— Нет ни дня, ни ночи… Лишь слова и голоса, угасающие в пустоте. Чего же ты ждешь? Лишенный крыльев… но всегда стремящийся в высь. Протягиваешь мне раскрытую ладонь… Зачем ты зовешь меня? По чему я так скучаю? Нет ни дня, ни ночи, лишь мои слова и чужие голоса…
Добавить в моё избранное
171 мин, 30 сек 5575
Подбежав к нему и неловко присев рядом, Луитер потянул его за рукав, желая рассказать о хаосе снаружи и попытаться что-то сделать, но в мгновение замер, узнав в этом человеке Эдварда.
Учащенное дыхание и сердце, замершее в ожидании и готовое вырваться в любую секунду, вышли за грани сна и наполнили собой пробуждение. Луитер резко привстал в постели, застланной белым бельем. В бордовой обстановке комнаты оно смотрелось белоснежной розой среди алых лепестков. Множество складок покрывала и одеяла окружали Луитера, буквально утопающего в мягкости перины и подушек. Его светлая кожа на фоне белых простыней, расшитых шелковыми узорами, казалась не такой бледной, а несколько ссадин и синяков грубо портили ее мягкий матовый оттенок. Темные волосы, собранные в свободную косу, скатились по плечу, приятно гладя кожу, но Луитер опасливо посмотрел на них, помня, какими грязными и мокрыми они были вчера… или когда?
Как только Луитер заснул, Эдвард смыл с его тела остатки морской воды, грязи и прикосновений гнилых рук. Он вымыл его волосы и уложил в постель, раскладывая мокрые пряди по полотенцу, покрывавшему подушку. И, когда они высохли, собрал их в косу, едва ощутимо касаясь, не выдавая своего присутствия ничем, кроме дыхания. Даже не задерживаясь взглядом на так и притягивающей внимание коже, Эдвард лишь поправил одеяло и вышел, оставляя наедине со сном.
Луитер старался выровнять дыхание, пытаясь не думать о реалистичности увиденного. Он оттолкнул от себя несколько подушек и одеяло, садясь. Согнув ногу, он осторожно провел кончиками пальцев по повязке, пытаясь уравновесить сон и реальность. Но, как бы того ни хотелось, они были на своих местах, не желая меняться. Сон казался Луитеру гораздо правдоподобнее того, что ему пришлось пережить. Хотя он ярче всего запомнил взгляд человека в церкви, которым оказался Эдвард… тогда он был полон ненависти и чего-то невыразимо острого и холодного, а сейчас же был абсолютно спокоен и в какой-то степени пуст. Подобным взглядом смотрит кукольник на свою марионетку, когда бросает ее в пламя камина. Но иногда он отражает заинтересованность и задумчивость, что заставляет подсознательно ощущать страх, чувствуя такой взгляд на себе.
В комнате не было ни одного окна, поэтому невозможно было понять, день сейчас или ночь, но Луитеру отчего-то казалось, что где-то за этими стенами — раннее утро. Возможно, он так считал, опираясь на свое ощущение нежелания просыпаться окончательно. Он всегда чувствовал подобное, когда настоятель будил его на самом рассвете, но все это уже начинало казаться никогда не существовавшим прошлым. Он обвел рассеянным взглядом периметр комнаты, притягивая к себе одеяло и закутываясь в него, словно слыша чье-то дыхание совсем близко.
— Кто здесь? — вопрос прозвучал приглушенно и сипло, когда Луитер широко распахнул глаза, глядя на движущуюся по полу тень от кресла. Всем нутром он ощущал дрожь, помня о скользких и холодных тварях, которые являлись к нему ночами и обвивали все тело.
Тень замерла и, едва дрогнув, помутнела, выпуская из своего плена нескольких существ с гибкими телами и длинными руками, опираясь на которые они подползали к кровати и цеплялись за свисающее покрывало черными пальцами. Безликие, лишенные глаз и носов, они лишь широко улыбались большими ртами, открывая почти человеческие зубы и алые языки, облизывающие их в предвкушении. Луитер пятился назад, вжимаясь в спинку кровати, прерывисто дыша. Он хотел вскрикнуть, но из горла вырвался лишь стон отвращения, перемешанный со всхлипом безнадежности, когда одно из существ приблизилось к нему и, удерживая длинными пальцами за подбородок, провело по щеке горячим влажным языком. Отпрянув, существо приоткрыло рот, словно размазывая запах с языка по нёбу, и, утробно рыкнув, вновь приблизилось, облизывая щеку, перемещаясь к шее. Когда двое, находившиеся позади, подошли ближе, желая присоединиться, существо резко повернулось к ним и огрызнулось, громко рыча. Двое поникли, скаля зубы, но не остановились. Луитер закрыл глаза, сдерживая слезы отчаяния, отдаленно представляя, что ждет его на сей раз.
Одно из тех двоих существ коснулось своими липками пальцами ладони Луитера, облизывая руку в сгибе локтя. Горячие прикосновения шероховато-мягкого языка и гладких зубов, казалось, проникали под кожу и впитывались в кровь, заставляя сердце биться быстрее. Луитер дернулся, подаваясь вверх к существу, которое буквально обвивало его шею языком, когда второе обхватило его ноги и, разведя их в стороны, принялось вылизывать их, поднимаясь выше и несильно прикусывая нежную кожу на внутренней стороне бедер. Одно из существ, державшее за руку, быстро воспользовалось моментом и скользнуло за спину, не позволяя вновь прижаться к спинке кровати. Луитер едва не подавился собственным вдохом, когда спиной ощутил не резной узор, а липкое и теплое тело существа, в мгновение обхватившее его длинными руками поперек груди и языком коснувшееся плеча.
