Лес

Лишь остовы серых домов мрачными надгробьями возвышались над зарослями дикой крапивы. Я отыскал свой дом, увидел между сгнивших половых досок свои старые детские игрушки. Увидел вещи отца, мамины вещи, валяющиеся где попало. Крыша дома была проломлена, и сгнившие от сырости доски хрустели под ногами. Одна из них проломилась под моим весом, и я обнаружил под ней металлическую коробочку, которую с того момента, как я заблудился в лесу, я больше не видел. Судя по всему, отец тогда нашёл её, и спрятал от меня подполом. В этой коробке были мои первые трофеи. Патроны, медали, значки. Всё это было бережно сложено мною, в годы моего детства. По меркам пацанов, это было несметным сокровищем; — на лице Степан появилась грустная улыбка, пламя костра мерцало в его глазах — казалось, что огонь горит внутри них.

Он замолчал, словно бы душа его в этот миг отделилась от тела, и находилась она сейчас там — в его старом доме, заросшем и разрушенном, но всё ещё хранившим в себе тепло, человеческое тепло. Сгнившие половые доски старого дома помнили детские, босые ножки, звонкий радостный голос — колокольчиком отражавшийся от его стен. Растрескавшиеся брёвна ещё помнили запах готовящейся еды, редкие ссоры родителей, праздники, во времена которых в доме собиралось много людей, каждый из которых смеялся, радовался неведомым сухому дереву событиям. Крыша его, сделанная из щепы, принимала на себя все удары природы — и дождь, и снег, и ветер, останавливая стихию и не давая ей нарушить покой своих обитателей. Под ней жили ласточки — они каждую весну вили новые гнёзда, и через некоторое время в этих глиняных домиках уже пищали маленькие птенчики. Дом стал приютом жизни, тепла, убежищем и хранилищем для всех, кто заходил в него.

Грустная улыбка неожиданно слетела с его лица, он вновь был тут, в этом лесу, сидел у костра, в нескольких десятках метров от друга, тело которого покоилось под землёй. Он продолжил:

— Взяв коробку, я отправился в лес, к тому месту. Я много раз возвращался туда, в своих снах, и шёл туда так, словно ходил в это место каждый день. Всё мне было знакомо — гнутая берёза, поваленная ель. Я вырубил крест из берёзы, и воткнул его в землю. Кости не имеют национальности. Коробку я прикопал при выходе из леса. Больше мне никогда не снилось это место и, пожалуй, придя сейчас в этот лес, я навряд-ли смогу отыскать его.

За макушками елей показалось красноватое свечение — наступал рассвет.

— Пора! — сказал он.

Подхватив рюкзак Малыша, он быстрой походкой зашагал в сторону реки. Он не подал на прощание руку, не сказал прощальных слов, а просто ушёл, ушёл молча. Алексей хотел было остановить его — он вскочил с тёплого пня, подхватил оставленный Степаном фонарь, и побежал туда, где секунду назад растворилась во тьме спина Степана. Пробежав несколько десятков шагов в том направлении, он никого не увидел, лишь слегка покачивались потревоженные кусты.

Он бросился к палатке, принялся будить Мороза:

— Вставай, Мороз, Степан ушёл! Нужно его догнать — нельзя было его отпускать одного!

Мороз проснулся, открыл глаза, безразлично оглядел встревоженное лицо Алексея:

— Нет, тёзка, он принял решение, и теперь его уже не остановить!

Алексей обиделся на такое отношение Мороза к своему другу, ему показалось, что он боится. Но свои мысли он решил оставить при себе, не высказывая их и без того находящемуся на взводе другу. Они раздели тушёнку из банки на двоих, проглотив холодное мясо, Мороз покрутил в руке рацию, оставленную Степаном, вытащил из кармана свою, и оставил их у палатки.

— Может взять с собой?— предложил Алексей. — Степан вернётся, мы свяжемся, подождём его!

— Батареи сдохли, думаешь, он оставил бы нормальную рацию?

— Если зарядить?

— Попробуй; — сказал Мороз, кивнув головой в сторону палатки.

Оглядев различное барахло, сваленное в кучу, он увидел мотоциклетный аккумулятор Степана, пластиковый бок которого был расколот. Заметив, что Алексей увидел испорченный аккумулятор, Мороз добавил:

— Солнечной батарее тоже хана. Будто медведь специально хотел оставить нас без связи!

Взяв необходимые вещи, они направились в сторону тропы, шли почти бегом. Они направились к машине, часто останавливались, и Мороз тщательно изучал отпечатки следов на земле. Они прошли уже более двух часов, когда услышали глухой взрыв, за своей спиной. Эхо взрыва несколько раз отразилось от высоких деревьев, они остановились.

— Он подорвал их, — сказал Мороз, — Подорвал, кем бы они ни были!

Постояв в молчании с пару минут, они вновь шли дальше, Мороз стал останавливаться чаще, он видел отпечатки их с Малышом следов, но почему-то машины всё не было. Они вновь шли, Алексея колотило от предчувствия, что они вновь выйдут к поляне с холмиком и крестом. Мороз молчал, он упорно продирался сквозь заросли кустарника, не обращая внимания на бьющие в лицо ветки.