— Нет ни дня, ни ночи… Лишь слова и голоса, угасающие в пустоте. Чего же ты ждешь? Лишенный крыльев… но всегда стремящийся в высь. Протягиваешь мне раскрытую ладонь… Зачем ты зовешь меня? По чему я так скучаю? Нет ни дня, ни ночи, лишь мои слова и чужие голоса…
Добавить в моё избранное
171 мин, 30 сек 5595
Даже родителей тяготило это, но они продолжали играть роль любящих и заботливых.
— Хм… тогда что ты видел в последний раз? — уточнил доктор, складывая руки под подбородком, упираясь локтями в стол.
— Морг… — помолчав, стеснительно начал мальчик, отводя взгляд.
— Морг? И что там было?
— Трупы… они поднимались и подходили ко мне…
— Почему они это делали?
— Я не знаю…
— Тебе было страшно?
— Нет, — мотнув головой, ответил Луи. Он перестал бояться трупов, рваными движениями приближавшихся к нему. Куда больше его страшил мужчина, который своей волей заставлял их подняться, либо пасть заново. Но каждый раз этот человек говорил, что не нужно бояться… ведь больно не будет. Иногда он прогонял все, словно темный туман, и, приближаясь, успокаивал, осторожно касаясь лица прохладными ладонями.
— Нет? — изогнув бровь, доктор насмешливо взглянул на своего юного пациента. После он задал еще много вопросов, почему маленький мальчик не боится живых мертвецов, или что еще видит во снах, и почему теперь так редко спит, раз не испытывает страха.
Доктора менялись, менялись вопросы и содержание снов, но не менялись лишь бессонница и последующие головные боли. Годы лечения были сотнями мучительных дней, которые терзали терапиями и уколами. Луи много раз думал о том, что, вероятно, не следовало рассказывать о своих тревожных снах и продолжать их видеть… лишь бы окружающие не смотрели с такой скупой жалостью, словно он лишился рассудка.
К восемнадцати годам родители Луи решили, что ему стоит провести некоторое время в больнице, чтобы врачи всегда были рядом и могли исследовать его недуг. И сколько бы он ни отговаривал их — это лишь больше убеждало в надобности данного вида лечения, ведь врачи уверяли, что с годами это психическое расстройство может стать лишь хуже, но забыли уточнить, что обращение с подобными «больными» не слишком приветливое.
Прогуливаясь по парку, находящемуся при клинике, Луи смотрел себе под ноги… на сухие листья, покрывающие дорожку неровным цветным ковром. Они приятно хрустели под ногами, а солнце мягко заливало собой все вокруг. Следом шла медсестра, приглядывающая за ним. Женщина, на вид чуть более сорока лет, многое повидавшая за пару лет работы в этой клинике, неподдельно сочувствовала ему. Прискорбно в столь юном возрасте иметь подобное отклонение. Хотя, взглянув на него, она бы никогда не смогла сказать, что с ним что-то не так. Он был тихим и спокойным, ничего не требовал и не причитал, как большинство других пациентов.
Оглянувшись, Луи увидел, что она остановилась, разговаривая с одним из лечащих врачей. Продолжив свою прогулку, он вздохнул с облегчением — иногда эти шаги позади навевали чувство паники и паранойи. Пройдя дальше в парк, он увидел небольшое здание. Этим зданием был морг, находившийся в самом конце аллеи кленов. Луитер подернул плечами, вспоминая свои сны о подобных местах. Задумавшись, он вновь опустил взгляд к листьям на дороге.
— Ох… — резко выдохнул он, нечаянно натолкнувшись на кого-то, просто не заметив. — Извините, я…
Отступив, он хотел извиниться, но замер: перед ним стоял мужчина, которого бы он и при желании не смог спутать с кем-то другим. Он слишком часто видел его во сне.
— Ничего, будьте осторожнее… и вам лучше вернуться, пациентам не следует так далеко заходить в парк, — равнодушно отозвался мужчина и, присев, начал поднимать с влажной земли рассыпавшиеся по ней бумаги.
— Вы… ты… это ты! — нервно вырвалось у Луитера, когда он приблизился и, тоже присев, схватил своего случайного встречного за ворот больничного халата.
— Да, ты не ошибся, — убрав от себя его руки, Эдвард слегка улыбнулся. Вставая, он потянул Луи за собой, придерживая за предплечье. — Мне приятно, что ты узнал меня.
— Что? Так ты… это все из-за тебя? — понизив тон, Луитер, не веря своим глазам, смотрел на мужчину, стоявшего рядом. — Кто ты?
— Хм, этот вопрос ты уже когда-то мне задавал… я — человек, такой же, как и ты, — Эдвард провел ладонью по лицу Луитера. Он был удивлен, увидев Луитера впервые в этом месте, и не столько тому, что тот в принципе оказался здесь, а тому, насколько он соответствовал тому, каким Эдвард запомнил его. — А ты почти не изменился.
Когда Луитер вновь родился, родители дали ему это же имя, интуитивно выбрав его для своего ребенка. Он выглядел почти так же, как и когда-то: те же хрупкое телосложение и плавные движения, гладкая кожа, темные длинные волосы, собранные в косу. Отличался лишь взгляд: тогда он был ярким и четким, а сейчас — усталым и печальным, но при столь спонтанной встрече в нем блеснула пара искр. И он был чуть младше, чем на момент их первой встречи.
