— Нет ни дня, ни ночи… Лишь слова и голоса, угасающие в пустоте. Чего же ты ждешь? Лишенный крыльев… но всегда стремящийся в высь. Протягиваешь мне раскрытую ладонь… Зачем ты зовешь меня? По чему я так скучаю? Нет ни дня, ни ночи, лишь мои слова и чужие голоса…
Добавить в моё избранное
171 мин, 30 сек 5580
Существа безмолвны и не могут пролезть в твою душу, а человек разумен и вполне может осквернить ее…
— Ничего… из этого…
Тихий вздох и несильный удар.
Луитер старался оттолкнуть Эдварда от себя, когда тот настойчиво приблизился, но лишь всхлипнул от боли. Рана не помедлила откликнуться, когда он попытался ударить ногой, и боль словно укусила тупыми зубами.
— Осторожнее, шов может разойтись… — Эдвард поймал его ногу. Держа под коленом, он осторожно провел ладонью по ослабшей повязке. — Ты знаешь, где край, и не хочешь его переходить. Мне нравится твое общество… нравится наблюдать за тобой, но ты так молчалив, что слова приходится вымаливать прикосновениями. Поговори со мной… — сняв повязку, он расправил бинт и вновь приложил его к саднящей ране, постепенно скрывая ее под белым переплетением тонких нитей.
— Поговорить? — Луитер удивленно посмотрел на Эдварда, чуть вздрогнув, когда тот слишком туго затянул повязку. Будучи патером, он всегда был молчалив, ведь его мнением никто особо не интересовался, да и не о чем было говорить; настоятель даже пару раз ударил его по губам в наказание за лишние вопросы, когда он еще в весьма юном возрасте многого не понимал в жизни и вере церкви. Сейчас же он молчал не из-за того, что ему нечего сказать, а потому что боялся заговорить о чем-либо с этим весьма странным человеком, хотя у него и было достаточно вопросов.
— Да. У тебя приятный голос… — Эдвард вновь наклонился к его лицу. — Расскажи мне, что ты испытывал, согреваемый теплом и ласками тех существ? Твоему телу они были приятны, а было ли приятно тебе?
— Нет…
— Почему?
— Ты же знаешь… — отвернувшись, ответил Луитер. Ощущение чужого тела, практически наваливающегося сверху, явно не располагало к беседе, тем более на такие темы.
— Знаю, но хотел бы услышать ответ от тебя, — Эдвард провел тыльной стороной ладони по его щеке, едва заметно улыбаясь. — Но, если ты хочешь, можешь промолчать …
Луитер кивнул, поджимая губы, решая, задать вопрос или же все-таки промолчать, как того и требует положение.
— Хорошо… тогда скажи мне, что ты видел во сне? — Эдвард спустился по шее кончиками пальцев, замирая и поглаживая ее у основания, продвигаясь дальше по плечу.
— Тебя… — Луитер повел плечом, отворачиваясь. Фрагменты этого сна он помнил гораздо ярче, чем свою прошлую жизнь. И они были слишком неприятны.
— Меня? — резко отстранившись и изменившись в лице, Эдвард подцепил пальцами его подбородок и повернул к себе. — И что я делал?
— Ты сидел в пустой церкви, вокруг которой горел огонь и умирали люди… я проснулся, когда увидел тебя… — пару раз быстро моргнув, Луитер встретился с абсолютно пустым взглядом, хотя в голосе и было удивление. Через пару мгновений это удивление коснулось и его: он вспомнил слова Эдварда о том, что теперь во снах он будет видеть свои мечты и их разрушение.
— Один? — убрав от него руку, Эдвард напряженно свел брови.
— Да…
Луитер вздрогнул от собственных мыслей, вспоминая церковь, увиденную во сне. Ранее он не думал об этом, но сейчас четко осознал, что видел ее раньше. Этой церковью была полуразрушенная часовня на территории новой церкви, в которой он служил. Но если то, что он увидел во сне, было реальным прошлым, то с того момента прошло не меньше века. Настоятель не раз рассказывал об этой часовне… о том, что она сохранилась после ужасного мора и пожара в городе. Ее не стали восстанавливать, считая святым и неприкосновенным местом, и поэтому рядом построили новую церковь.
— Кто ты? — Луитер приподнялся на локтях, глядя на Эдварда изумленным и одновременно опасливым взглядом.
— Хм… почти век прошел с того момента, и я даже иногда забывал об этом, но вспоминал каждый раз, приходя мимо той часовни. Тогда я был еще человеком, а через пару дней, вероятно, перестал им быть… именно в тот день мне казалось, что кто-то стоит за моей спиной, но каждый раз, оборачиваясь, я никого не видел, — Эдвард смотрел на свою раскрытую ладонь, постепенно сжимая ее, вспоминая о тонком лезвии, разрезавшем ее, но не ранившем болью. Он помнил это ощущение… Незримое и необъяснимое чувство, словно кто-то стоит за спиной и вот-вот коснется плеча, чтобы подтолкнуть или остановить. — Странно, что ты увидел это во сне… ты должен был увидеть то, чего больше всего хотел, и лицезреть, как оно рушится на твоих глазах.
— Я ничего не хочу… — ложась на бок, Луитер поджал ноги, ощущая кожей прохладу. Кровь перестала носиться по венам от резкого ритма сердца и уже не так согревала.
— Даже сбежать? — укрывая его одеялом, Эдвард лукаво улыбнулся.
