Элли

Правая щека горела, наверняка остался красный след. Подвигав челюстью, он зашипел — больно.

— Гад.

Из шкафа достал джинсы. В столе оставалось ещё немного денег, на День Рождения ему подарили целых две тысячи! С четвёртого июня прошло не так уж много времени, так что, до сих пор осталось чуть больше тысячи. Под кроватью на изоленте висел нож. Обыкновенный нож-бабочка, купленный на ближайшем рынке у старика, торговавшего значками. В двести рублей обошлась покупка, но Северин о ней не жалел. Конечно, это не фирменные, но и этот неплох, по крайней мере, листы бумаги он резал в долю секунды.

Сняв с лезвия пластырь, сунул его в карман. В другой положил нож. В сумке уже лежала кое-какая одежда.

Он уйдёт из этого дома. Раз никому здесь не нужен. Отец лжёт в глаза матери, при каждом удобном случае бьёт его, считая, что это правильно и хорошо. Мать ничего никогда не делает, просто стоит и смотрит. Два раза всего лишь заступилась: когда они схватили друг друга за шиворот и отец чуть не сломал ему нос, и когда он сам бросился на него, когда тот сказал ему, что абсолютно всем он обязан только ему.

А так, всё равно его либо ненавидят, либо не замечают. Он уже давно присмотрел себе старый заброшенный гараж в лесу. Никто им не пользуется уже давно, а замок он купил сам. Новый замок. Никто не сможет открыть дверь без ключа, если не спилит дужку. Северин надеялся, что никто не будет так трудиться из-за жалкого, покрытого пятнами ржавчины, подобия домика. В конце концов, там достаточно тепло, а у него есть пуховик.

Мать увела отца на кухню, опять будут ругаться. Пусть кричат друг на друга, глядишь, и не заметят, когда он уйдёт.

Посмотрев в дырочку в двери, он вышел в коридор. С кухни действительно доносились крики. Точнее, крик — мужской голос в красках расписывал все его пороки. Пока что спокойный женский возражал ему. Это потом мать выйдет из себя и начнёт кричать на отца. Тот покричит в ответ и уйдёт в свою комнату, громко хлопнув дверью.

Сняв со стойки ключи, Северин зашнуровал кроссовки и вышел, как можно тише притворив за собой дверь.

Около подъезда остановилась грузовая машина. «Газель», из которой вышел высокий парень с длинными волосами и девочка в широком капюшоне. Недовольно махнув рукой, она открыла заднюю дверь и залезла в кузов.

В четыре руки они вытащили небольшой диван и кресло. Девочка выпрыгнула обратно со странным растением в горшке. Подойдя к окну со стороны водителя, что-то передала ему и недовольно махнула рукой. К кому, интересно, они приехали? Зачем брать с собой мебель? Может, соседи снизу наконец-то продали свою квартиру? Для этого, видимо, стучали всю ночь, что-то сверлили.

— Можно пройти? — на его плечо опустилась рука соседа, живущего напротив продающейся квартиры.

— Здравствуйте. Конечно.

Он вышел из подъезда, позволив двери захлопнуться самой. Мужчина проскользнул следом.

— Как жизнь? Смотрю, волосы отпустил?

Северин неопределённо кивнул. Как же его зовут? Совсем забыл уже, может, спросить?

— Ага. Нормально всё.

— Ладно.

— Она красивая, наверное, да?

— Наверное.

Приезжие всё ещё стояли около своих вещей, что-то бурно обсуждая. Видимо, парень пытался понять, как ему в одиночку тащить всю мебель. Встречать их никто не вышел. Не будет же девочка помогать?! Хотя… Всё равно дома ему сейчас лучше не появляться.

— Вам помочь? — он подошёл ближе, одёргивая пуховик.

— Нет, не надо, — девочка махнула рукой. — Мы сами справимся.

— Да нет же! Подожди. Ты точно сможешь поднять? — Северин сбросил рюкзак около девчонки.

— Смогу, если поможешь.

Та отодвинулась, глубже надвинув капюшон. Тонкая курточка только сильнее подчёркивала её худобу. Наверняка она на самом деле красивая.

— Поохраняешь?

— Конечно, — она резко дёрнула рукой, махнув куда-то в сторону дома. — Спасибо.

Снял перчатки. Взяв вместе с парнем диван, Северин приподнял его. Тяжёлый — мышцы заболели, в спине стрельнуло. Но не бросать же теперь всё? Сжав зубы, он кивнул и сделал несколько шагов к подъезду, смотря через плечо. Край начал съезжать и ему пришлось ещё сильнее вцепиться в него.

Как будто он не сможет донести этот жалкий диван до подъезда и поднять его! Только не на глазах девочки, даже незнакомой! Она как раз смотрела на них, приложив раскрытую ладошку, затянутую в тонкие перчатки, ко лбу как козырёк. Возможно, ему показалось, но он даже разглядел улыбку на её губах.

— Эй, не стой!

— Ага.

Поставив диван, Северин открыл дверь, поставив между ней и косяком деревяшку, чтобы не закрылась.

— Раз, два, взяли!

Так просто диван не входил, пришлось повернуть его, да и то — края с неприятным звуком проехались по двери. Как будто шкуркой по металлу скребут, Северин поморщился, осторожно ступая, чтобы повернуться на узкой лестничной площадке.