Окна Воздушных Замков

и невыносимого холода людского отношения, а от воспоминаний об утопленниках, что поднялись со дна, начинало тошнить.

— Ты не хочешь свободы?

— Я ведь не пленник, ты сам так сказал… — Луитер поднял взгляд на Эдварда, склонившегося над ним.

— Понятие свободы весьма тривиально. Можно быть свободным и живя в клетке, а можно быть пленником среди пустоши. Все зависит не от положения тела, а от состояния души… и от того, что для тебя свобода. Свобода от невидимых оков чужого влияния или же просторы сбывшихся надежд, — ловя его взгляд, Эдвард растянул губы в поистине загадочной улыбке.

— … свобода — это когда живешь так, как хочешь… — Луитер верил в то, что говорит, хотя и сомневался в своей свободе, ибо покорно позволял делать с собой все, что хочет Эдвард.

— Верно, если ты действительно в это веришь.

Глава 5

Взгляд на чужую душу походит на вид из замочной скважины. Так же отрывочно и неясно. Ровно настолько, что мужчина, склонившийся над женщиной, кажется любовником, а женщина — изменщицей, но никак не убийцей и жертвой. Но разве смерть… не измена жизни? Людям свойственно изменять не только привычкам, но и людям, предавать и забывать. Иногда стоит лишь еще один раз заглянуть в замочную скважину, чтобы придумать новый обман или иллюзию. Каждый судит каждого настолько, насколько свободна его фантазия. Фантазии шута делают его королем забав, а иллюзии короля затмевают чужие.

— Ты как-то изменился… о чем скучаешь? — низкий голос словно возникал из темных углов комнаты, материализуясь в высокого смуглого мужчину.

— Тебе показалось, — отстраненно ответив, Эдвард продолжил смывать кровь с медицинских инструментов, осторожно отирая лезвия пальцами.

— Не думаю, ведь последний раз у тебя был такой взгляд, когда мы встретились в часовне… словно ты в чем-то сильно разочаровался, — мужчина подошел к небольшому столику рядом с раковиной и оперся о него руками, испытующе заглядывая в глаза собеседнику.

— Ди… тебе ли не знать, чем я недоволен? — Эдвард прикрыл глаза, наблюдая за тем, как острое лезвие скальпеля оставило порез между его пальцами, а кровь сочной краской кружила у стока и постепенно исчезала в нем.

— Оух, как давно ты так ко мне не обращался… Я знаю, чем ты недоволен, но не знаю, почему, — в зеленых глазах перекатилось несколько искр, переливаясь сотнями оттенков, — точнее, зачем тебе это?

— Просто хочу узнать, каково это… обрести душевный покой, — Эдвард выключил воду и зажал порез полотенцем. — Недавно я вспомнил, что ощутил в тот день, который ты упомянул. Странное чувство, словно кто-то стоит за спиной и вот-вот коснется…

— Возможно, это я наблюдал за тобой, — мужчина, названный Ди, перехватил его руку за запястье и, отведя полотенце, поднес к губам.

— Нет, это был не ты, — чеканя каждое слово, Эдвард развел пальцы, между которыми был порез, позволяя облизывать его и впиваться сильнее, вытягивая кровь.

— Не сомневайся. Я давно наблюдал за тобой, и если бы кто-то еще делал это, то я бы заметил его, — прервавшись, Дэмиен резко потянул Эдварда на себя, а после прижал его спиной к стене. Медленно приближаясь к лицу, он неотрывно смотрел в абсолютно спокойные и беспристрастные глаза, которые с каждым годом становились все тусклее и тусклее. — Или ты думаешь, что это был твой ангел-хранитель?

— Ангел-хранитель? Смешно… — Эдвард усмехнулся и закрыл глаза.

— Почему? Я же наблюдал за тобой… — Дэмиен чуть наклонился и замер, едва не касаясь кончиком носа его шеи, неспешно вдыхая горький запах медикаментов с кожи, смешанный с едким оттенком формалина и тлена. — Такой приятный аромат твоей крови пробивается сквозь эти отвратительные запахи… Купи духи, а то меня скоро начнет тошнить от этого.

— Чем тебе не нравится этот запах? Он натурален… каждый пахнет той жизнью, которой живет, — Эдвард повернул голову, почти касаясь стены щекой, подставляя шею чужому дыханию, губам и зубам, которые медленно вонзались в кожу. Он не чувствовал ничего, кроме мгновенных ощущений неких искр внутри, которые словно помогали продолжать существование. Приоткрыв глаза, делая глубокий вдох, когда чужое тело прижалось ближе, а удлинившиеся клыки проникли в артерию и, казалось, истощали ее, Эдвард остановился взглядом на почти догоревшей свече, оставленной новым патером, приходивший отпеть тело ребенка, лежавшего на кушетке у стены. Пламя плавно изгибалось, почти исчезая в растаявшем воске.

Еще ближе и теснее, с силой вжимая в стену, Дэмиен прокусывал шею, не позволяя ни единой капле сбежать от его языка. Он едва отпрянул, зализывая рану, позволяя ей затягиваться, но вновь резко впился острыми клыками, жадно глотая терпкую кровь.

Эдвард бездумно продолжал смотреть на тускнеющее и постепенно угасающее пламя свечи. По его щеке скатилась прозрачная слеза, в мгновение прочертившая мерцающую линию.