Окна Воздушных Замков

В момент, когда клыки вновь пронзили его кожу, он ощутил необъяснимую и невыносимую вспышку грусти и отчаяния внутри. Она впивалась в почти сгнившее сердце, вновь заставляя его жить. Он не знал, по чему грустит или по кому скучает, просто отдаленно и призрачно показалось, что ему больно.

Резкая и горячая боль обожгла шею, заставив вздрогнуть.

— Больно? Ты уже, наверное, и забыл, что это такое… — Дэмиен остановился, когда Эдвард с силой уперся рукой ему в плечо.

— Почти забыл… сделай так еще раз, — Эдвард привлек его обратно, несильно придерживая за волосы, и глубоко вздохнул, когда вновь ощутил вспышку боли. Он действительно начинал забывать это чувство; оно ему не нравилось, но многое кажется слишком пресным без обычных человеческих ощущений.

— Спасибо, было вкусно… — зализав раны и отстранившись, Дэмиен стер пару капель крови со своих губ и довольно улыбнулся.

— Зачем ты это сделал? — проведя ладонью по шее, замечая на ней рану, Эдвард удивленно распахнул глаза, ведь раньше не оставалось и следа от острых зубов.

Рваная рана непривычно саднила, но не кровоточила.

— Решил напомнить тебе, чтобы ты не забывал. Боль пройдет дня через два, когда рана полностью затянется, и все будет так, как и обычно, — Дэмиен на мгновение лукаво улыбнулся и отвернулся, подходя к медицинскому столу, где лежало тело, накрытое белой тканью.

— Понятно… оказывается, боль похожа на хорошее вино, которое от выдержки становится только насыщеннее и глубже, — Эдвард отвел руку, ощущая в ней дрожь. Тело разучилось чувствовать боль и воспринимать ее, поэтому отзывалось мимолетной слабостью.

Боль никогда не покидала его, она была лишь неосязаема и сейчас, когда получила свободу от неизвестных сетей, сдерживающих ее, разливалась по жилам и венам, пропитывая их собой, и, вновь теряя свою насыщенность, растворялась.

Дэмиен резко откинул белую ткань, покрывавшую тело, лежавшее на кушетке, и с животным интересом рассматривал худое тельце ребенка, все еще не потерявшее естественного теплого оттенка. В глазах вновь перелилось несколько бликов, когда взгляд не обнаружил разреза на груди и животе.

— Ты все еще не вскрыл его? — Дэмиен наклонился, всматриваясь в аккуратные черты лица мальчика.

— Нет нужды, — отозвался Эдвард, вернувшись к инструментам в раковине, доставая их и складывая в небольшие посудины.

— Почему? Ты и так знаешь, от чего он умер, или это никому не интересно?

— Нет, отчего же… — стряхнув с рук капли воды, он подошел к телу и осторожно прикоснулся к лицу ребенка, поворачивая голову. — Его нашел местный губернатор в одной из подворотен и, дабы расположить общественность к себе, публично заявил, что вплотную займется вопросом бездомных детей, а этого мальчика отдает в руки церкви, а те — в морг. И поскольку за него никто не заплатит, то за вскрытие взялся я, — Эдвард провел рукой по его волосам, чуть отводя, демонстрируя остатки крови в них. — Более чем очевидно, что он получил сильный удар по затылку… однако он не был смертельным.

— В смысле? — наблюдая за тем, как тонкие пальцы осторожно поглаживают волосы ребенка, Дэмиен перевел взгляд на собеседника.

— Прикоснись к нему, — улыбнувшись, Эдвард на примере прикоснулся ладонью к груди мальчика.

Последовав предложению, Дэмиен прикоснулся к животу ребенка и, замерев на мгновение, провел рукой к груди.

— Он не мертв, просто его сердце бьется настолько редко, что почти незаметно. Хотя и подобное состояние слишком недолговременно… вскоре умрут мозг и все органы от недостатка кислорода, — убирая руку, Эдвард осторожно повернул голову ребенка, возвращая ее в исходное положение. — Именно поэтому я все еще не вскрыл его.

— Странно… что я не почувствовал этого сразу, а только сейчас, когда прикоснулся, — Дэмиен внимательно посмотрел на свою ладонь, которая помнила несколько ударов маленького сердечка.

— Тело живо, но уже лишилось души стараниями патера, поэтому ты и не почувствовал его.

— Хмм… интересно… — протянул он, загадочно прикрывая глаза. В мыслях Дэмиен прикидывал, не обзавестись ли новым телом, живым, но лишенным души. — Все мои оболочки имели душу, и поэтому сердца так быстро изгнивали, поглощаемые собственными грехами, которые приумножались в сотни раз от моего касания…

— Хочешь взять это тело? Но ведь оно сильно повреждено… — Эдвард свел брови, даже не представляя, каким образом Дэмиен перебирался из тела в тело, хотя и предполагал, что все эти люди были живы и здоровы.

— Неважно, я смогу исправить этот недостаток… за мои века это первый раз, когда выпадает такая шикарная возможность, ведь не часто встречаются пустые оболочки, — Дэмиен хищно ухмыльнулся. Он наклонился к телу и, зажимая в пальцах подбородок мальчика, другой рукой приоткрыл его рот.