Все персонажи вымышлены, сходства с реальными людьми являются совпадением. Точка зрения, высказываемая в этом произведение каким-либо из героев рассказа — есть вымысел автора, целью которого являться создание наиболее достоверного образа персонажа, отражение его жизненных позиций. В произведении используется ненормативная лексика, бранные слова; слова, я ярко выраженной экспрессивной окраской. Эти слова и выражения являются частью произведения, и отражают характеры героев, их настроения и мысли. Не рекомендовано вниманию лиц, не достигших 21 года (21+). Не рекомендовано вниманию лиц, с расстройствами нервной системы.
Добавить в моё избранное
160 мин, 46 сек 3594
На немецкую песню он не обратил никакого внимания, словно это было в порядке вещей. Песня стихла, слышался лишь храп Мороза.
— Что думаешь обо всём этом? — нарушил тишину Алексей.
— Валить надо, — ответил тот, — И чем быстрее — тем лучше!
Хрустнула ветка, где-то совсем близко. Степан дёрнулся всем телом, вскинул прислонённое к ногам ружье. Они вслушивались в тишину, которая теперь казалась зловещей. Хруст повторился — но на этот раз звук был уже ближе. Казалось, что кто-то пытается подкрасться к ним со стороны реки. Степан включил фонарь, и направил яркий луч в темноту. Никого не было. Они просидели в напряжении до того часа, когда предстояло будить смену. Рассказав сонным ребятам о том, что они что-то слышали, Степан с Алексеем заняли освободившиеся палатки, ещё сохранившие в себе тепло.
Алексею снилась Анжела. Они были вдвоём, их окружал лес. Она молчала, и смотрела на него тревожным взглядом, и от взгляда этого ему сделалось не по себе. Он что-то хотел сказать ей, успокоить её, но язык окаменел, и он так и не смог промолвить ни слова. Резкий оглушительный хлопок разбудил его. В ушах звенело, перед глазами мелькали разноцветные огни, словно по голове ударили огромным молотом. Сердце бешено колотилось, он огляделся вокруг: прямо над ним в полотне крыши палатки, в отсвете костра, была видна огромная рваная дыра, с краёв которой лоскутами свисали капроновые нити. Он выскочил наружу, в голове ещё стоял шум, похожий на тонкий, пронзительный писк. Он видел, как из соседней палатки выскочил Степан, они встретились взглядом, и Алексей понял, по тревожному взгляду, что случилось что-то очень нехорошее. Ни Мороза, ни Малыша, видно не было. Степан отыскал фонарь, включил его, обшаривая лучом покрытую мглой поляну. Обоими руками он сжимал ружьё, поднятое им с земли у костра, левой он придерживал фонарь, луч которого светил параллельно направленному стволу. В воздухе пахло неприятным, вызывающим тревогу на уровне инстинкта, кисловатым запахом, от которого першило в горле, и слезились глаза. Через мгновенье луч фонаря наткнулся на лежащего у деревьев Малыша. Они подбежали к нему, и увидели, что тот весь перемазан кажущейся чёрной кровью. Не далеко от него в земле зияла глубокая воронка, из которой ещё шёл дым. Они увидели, что Мороз на коленях стоит перед телом Малыша. Тот лежал без движения, раскинув руки в стороны. Остекленевшие глаза его смотрели в небо.
— Что случилось? — кричал Степан, тормоша Мороза за плечо.
Но тот не отвечал, он склонил голову над телом друга, было лишь видно, как мелкая дрожь колотит его тело. Остатки этой ночи показались Алексею вечностью, словно картинками слайдов отпечатавшихся в его памяти. Вот они оттаскивают Мороза, который что-то неразборчиво кричит, вот Степан сильно бьёт того по щекам, и взгляд его сумасшедших глаз приобретает осмысленность. Вот они осматривают тело Малыша — он мёртв, убит множественными осколками сильнейшего взрыва. В этом нет сомнений — пропадает последняя надежда, на лучший исход, и на ошибочность нехорошего предчувствия, огнём прожигающего нутро где-то в груди. На его теле многочисленные следы осколочных попаданий, из ушей стекают ручейки крови. Нет, он уже не встанет, не засмеётся, и не пошутит. Он не сможет даже ничего сказать — он мёртв.
— Нет больше пацана… ушёл; — обречённо произнёс Степан, сухим голосом.
Эти слова ему дались с трудом, на глаза его наворачивались слёзы. Мужчина старался побороть слабость — ведь он знал, что на него сейчас смотрит Алексей, и может быть его самообладание сейчас нужно парню больше всего. Мороз пил водку прямо из горла бутыли, глубокими глотками, пока Степан не вырвал бутылку из его рук:
— Хорош, ты нам нужен сейчас! Очнись, Мороз, давай, расскажи, что тут произошло?
— Он пошел отлить, — начал Мороз, голос его дрожал, — И тут, — он вновь замолчал, но остальное они уже поняли сами.
Степан на четвереньках обшаривал метр за метром, вокруг злополучной воронки. Вернувшись к костру через час, он сказал, положив на землю перед собой кусок чёрного провода:
— Растяжка. Кто-то поставил. Следы немецких башмаков, как у колодца, только размером больше. Цепочка следов ведёт к реке. Провод — военный, немецкий, медный со стальной жилой. Такие использовались во время войны для прокладки связи. Здесь провод использовали в качестве растяжки — один его конец привязан к дереву. Судя по найденным фрагментам, взорвалась противотанковая немецкая мина «TM 35», с натяжным взрывателем «ZZ 35»…
Он накрыл тело погибшего друга одеялом. Не верилось, что весёлого и жизнерадостного парня, который недавно рассуждал о жизни, смакуя многолетний коньяк, больше нет. Было похоже, что всё что происходит с Алексеем сейчас — нереально, будто бы они смотрят фильм, и происходящие их не касается. Хотелось закрыть глаза, освободив сознание от необходимого осмысливания произошедшего, освободить его от самого времени, погрузившись в глубокое забытье.
