Окна Воздушных Замков

— выкрикнул Дэмиен, резко поднимая голову и глядя на Луитера разъяренным взглядом. — Ему был нужен его дар! И что-то… что бы всегда привлекало его чувство прекрасного!

— Я видел… и чувствовал… он хотел…

— Заткнись! — Дэмиен прервал Луитера, не желая ничего слышать от него. — Тебе не понять, потому что ты не метался по чужим телам и не встречал силу, которую бы хотел подчинить себе. А я нашел его… несмотря на его дар, он был другим. Он видел прекрасное в таких, как я!

Луитер промолчал, отводя взгляд. Возможно, он зря вмешался, но он хотел лишь искупить свою же ошибку и попытаться спасти то, что осталось.

Вернувшись, Эдвард окинул взглядом Дэмиена, который едва сдерживался от того, чтобы не разорвать сидевшего перед ним Луитера на части.

— Пойдем, тебя ждут твои родители, — протянув руку, мягко произнес Эдвард.

Кивнув, Луитер осторожно взялся за нее и встал. Порой стоит предоставить выбор, потому что не каждый жаждет спасения. Тем более столь запоздалого.

Препроводив его до дома, Эдвард взял на себя роль нового лечащего врача и заверил родителей в том, что их сын абсолютно вменяем, и, пожелав хорошей жизни, ушел.

Луитер больше не видел тех странных снов или чего-то подобного — он получил шанс прожить еще одну человеческую жизнь.

— Скажи… я смертен? — спросил Эдвард, ступая по мостовой, обращаясь к идущему рядом Дэмиену.

— Да, ты же… человек, — чуть оговорившись, ответил он, останавливаясь. — К чему этот вопрос?

— Занавес… премьера окончена и можно уходить. Возможно, местами она была неясна и бессмысленна, но все же в ней было что-то, задевающее душу. Возможно, актеры фальшивили и порой играли неумело, но это говорит лишь о ее новизне и том, что они играли впервые, — усмехнувшись, Эдвард остановился, опираясь руками о перила мостовой.

Порой достаточно лишь желания для того, чтобы продолжать существование или же прекратить его.

Бездыханное и бесчувственное тело упало на мощенную мостовую. Биение сердца и душа покинули его. Но как только сердце замерло, Эдвард ощутил неимоверную боль, которой был лишен все эти годы. Она впивалась тысячами игл и истязала, а сотни рук, поднявшихся из ставшей черной воды, тянули за собой, в бездну. Они едва не разрывали на части, смеясь и припоминая прожитые грехи, утягивая в заслуженное забвение. Дэмиен решил присоединиться, обретя свой истинный бесформенный облик, утягивая туда же, вниз, за собой.

Адское пламя и пороги, боль и отчаяние всех веков.

Перестав смотреть вниз, на мерзких тварей, крепко держащих за ноги и обвивающихся вокруг тела, Эдвард посмотрел вверх. Над ним, совсем рядом, парил ангел, протягивающий ему руку… у него были странные крылья, лишенные белоснежного оперения. Вместо этого жилистые отростки крыльев покрывала словно плотная рваная паутина.

Облик этого создания был более чем знаком.

Как странно осознавать, что тот, кого обрек на муки и боль, готов протянуть руку и показать небеса мечты. Но воздушные замки строят так высоко для того, чтобы невозможно было коснуться их и утратить цель. За их окнами кроется необретенная мечта, которая получила возможность лицезреть всю пакостность и отвратность методов ее достижения.

— Спасибо… — Эдвард протянул руку и, на мгновение коснувшись кончиками пальцев светлой руки, пачкая ее кровавым отпечатком, отвел ее. У него была возможность обрести мечту каждого грешника. Ангел, взмывший в небо, протянул ему руку и позвал за собой, желая спасти, но он отказался. И, сгинув в темном омуте, не раскаялся.

Эпилог

— Луи, Луи… проснись! — проговорила женщина, поглаживая плечо юноши.

— Мм? Ах, прости, я, кажется, задремал… — приподняв голову, он потер глаза. Перед ним на небольшом выступе стояла догоревшая свеча, погасшая и заполнившая воском подставку.

Большое витражное окно освещал мягкий свет заката и матовыми бликами озарял небольшой зал часовни, где подле распятия на коленях стоял Луитер, упираясь локтями на выступ со свечами. Он иногда приходил сюда и, зажигая одну-единственную свечу, молча смотрел на нее, ни о чем не моля и не прося. Он вспоминал об одном человеке, чьей душе желал покоя.

Порой Луитер все же видел его во сне, но это не было навязчивыми видениями или кошмарами, это были редкие сны, навещающие каждый раз, когда Луитер посещал церковь. Он не был излишне верующим и не слушал речей священников, а просто оставлял свечу и, посидев немного в уединении и покое, уходил.

Почти в каждом сне этот человек мечтательно смотрел в небо, словно видя в нем воздушный сказочный замок. Он не стремился прикоснуться к нему или же обрести, а лишь наблюдал. Стоило присмотреться, и в его глазах можно было увидеть блеклые оттенки прошедших веков; розы, возложенные на белый снег, умиротворение крестов кладбищ и бабочку, обманутую солнцем, но все так же порхающую среди опавших листьев.