Учащенное дыхание и сердце, замершее в ожидании и готовое вырваться в любую секунду, вышли за грани сна и наполнили собой пробуждение. Луитер резко привстал в постели, застланной белым бельем. В бордовой обстановке комнаты оно смотрелось белоснежной розой среди алых лепестков. Множество складок покрывала и одеяла окружали Луитера, буквально утопающего в мягкости перины и подушек. Его светлая кожа на фоне белых простыней, расшитых шелковыми узорами, казалась не такой бледной, а несколько ссадин и синяков грубо портили ее мягкий матовый оттенок. Темные волосы, собранные в свободную косу, скатились по плечу, приятно гладя кожу, но Луитер опасливо посмотрел на них, помня, какими грязными и мокрыми они были вчера… или когда?
Как только Луитер заснул, Эдвард смыл с его тела остатки морской воды, грязи и прикосновений гнилых рук. Он вымыл его волосы и уложил в постель, раскладывая мокрые пряди по полотенцу, покрывавшему подушку. И, когда они высохли, собрал их в косу, едва ощутимо касаясь, не выдавая своего присутствия ничем, кроме дыхания. Даже не задерживаясь взглядом на так и притягивающей внимание коже, Эдвард лишь поправил одеяло и вышел, оставляя наедине со сном.
Луитер старался выровнять дыхание, пытаясь не думать о реалистичности увиденного. Он оттолкнул от себя несколько подушек и одеяло, садясь. Согнув ногу, он осторожно провел кончиками пальцев по повязке, пытаясь уравновесить сон и реальность. Но, как бы того ни хотелось, они были на своих местах, не желая меняться. Сон казался Луитеру гораздо правдоподобнее того, что ему пришлось пережить. Хотя он ярче всего запомнил взгляд человека в церкви, которым оказался Эдвард… тогда он был полон ненависти и чего-то невыразимо острого и холодного, а сейчас же был абсолютно спокоен и в какой-то степени пуст. Подобным взглядом смотрит кукольник на свою марионетку, когда бросает ее в пламя камина. Но иногда он отражает заинтересованность и задумчивость, что заставляет подсознательно ощущать страх, чувствуя такой взгляд на себе.
В комнате не было ни одного окна, поэтому невозможно было понять, день сейчас или ночь, но Луитеру отчего-то казалось, что где-то за этими стенами — раннее утро. Возможно, он так считал, опираясь на свое ощущение нежелания просыпаться окончательно. Он всегда чувствовал подобное, когда настоятель будил его на самом рассвете, но все это уже начинало казаться никогда не существовавшим прошлым. Он обвел рассеянным взглядом периметр комнаты, притягивая к себе одеяло и закутываясь в него, словно слыша чье-то дыхание совсем близко.
— Кто здесь? — вопрос прозвучал приглушенно и сипло, когда Луитер широко распахнул глаза, глядя на движущуюся по полу тень от кресла. Всем нутром он ощущал дрожь, помня о скользких и холодных тварях, которые являлись к нему ночами и обвивали все тело.
Тень замерла и, едва дрогнув, помутнела, выпуская из своего плена нескольких существ с гибкими телами и длинными руками, опираясь на которые они подползали к кровати и цеплялись за свисающее покрывало черными пальцами. Безликие, лишенные глаз и носов, они лишь широко улыбались большими ртами, открывая почти человеческие зубы и алые языки, облизывающие их в предвкушении. Луитер пятился назад, вжимаясь в спинку кровати, прерывисто дыша. Он хотел вскрикнуть, но из горла вырвался лишь стон отвращения, перемешанный со всхлипом безнадежности, когда одно из существ приблизилось к нему и, удерживая длинными пальцами за подбородок, провело по щеке горячим влажным языком. Отпрянув, существо приоткрыло рот, словно размазывая запах с языка по нёбу, и, утробно рыкнув, вновь приблизилось, облизывая щеку, перемещаясь к шее. Когда двое, находившиеся позади, подошли ближе, желая присоединиться, существо резко повернулось к ним и огрызнулось, громко рыча. Двое поникли, скаля зубы, но не остановились. Луитер закрыл глаза, сдерживая слезы отчаяния, отдаленно представляя, что ждет его на сей раз.
Одно из тех двоих существ коснулось своими липками пальцами ладони Луитера, облизывая руку в сгибе локтя. Горячие прикосновения шероховато-мягкого языка и гладких зубов, казалось, проникали под кожу и впитывались в кровь, заставляя сердце биться быстрее. Луитер дернулся, подаваясь вверх к существу, которое буквально обвивало его шею языком, когда второе обхватило его ноги и, разведя их в стороны, принялось вылизывать их, поднимаясь выше и несильно прикусывая нежную кожу на внутренней стороне бедер. Одно из существ, державшее за руку, быстро воспользовалось моментом и скользнуло за спину, не позволяя вновь прижаться к спинке кровати. Луитер едва не подавился собственным вдохом, когда спиной ощутил не резной узор, а липкое и теплое тело существа, в мгновение обхватившее его длинными руками поперек груди и языком коснувшееся плеча.
Страница 22 из 47