— Что думаешь обо всём этом? — нарушил тишину Алексей.
— Валить надо, — ответил тот, — И чем быстрее — тем лучше!
Хрустнула ветка, где-то совсем близко. Степан дёрнулся всем телом, вскинул прислонённое к ногам ружье. Они вслушивались в тишину, которая теперь казалась зловещей. Хруст повторился — но на этот раз звук был уже ближе. Казалось, что кто-то пытается подкрасться к ним со стороны реки. Степан включил фонарь, и направил яркий луч в темноту. Никого не было. Они просидели в напряжении до того часа, когда предстояло будить смену. Рассказав сонным ребятам о том, что они что-то слышали, Степан с Алексеем заняли освободившиеся палатки, ещё сохранившие в себе тепло.
Алексею снилась Анжела. Они были вдвоём, их окружал лес. Она молчала, и смотрела на него тревожным взглядом, и от взгляда этого ему сделалось не по себе. Он что-то хотел сказать ей, успокоить её, но язык окаменел, и он так и не смог промолвить ни слова. Резкий оглушительный хлопок разбудил его. В ушах звенело, перед глазами мелькали разноцветные огни, словно по голове ударили огромным молотом. Сердце бешено колотилось, он огляделся вокруг: прямо над ним в полотне крыши палатки, в отсвете костра, была видна огромная рваная дыра, с краёв которой лоскутами свисали капроновые нити. Он выскочил наружу, в голове ещё стоял шум, похожий на тонкий, пронзительный писк. Он видел, как из соседней палатки выскочил Степан, они встретились взглядом, и Алексей понял, по тревожному взгляду, что случилось что-то очень нехорошее. Ни Мороза, ни Малыша, видно не было. Степан отыскал фонарь, включил его, обшаривая лучом покрытую мглой поляну. Обоими руками он сжимал ружьё, поднятое им с земли у костра, левой он придерживал фонарь, луч которого светил параллельно направленному стволу. В воздухе пахло неприятным, вызывающим тревогу на уровне инстинкта, кисловатым запахом, от которого першило в горле, и слезились глаза. Через мгновенье луч фонаря наткнулся на лежащего у деревьев Малыша. Они подбежали к нему, и увидели, что тот весь перемазан кажущейся чёрной кровью. Не далеко от него в земле зияла глубокая воронка, из которой ещё шёл дым. Они увидели, что Мороз на коленях стоит перед телом Малыша. Тот лежал без движения, раскинув руки в стороны. Остекленевшие глаза его смотрели в небо.
— Что случилось? — кричал Степан, тормоша Мороза за плечо.
Но тот не отвечал, он склонил голову над телом друга, было лишь видно, как мелкая дрожь колотит его тело. Остатки этой ночи показались Алексею вечностью, словно картинками слайдов отпечатавшихся в его памяти. Вот они оттаскивают Мороза, который что-то неразборчиво кричит, вот Степан сильно бьёт того по щекам, и взгляд его сумасшедших глаз приобретает осмысленность. Вот они осматривают тело Малыша — он мёртв, убит множественными осколками сильнейшего взрыва. В этом нет сомнений — пропадает последняя надежда, на лучший исход, и на ошибочность нехорошего предчувствия, огнём прожигающего нутро где-то в груди. На его теле многочисленные следы осколочных попаданий, из ушей стекают ручейки крови. Нет, он уже не встанет, не засмеётся, и не пошутит. Он не сможет даже ничего сказать — он мёртв.
— Нет больше пацана… ушёл; — обречённо произнёс Степан, сухим голосом.
Эти слова ему дались с трудом, на глаза его наворачивались слёзы. Мужчина старался побороть слабость — ведь он знал, что на него сейчас смотрит Алексей, и может быть его самообладание сейчас нужно парню больше всего. Мороз пил водку прямо из горла бутыли, глубокими глотками, пока Степан не вырвал бутылку из его рук:
— Хорош, ты нам нужен сейчас! Очнись, Мороз, давай, расскажи, что тут произошло?
— Он пошел отлить, — начал Мороз, голос его дрожал, — И тут, — он вновь замолчал, но остальное они уже поняли сами.
Степан на четвереньках обшаривал метр за метром, вокруг злополучной воронки. Вернувшись к костру через час, он сказал, положив на землю перед собой кусок чёрного провода:
— Растяжка. Кто-то поставил. Следы немецких башмаков, как у колодца, только размером больше. Цепочка следов ведёт к реке. Провод — военный, немецкий, медный со стальной жилой. Такие использовались во время войны для прокладки связи. Здесь провод использовали в качестве растяжки — один его конец привязан к дереву. Судя по найденным фрагментам, взорвалась противотанковая немецкая мина «TM 35», с натяжным взрывателем «ZZ 35»…
Он накрыл тело погибшего друга одеялом. Не верилось, что весёлого и жизнерадостного парня, который недавно рассуждал о жизни, смакуя многолетний коньяк, больше нет. Было похоже, что всё что происходит с Алексеем сейчас — нереально, будто бы они смотрят фильм, и происходящие их не касается. Хотелось закрыть глаза, освободив сознание от необходимого осмысливания произошедшего, освободить его от самого времени, погрузившись в глубокое забытье.
Страница 26 из 45
