Ранней осенью 1988 года взвод солдат-стройбатовцев расчищал помещения в замке XVII века. Строение сильно пострадало во время последней войны и представляло собой почти сплошные руины. На угловой корпус — единственную более-менее сохранившуюся часть — зарился местный совхоз. Он-то и заказал ремонт.
Добавить в моё избранное
160 мин, 37 сек 6862
Амалия даже не стала добивать раненую. Она просто легла на неё, рукой прижав её голову к полу, и прильнула губами к ране. Возле сосущей кровь вампирши, привлечённая соблазнительным запахом, пробежала крыса. Амалия не замечала её…
Содрогания умирающей становились всё слабее, всё тише билось сердце в грудной клетке, и всё лучше, ублаготворённее чувствовала себя вампирша. Её эфирное тело быстро наполнялось энергией.
Насытившись, она оттащила труп в дальний угол подвала и забросала его ящиками и мусором. Потом, брезгливо фыркая, вымыла в луже лицо и руки.
Вернувшись в копашевскую комнату, она разыскала зеркало и, смотрясь в него, стёрла остатки крови с лица. Хмурая мужская физиономия, глядевшая на неё из зеркала, ей решительно не понравилась. Но делать нечего, придётся пока довольствоваться тем, что есть.
Она нашла в шкафу одежду почище и наскоро переоделась. В размышлении, куда бы податься, вышла на улицу. Время только перевалило за полдень, но из-за густой пелены облаков казалось, что уже поздний вечер. В ближайшем гастрономе кончался обеденный перерыв, и от его дверей, огибая лужи, тянулась длинная очередь. Амалия вовсе не собиралась вставать в неё, ей надо было только пройти сквозь эту толпу. Однако когда она вклинилась в неё, на неё зашипели, начали пихать руками, не давая проходу. Амалия огрызалась и лезла напролом. В этот момент, на её беду, закончился обеденный перерыв и раскрылись двери магазина. Народ гурьбой ломанулся к ним. Очередь сразу сбилась; Амалию повлекло с толпой.
Очутившись в магазине, она обнаружила, что на прилавках ничего нет, кроме уложенных ровными рядами пачек питьевой соды. Людей, однако, это нисколько не обескуражило. Народ сразу распределился в две очереди: одна встала к витрине, вторая к кассе. Амалия, которую притёрло к прилавку, озиралась с возрастающим интересом. Продавщица за прилавком, не обращая на толпу никакого внимания, уселась на табуретку, раскрыла журнал и погрузилась в чтение. Память Копашева подсказала ей, что если люди не расходятся, значит, в магазине сейчас что-то «выбросят». И правда, кругом переговаривались только об этом. Одни говорили, что завезли пшено, будут давать по пачке в руки, другие — что завезли кильки в томате, две банки в руки. Копашевское сознание воспринимало всё это как само собой разумеющееся, Амалию же окружающее повергало в недоумение и тревогу.
— Гражданин, вы за кем стояли? — какая-то женщина сзади стала довольно болезненно тыкать ей в спину пальцем.
— Я этого мужчину не видела в очереди, — вторила ей вторая.
— Пошёл отсюда, алкаш! — кричала третья уже на весь магазин.
Какой-то мужчина схватил графиню под локоть и потащил к дверям. Из магазина она вылетела после увесистого пинка, причём очередь, стоявшая на улице, встретила изгнание Амалии одобрительными выкриками.
Амалия, не оглядываясь, поспешила прочь. Но не прошла она и двух десятков метров, как возле неё очутилась женщина с сумкой.
— Потрошка говяжьи есть, селёдочка, баночные огурчики, — скороговоркой заговорила та, тревожно озираясь.
Через пару метров её оттёрла от Амалии другая женщина, помоложе:
— Гречка, шпроты, печенье, вино «Каберне»…
— Ах, отстаньте же вы от меня все, наконец! — заорала взбешенная вампирша и бросилась в сумерки ближайшего переулка, в котором, на её счастье, никаких магазинов не было.
«Странный народ, — подумала она, успокаиваясь. — Странный, удивительный город… Неужели так живут везде?»
Она холодела при мысли, что навсегда останется в этом жутком мире. Как не вовремя подвернулась ей возможность обрести плоть! Солдатику надо было попасться лет на сто раньше. Тогда уж точно жили лучше.
Глава десятая,
в которой Амалия насилует копашевскую дочку, переходит в её тело и разыгрывает из себя девственницу
Вампирша отправилась на квартиру копашевской жены. Память железнодорожника услужливо указала ей путь, она же сообщила, что Екатерина Петровна работает проводницей в поездах дальнего следования и по нескольку дней не появляется дома. Сегодня её не будет. В квартире за хозяйку осталась Юля. К этому времени она уже должна прийти из училища.
У Амалии пока не было какого-то определённого плана. Возможно, ей удастся разузнать у Юли о городе, который расположен в трёх днях пути к северо-западу. Балбес демон не сообщил его названия, и теперь мучайся, выведывай…
Вампирша разыскала нужную пятиэтажку, поднялась на последний этаж и позвонила в квартиру.
