. Когда же каталка с Финдером въезжала в операционную, к месту выгрузки больных из «скорой» подкатил железный Форд Бронко. С водительского сиденья сполз мужик. Кривясь от боли и держась за бок, он прошел через приемный покой и, едва не напоровшись на полнотелую докторшу и клюнув носом между черных и влажных холмов ее груди, спросил, где тут какой-никакой специалист по сломанным ребрам.
Это был отец Тони, Майк, и он действительно нуждался в помощи хирурга.
Отец Тони был невысокого роста, но крепкий, широкоплечий, настоящий мужик. Работал водителем-дальнобойщиком на длинном и тяжелом как поезд трейлере. Возил пиво и текстиль и очень страдал, что сын его уродился в мать, тихую робкую и уступчивую, был застенчив как девица и работу себе выбрал какую-то немужскую — щелкать клавишами и смотреть картинки и буквы на экране.
И увлечения Тони Майку не нравились. В комнате парня было полно всяких экзотических цветов в горшках, стоял аквариум с рыбками, пластмассовая лохань с водяными черепашками и клетка с пятнистой крысой. А еще у него жила маленькая декоративная собачка йоркширской породы, Дина, которую Тони выгуливал рано утром и поздно ночью в саду, чтоб его приятели не видели и не дразнились.
Отец Тони, когда возвращался из рейса, натыкался то на цветы в ванной, которым Тони устраивал душ, то на ползающих в траве в саду черепах, то на довольно противно тявкающую собачонку.
Все это напоминало ему, что воспитать из сына настоящего мужчину не удалось, хотя он честно старался, несмотря на долгие отлучки.
Пытался Майк приучить Тони к рыбалке. При всяком удобном случае заставлял сына играть с собой в футбол. Если тот падал и ушибался, говорил суровым голосом: «Не реви, ты не девчонка». Возил его в город на бейсбол. Учил, если кто обидит, тут же давать сдачи.
И теперь, когда Тони исполнилось девятнадцать, у него была работа и своя компания, отец Тони продолжал воспитывать сына, говоря ему все то, что он говорил, когда тот был маленький, только резче и злее.
Заметив, что второй вечер подряд Тони отчего-то сидит дома, отец не преминул прицепиться к нему за ужином.
— Ну что, погнали тебя твои приятели? — набивая рот мясом с тушеными бобами, запивая большими глотками пива, спросил он сурово.
Тони только ниже склонялся над тарелкой. Он вообще старался отцу не отвечать. Давно уже.
— Молчишь? Сказать нечего…
— Да оставь ты его в покое, Майк, — как всегда в таких случаях попросила мама Тони.
— Помолчи, Глория! Вечно ты за него заступаешься. Это по твоей милости из нашего сына выросла девчонка.
Тони сжал вилку в кулаке.
— Тебя ребята еще бабой не дразнят? — не унимался отец. — Я бы дразнил. Я их видел. Саймон — нормальный парень. В трейлере моем испортилось зажигание — в два счета починил. И девчонку свою Кейт он жмет на каждом углу. Дуглас Крейн в колледж поступил, юристом будет. Рос без отца, мать у него вечно корчит из себя аристократку, зато сын будет настоящим мужиком. Хоть и мошенником, как все юристы. Тоже, небось, вовсю шарит под юбками, по лицу видно, что большой охотник до этого дела. А ты? Ты хоть раз с девицей путался…
— Майк…
— Что, Майк?
— Ну зачем ты так?
— А как? Ты что, не понимаешь, к чему идет? В один прекрасный день твой сын приведет сюда дружка и скажет, что они будут жить вместе.
— Майк… перестань, — страдальческим голосом попросила мать Тони.
— А может ты уже?
— Вот как она слушается руля, урод! Смотри. Одним пальчиком. Я только подумаю…
Глядя вслед уносившемуся кадиллаку, Саймон хотел только одного — чтоб его компьютер не соврал и в машине мистера Финдера действительно оказались бы серьезные неполадки.
… За четверть мили до парковки у автосалона, шикарный кадиллак вдруг перестал слушаться руля, резко свернул с шоссе, задел крылом дорожный указатель, накренился, проскочил кювет, снес низенький белый заборчик на границе владений мистера Карнеги и врезался в стенку сборного бассейна.
