Элли

Последний раз она четыре часа лежала и скулила после того, как ей молодецким ударом выбил половину зубов какой-то мужик. По-другому и не назовёшь. В этой стране, по крайней мере. Подвигав челюстью, Элли пошла дальше.

Половина лица всё ещё страшно зудела. Почему же осенью настолько яркое солнце?! Прямо в лицо, четыре секунды. Теперь точно через несколько минут начнёт ужасно болеть. Вся кожа покраснеет, пока будет образовываться новый эпителий взамен сожжённого.

Она облизала перчатку. Если выжать её, можно будет добыть несколько капель. Холодной, сладкой крови. Сил терпеть нет, но надо. Ещё не прошло сорок часов, и без того слишком много убийств. Любой умеющий логически мыслить человек сможет сопоставить два обескровленных трупа. Да уже сопоставил! Северин прочитал на сайте, кто-то сделал правильное предположение. О! Она уже называет его по имени! Элли улыбнулась. Теперь надо добраться до дома.

Суббота, 13 мая 1775 года

Элли со стоном упала с лошади, больно ударившись плечом оземь. Несмотря на советы друга, она так и не поняла, как надо сидеть, чтобы не подскакивать при каждом шаге лошади. И теперь кожа на внутренней стороне бёдер нестерпимо горела. Каждая клеточка. Лучше бы она осталась в платье, ткань штанов только усиливала и без того неприятные ощущения. При каждом движении она проходилась по коже, заставляя её болеть и чесаться ещё сильнее.

— Я же тебе говорил…

— Дай мне моё платье, — Элли стянула штаны, оставшись в одной лишь рубашке, бывшей большего размера, чем требовалось.

Только почувствовав, как холодный ветерок ласкает измученную кожу, девочка огляделась. Они остановились в лесу. Еле заметная тропинка, непонятно, как по ней прошли кони. Высокие деревья, дававшие достаточно тени, чтобы можно было спрятаться от поднимающегося солнца — ночной холод бессильно отступал под его лучами.

Элли облегчённо вздохнула. Поясница жутко болела.

— Держи, — из сумки появилась фляга. — Попей, нам надо найти, где переждать день.

— Хорошо, — девочка благодарно кивнула, трясущимися пальцами откручивая крышку. — Спасибо.

Обыкновенная вода, сейчас казавшаяся необыкновенно вкусной. Первый глоток заставил закашляться, но смочил пересохшее горло. Элли жадно пила, пытаясь унять жажду. Сколько они скакали? Лошади ещё не успели устать, а она, непривычная к такому, выбилась из сил. Сейчас бы опять лечь на кровать, укрыться тёплым шерстяным одеялом и закрыть глаза. Лежать, теребя уголок подушки и чувствовать, как медленно погружаешься куда-то вниз, в темноту. А потом проснуться и понять, что не было никакого нападения на склад и этого глупого побега тоже не было!

— Смотри, что я нашёл, — друг вышел из-за дерева напротив и помог ей подняться. — Идти можешь?

Элли, сжав губы, поднялась и вскрикнула. Наверное, не надо было сразу садиться и давать ногам отдых, теперь даже просто стоять было мучительно. Друг молча взял её на руки. Боль сразу же отступила, затаилась, выжидая своего часа.

— Там самый настоящий дом!

Дом, тем не менее, оказался покосившейся на правый бок избушкой недалеко от опушки леса. В такой бы жить какой-нибудь ведьме… Хотя, может быть, и жила? Воображение нарисовало, как они входят в дом и навстречу сразу же поднимается старуха с немытыми длинными волосами, закрывающими лицо. Облачена она в такие же грязные бесформенные одежды.

Элли хихикнула, прикрыв рот кулачком. На самом деле, кому может принадлежать этот дом?

— Потерпи, я сейчас тебя разотру — враз все болячки пройдут, — ободряюще прошептал друг, поставив её около входа. — Заходи, посмотри, как там, выбери себе место удобное.

Пожав плечами, Элли переступила порог. Темнота, ничего не разглядишь, даже в лесу светлее! Фыркнув, она постояла, подождав, пока глаза привыкнут к новому освещению. Индеец говорил, что если зайти со света в тёмное помещение, то сначала ничего не увидишь. Зато потом, когда привыкнешь — получаешь преимущество над теми, кто ещё остался на свету. Ты их видишь, а они тебя нет.

Где он сейчас? Присоединился к отцу в этом безумном бунте, или опять ушёл в леса? Один раз он пропал на целых полгода…

Элли вздохнула. Всё равно ничего не видно, света-то и на улице нет, всё деревья закрыли. А какой есть, так разве это свет? Так, блики одни.

— Позволишь мне зайти, или ты ещё не готова? — крикнул друг с улицы. — Элли?

— Да, да, заходи, конечно.

— Отлично. Давай зажжём что-нибудь, а то запнёшься, — с этими словами он действительно обо что-то запнулся. — Видишь?

— Извини, — робко пролепетала девочка. — У меня нет ничего.

— Зато у меня есть, не думаешь же ты, что я поеду тебя спасать с пустой сумкой? Как этим всем пользоваться-то?!

Через несколько секунд темнота раскололась небольшим огоньком. На столе, явно давно не бывшем в употреблении, стояла свеча. Девочка огляделась.