Открыла ей совсем юная девушка, белокурая, с голубыми глазами и ямочками на пухлых щёчках.
— Юленька, дочка… — только и вымолвила Амалия, в восхищении вытаращив на неё глаза. До чего хороша дочка у Копашева!
Юля напомнила ей её собственный портрет, который написал с неё в годы её юности модный парижский художник.
Содрогания умирающей становились всё слабее, всё тише билось сердце в грудной клетке, и всё лучше, ублаготворённее чувствовала себя вампирша. Её эфирное тело быстро наполнялось энергией.
Насытившись, она оттащила труп в дальний угол подвала и забросала его ящиками и мусором. Потом, брезгливо фыркая, вымыла в луже лицо и руки.
Вернувшись в копашевскую комнату, она разыскала зеркало и, смотрясь в него, стёрла остатки крови с лица. Хмурая мужская физиономия, глядевшая на неё из зеркала, ей решительно не понравилась. Но делать нечего, придётся пока довольствоваться тем, что есть.
Она нашла в шкафу одежду почище и наскоро переоделась. В размышлении, куда бы податься, вышла на улицу. Время только перевалило за полдень, но из-за густой пелены облаков казалось, что уже поздний вечер. В ближайшем гастрономе кончался обеденный перерыв, и от его дверей, огибая лужи, тянулась длинная очередь. Амалия вовсе не собиралась вставать в неё, ей надо было только пройти сквозь эту толпу. Однако когда она вклинилась в неё, на неё зашипели, начали пихать руками, не давая проходу. Амалия огрызалась и лезла напролом. В этот момент, на её беду, закончился обеденный перерыв и раскрылись двери магазина. Народ гурьбой ломанулся к ним. Очередь сразу сбилась; Амалию повлекло с толпой.
Очутившись в магазине, она обнаружила, что на прилавках ничего нет, кроме уложенных ровными рядами пачек питьевой соды. Людей, однако, это нисколько не обескуражило. Народ сразу распределился в две очереди: одна встала к витрине, вторая к кассе. Амалия, которую притёрло к прилавку, озиралась с возрастающим интересом. Продавщица за прилавком, не обращая на толпу никакого внимания, уселась на табуретку, раскрыла журнал и погрузилась в чтение. Память Копашева подсказала ей, что если люди не расходятся, значит, в магазине сейчас что-то «выбросят». И правда, кругом переговаривались только об этом. Одни говорили, что завезли пшено, будут давать по пачке в руки, другие — что завезли кильки в томате, две банки в руки. Копашевское сознание воспринимало всё это как само собой разумеющееся, Амалию же окружающее повергало в недоумение и тревогу.
— Гражданин, вы за кем стояли? — какая-то женщина сзади стала довольно болезненно тыкать ей в спину пальцем.
— Я этого мужчину не видела в очереди, — вторила ей вторая.
— Пошёл отсюда, алкаш! — кричала третья уже на весь магазин.
Какой-то мужчина схватил графиню под локоть и потащил к дверям. Из магазина она вылетела после увесистого пинка, причём очередь, стоявшая на улице, встретила изгнание Амалии одобрительными выкриками.
Амалия, не оглядываясь, поспешила прочь. Но не прошла она и двух десятков метров, как возле неё очутилась женщина с сумкой.
— Потрошка говяжьи есть, селёдочка, баночные огурчики, — скороговоркой заговорила та, тревожно озираясь.
Через пару метров её оттёрла от Амалии другая женщина, помоложе:
— Гречка, шпроты, печенье, вино «Каберне»…
— Ах, отстаньте же вы от меня все, наконец! — заорала взбешенная вампирша и бросилась в сумерки ближайшего переулка, в котором, на её счастье, никаких магазинов не было.
«Странный народ, — подумала она, успокаиваясь. — Странный, удивительный город… Неужели так живут везде?»
Она холодела при мысли, что навсегда останется в этом жутком мире. Как не вовремя подвернулась ей возможность обрести плоть! Солдатику надо было попасться лет на сто раньше. Тогда уж точно жили лучше.
Глава десятая,
в которой Амалия насилует копашевскую дочку, переходит в её тело и разыгрывает из себя девственницу
Вампирша отправилась на квартиру копашевской жены. Память железнодорожника услужливо указала ей путь, она же сообщила, что Екатерина Петровна работает проводницей в поездах дальнего следования и по нескольку дней не появляется дома. Сегодня её не будет. В квартире за хозяйку осталась Юля. К этому времени она уже должна прийти из училища.
У Амалии пока не было какого-то определённого плана. Возможно, ей удастся разузнать у Юли о городе, который расположен в трёх днях пути к северо-западу. Балбес демон не сообщил его названия, и теперь мучайся, выведывай…
Вампирша разыскала нужную пятиэтажку, поднялась на последний этаж и позвонила в квартиру.
Открыла ей совсем юная девушка, белокурая, с голубыми глазами и ямочками на пухлых щёчках.
— Юленька, дочка… — только и вымолвила Амалия, в восхищении вытаращив на неё глаза. До чего хороша дочка у Копашева!
Юля напомнила ей её собственный портрет, который написал с неё в годы её юности модный парижский художник.
Страница 27 из 46