— В смысле? — резко отстранившись, спросил Луитер. — Что значит… не изменился?
— Неважно. И… жаль, что мы встретились именно здесь, — печально улыбнувшись, Эдвард сделал шаг вперед.
— Хм… тогда что ты видел в последний раз? — уточнил доктор, складывая руки под подбородком, упираясь локтями в стол.
— Морг… — помолчав, стеснительно начал мальчик, отводя взгляд.
— Морг? И что там было?
— Трупы… они поднимались и подходили ко мне…
— Почему они это делали?
— Я не знаю…
— Тебе было страшно?
— Нет, — мотнув головой, ответил Луи. Он перестал бояться трупов, рваными движениями приближавшихся к нему. Куда больше его страшил мужчина, который своей волей заставлял их подняться, либо пасть заново. Но каждый раз этот человек говорил, что не нужно бояться… ведь больно не будет. Иногда он прогонял все, словно темный туман, и, приближаясь, успокаивал, осторожно касаясь лица прохладными ладонями.
— Нет? — изогнув бровь, доктор насмешливо взглянул на своего юного пациента. После он задал еще много вопросов, почему маленький мальчик не боится живых мертвецов, или что еще видит во снах, и почему теперь так редко спит, раз не испытывает страха.
Доктора менялись, менялись вопросы и содержание снов, но не менялись лишь бессонница и последующие головные боли. Годы лечения были сотнями мучительных дней, которые терзали терапиями и уколами. Луи много раз думал о том, что, вероятно, не следовало рассказывать о своих тревожных снах и продолжать их видеть… лишь бы окружающие не смотрели с такой скупой жалостью, словно он лишился рассудка.
К восемнадцати годам родители Луи решили, что ему стоит провести некоторое время в больнице, чтобы врачи всегда были рядом и могли исследовать его недуг. И сколько бы он ни отговаривал их — это лишь больше убеждало в надобности данного вида лечения, ведь врачи уверяли, что с годами это психическое расстройство может стать лишь хуже, но забыли уточнить, что обращение с подобными «больными» не слишком приветливое.
Прогуливаясь по парку, находящемуся при клинике, Луи смотрел себе под ноги… на сухие листья, покрывающие дорожку неровным цветным ковром. Они приятно хрустели под ногами, а солнце мягко заливало собой все вокруг. Следом шла медсестра, приглядывающая за ним. Женщина, на вид чуть более сорока лет, многое повидавшая за пару лет работы в этой клинике, неподдельно сочувствовала ему. Прискорбно в столь юном возрасте иметь подобное отклонение. Хотя, взглянув на него, она бы никогда не смогла сказать, что с ним что-то не так. Он был тихим и спокойным, ничего не требовал и не причитал, как большинство других пациентов.
Оглянувшись, Луи увидел, что она остановилась, разговаривая с одним из лечащих врачей. Продолжив свою прогулку, он вздохнул с облегчением — иногда эти шаги позади навевали чувство паники и паранойи. Пройдя дальше в парк, он увидел небольшое здание. Этим зданием был морг, находившийся в самом конце аллеи кленов. Луитер подернул плечами, вспоминая свои сны о подобных местах. Задумавшись, он вновь опустил взгляд к листьям на дороге.
— Ох… — резко выдохнул он, нечаянно натолкнувшись на кого-то, просто не заметив. — Извините, я…
Отступив, он хотел извиниться, но замер: перед ним стоял мужчина, которого бы он и при желании не смог спутать с кем-то другим. Он слишком часто видел его во сне.
— Ничего, будьте осторожнее… и вам лучше вернуться, пациентам не следует так далеко заходить в парк, — равнодушно отозвался мужчина и, присев, начал поднимать с влажной земли рассыпавшиеся по ней бумаги.
— Вы… ты… это ты! — нервно вырвалось у Луитера, когда он приблизился и, тоже присев, схватил своего случайного встречного за ворот больничного халата.
— Да, ты не ошибся, — убрав от себя его руки, Эдвард слегка улыбнулся. Вставая, он потянул Луи за собой, придерживая за предплечье. — Мне приятно, что ты узнал меня.
— Что? Так ты… это все из-за тебя? — понизив тон, Луитер, не веря своим глазам, смотрел на мужчину, стоявшего рядом. — Кто ты?
— Хм, этот вопрос ты уже когда-то мне задавал… я — человек, такой же, как и ты, — Эдвард провел ладонью по лицу Луитера. Он был удивлен, увидев Луитера впервые в этом месте, и не столько тому, что тот в принципе оказался здесь, а тому, насколько он соответствовал тому, каким Эдвард запомнил его. — А ты почти не изменился.
Когда Луитер вновь родился, родители дали ему это же имя, интуитивно выбрав его для своего ребенка. Он выглядел почти так же, как и когда-то: те же хрупкое телосложение и плавные движения, гладкая кожа, темные длинные волосы, собранные в косу. Отличался лишь взгляд: тогда он был ярким и четким, а сейчас — усталым и печальным, но при столь спонтанной встрече в нем блеснула пара искр. И он был чуть младше, чем на момент их первой встречи.
— В смысле? — резко отстранившись, спросил Луитер. — Что значит… не изменился?
— Неважно. И… жаль, что мы встретились именно здесь, — печально улыбнувшись, Эдвард сделал шаг вперед.
Страница 37 из 47