Мистер Финдер в этот раз отчего-то не пристегнулся…
Подушка безопасности почему-то не выскочила из руля.
Голова мистера Финдера пробила стекло. Он потерял сознание.
Когда он пришел в себя и открыл глаза, то увидел, что лежит на капоте собственной машины. Вокруг хлестала вода из пробитого бассейна. А прямо у него перед носом, приспустив штанишки, показывал ему свой пухлый розовый зад пластиковый садовый гном.
В гудящей голове мистера Финдера раздался скрипучий и противный кукольный смех.
В приемный покой местной больнички его провезли мимо перепуганной Дженис Флойд, Лоры и Марианны. Когда же каталка с Финдером въезжала в операционную, к месту выгрузки больных из «скорой» подкатил железный Форд Бронко. С водительского сиденья сполз мужик. Кривясь от боли и держась за бок, он прошел через приемный покой и, едва не напоровшись на полнотелую докторшу и клюнув носом между черных и влажных холмов ее груди, спросил, где тут какой-никакой специалист по сломанным ребрам.
Это был отец Тони, Майк, и он действительно нуждался в помощи хирурга.
Отец Тони был невысокого роста, но крепкий, широкоплечий, настоящий мужик. Работал водителем-дальнобойщиком на длинном и тяжелом как поезд трейлере. Возил пиво и текстиль и очень страдал, что сын его уродился в мать, тихую робкую и уступчивую, был застенчив как девица и работу себе выбрал какую-то немужскую — щелкать клавишами и смотреть картинки и буквы на экране.
И увлечения Тони Майку не нравились. В комнате парня было полно всяких экзотических цветов в горшках, стоял аквариум с рыбками, пластмассовая лохань с водяными черепашками и клетка с пятнистой крысой. А еще у него жила маленькая декоративная собачка йоркширской породы, Дина, которую Тони выгуливал рано утром и поздно ночью в саду, чтоб его приятели не видели и не дразнились.
Отец Тони, когда возвращался из рейса, натыкался то на цветы в ванной, которым Тони устраивал душ, то на ползающих в траве в саду черепах, то на довольно противно тявкающую собачонку.
Все это напоминало ему, что воспитать из сына настоящего мужчину не удалось, хотя он честно старался, несмотря на долгие отлучки.
Пытался Майк приучить Тони к рыбалке. При всяком удобном случае заставлял сына играть с собой в футбол. Если тот падал и ушибался, говорил суровым голосом: «Не реви, ты не девчонка». Возил его в город на бейсбол. Учил, если кто обидит, тут же давать сдачи.
И теперь, когда Тони исполнилось девятнадцать, у него была работа и своя компания, отец Тони продолжал воспитывать сына, говоря ему все то, что он говорил, когда тот был маленький, только резче и злее.
Заметив, что второй вечер подряд Тони отчего-то сидит дома, отец не преминул прицепиться к нему за ужином.
— Ну что, погнали тебя твои приятели? — набивая рот мясом с тушеными бобами, запивая большими глотками пива, спросил он сурово.
Тони только ниже склонялся над тарелкой. Он вообще старался отцу не отвечать. Давно уже.
— Молчишь? Сказать нечего…
— Да оставь ты его в покое, Майк, — как всегда в таких случаях попросила мама Тони.
— Помолчи, Глория! Вечно ты за него заступаешься. Это по твоей милости из нашего сына выросла девчонка.
Тони сжал вилку в кулаке.
— Тебя ребята еще бабой не дразнят? — не унимался отец. — Я бы дразнил. Я их видел. Саймон — нормальный парень. В трейлере моем испортилось зажигание — в два счета починил. И девчонку свою Кейт он жмет на каждом углу. Дуглас Крейн в колледж поступил, юристом будет. Рос без отца, мать у него вечно корчит из себя аристократку, зато сын будет настоящим мужиком. Хоть и мошенником, как все юристы. Тоже, небось, вовсю шарит под юбками, по лицу видно, что большой охотник до этого дела. А ты? Ты хоть раз с девицей путался…
— Майк…
— Что, Майк?
— Ну зачем ты так?
— А как? Ты что, не понимаешь, к чему идет? В один прекрасный день твой сын приведет сюда дружка и скажет, что они будут жить вместе.
— Майк… перестань, — страдальческим голосом попросила мать Тони.
— А может ты уже?
Страница 20 из 52