— Даже сбежать… — бесцветно ответил Луитер, напряженно замирая под мягким прикосновением одеяла. Вопрос казался несмешной шуткой, потому что попытка побега стала весьма наглядной демонстрацией собственной беспомощности…
— Ничего… из этого…
Тихий вздох и несильный удар.
Луитер старался оттолкнуть Эдварда от себя, когда тот настойчиво приблизился, но лишь всхлипнул от боли. Рана не помедлила откликнуться, когда он попытался ударить ногой, и боль словно укусила тупыми зубами.
— Осторожнее, шов может разойтись… — Эдвард поймал его ногу. Держа под коленом, он осторожно провел ладонью по ослабшей повязке. — Ты знаешь, где край, и не хочешь его переходить. Мне нравится твое общество… нравится наблюдать за тобой, но ты так молчалив, что слова приходится вымаливать прикосновениями. Поговори со мной… — сняв повязку, он расправил бинт и вновь приложил его к саднящей ране, постепенно скрывая ее под белым переплетением тонких нитей.
— Поговорить? — Луитер удивленно посмотрел на Эдварда, чуть вздрогнув, когда тот слишком туго затянул повязку. Будучи патером, он всегда был молчалив, ведь его мнением никто особо не интересовался, да и не о чем было говорить; настоятель даже пару раз ударил его по губам в наказание за лишние вопросы, когда он еще в весьма юном возрасте многого не понимал в жизни и вере церкви. Сейчас же он молчал не из-за того, что ему нечего сказать, а потому что боялся заговорить о чем-либо с этим весьма странным человеком, хотя у него и было достаточно вопросов.
— Да. У тебя приятный голос… — Эдвард вновь наклонился к его лицу. — Расскажи мне, что ты испытывал, согреваемый теплом и ласками тех существ? Твоему телу они были приятны, а было ли приятно тебе?
— Нет…
— Почему?
— Ты же знаешь… — отвернувшись, ответил Луитер. Ощущение чужого тела, практически наваливающегося сверху, явно не располагало к беседе, тем более на такие темы.
— Знаю, но хотел бы услышать ответ от тебя, — Эдвард провел тыльной стороной ладони по его щеке, едва заметно улыбаясь. — Но, если ты хочешь, можешь промолчать …
Луитер кивнул, поджимая губы, решая, задать вопрос или же все-таки промолчать, как того и требует положение.
— Хорошо… тогда скажи мне, что ты видел во сне? — Эдвард спустился по шее кончиками пальцев, замирая и поглаживая ее у основания, продвигаясь дальше по плечу.
— Тебя… — Луитер повел плечом, отворачиваясь. Фрагменты этого сна он помнил гораздо ярче, чем свою прошлую жизнь. И они были слишком неприятны.
— Меня? — резко отстранившись и изменившись в лице, Эдвард подцепил пальцами его подбородок и повернул к себе. — И что я делал?
— Ты сидел в пустой церкви, вокруг которой горел огонь и умирали люди… я проснулся, когда увидел тебя… — пару раз быстро моргнув, Луитер встретился с абсолютно пустым взглядом, хотя в голосе и было удивление. Через пару мгновений это удивление коснулось и его: он вспомнил слова Эдварда о том, что теперь во снах он будет видеть свои мечты и их разрушение.
— Один? — убрав от него руку, Эдвард напряженно свел брови.
— Да…
Луитер вздрогнул от собственных мыслей, вспоминая церковь, увиденную во сне. Ранее он не думал об этом, но сейчас четко осознал, что видел ее раньше. Этой церковью была полуразрушенная часовня на территории новой церкви, в которой он служил. Но если то, что он увидел во сне, было реальным прошлым, то с того момента прошло не меньше века. Настоятель не раз рассказывал об этой часовне… о том, что она сохранилась после ужасного мора и пожара в городе. Ее не стали восстанавливать, считая святым и неприкосновенным местом, и поэтому рядом построили новую церковь.
— Кто ты? — Луитер приподнялся на локтях, глядя на Эдварда изумленным и одновременно опасливым взглядом.
— Хм… почти век прошел с того момента, и я даже иногда забывал об этом, но вспоминал каждый раз, приходя мимо той часовни. Тогда я был еще человеком, а через пару дней, вероятно, перестал им быть… именно в тот день мне казалось, что кто-то стоит за моей спиной, но каждый раз, оборачиваясь, я никого не видел, — Эдвард смотрел на свою раскрытую ладонь, постепенно сжимая ее, вспоминая о тонком лезвии, разрезавшем ее, но не ранившем болью. Он помнил это ощущение… Незримое и необъяснимое чувство, словно кто-то стоит за спиной и вот-вот коснется плеча, чтобы подтолкнуть или остановить. — Странно, что ты увидел это во сне… ты должен был увидеть то, чего больше всего хотел, и лицезреть, как оно рушится на твоих глазах.
— Я ничего не хочу… — ложась на бок, Луитер поджал ноги, ощущая кожей прохладу. Кровь перестала носиться по венам от резкого ритма сердца и уже не так согревала.
— Даже сбежать? — укрывая его одеялом, Эдвард лукаво улыбнулся.
— Даже сбежать… — бесцветно ответил Луитер, напряженно замирая под мягким прикосновением одеяла. Вопрос казался несмешной шуткой, потому что попытка побега стала весьма наглядной демонстрацией собственной беспомощности…
Страница 25 из 47
