Думаю, что каждый писатель, рано или поздно, проходит через этап фан-фикшен. Или, попросту говоря, через этап подражательства — когда чужой мир пленяет настолько, что невозможно побороть в себе искушение прогуляться по его тропинкам.
Добавить в моё избранное
153 мин, 7 сек 2925
Джеймс даже затруднялся описать его.
Весь этот хаос вокруг… на самом деле не хаос. Перевёрнутые каталки, лежащие посреди проходов, слой битого стекла под ногами, шуршание в вентиляционных колодцах… Во всём чувствовалась система.
Система и хаос. Хаос и система. Так ли уж разнятся эти понятия? Система хаотична, если смотреть со стороны, но стоит попасть внутрь, и ты начинаешь чувствовать её порядок.
Ювелирно разбросанный мусор лежал именно там, где Джеймс ожидал его увидеть. Впечатление такое, словно его специально здесь положили, будто элемент некоего чужеродного дизайна. Элемент системы.
Когда он вернулся к регистратуре, Мария уже стояла там, разглядывая какие-то бумаги.
— Что это?
— Дневник, по всей видимости. Но он напечатан.
Джеймс взял у неё бумажки: без заглавий, выделений и дат — только своеобразный стиль, отличающий этого неизвестного врача. Джеймс с трудом мог читать это.
«Потенциал для развития этой болезни существует в каждом человеке, и при определённых обстоятельствах любой может быть переведён на» ту сторону«, как они говорят. Обстоятельства эти имеют чётко выраженный характер, возможно именно поэтому» обратная сторона«характеризуется ОДИНАКОВЫМИ признаками, указанными РАЗНЫМИ больными.»
Возможно, «обратная сторона» — не самое лучшее выражение. Между«здесь» и«там» нет никакой стены. Граница проходит между реальностью и нереальностью. Близко, и в то же время бесконечно далеко.
Однако, это явление не болезнь. А я врач, а не философ. Лечить здесь нечего.
Иногда я задаю себе вопрос: «Его мысли — плод больного воображения, сублимированного мозгом и разумом. Для него другой реальности просто не существует. Он счастлив ТАМ. Так почему для лечения мы должны возвращать сознание в чуждый ему мир реальности?»
Джеймс швырнул листки на пол и посмотрел на Марию:
— Больше ничего не было?
— Нет, ничего. Ни ключей, ни следов. Но знаешь, что-то не так с этим местом.
— В смысле?
— Несмотря на вывеску, это не больница.
— А что?
— Сумасшедший дом. Там на столе есть больничные карты…
Джеймс ощутил ползущий по спине холод, готовый в любую секунду схватить за горло. Сумасшедший дом. Как он раньше не догадался?! Решётки на окнах неуместны в обычной больнице…
«Боже, Лора. Куда ты ведёшь нас…?»
Только сейчас до Джеймса дошло, что Мария продолжает что-то рассказывать:
— … пациенты, у всех агрессивное поведение. Убийцы и самоубийцы. Чрезмерная склонность к насилию…
— Подожди, но как это связано с дневником? — Джеймс стоял в замешательстве, пытаясь переварить полученную информацию.
Мария изящно пожала плечами — как и всегда, она не знала или не хотела отвечать.
***
На первом этаже Лоры не было. Они по очереди проверили двери, но почти все оказались запертыми, а некоторые вообще завалены всяким хламом. Ясно, что девочка здесь не проходила, да и кто-либо ещё — тоже.
— Джеймс, подожди, — проговорила Мария и остановилась.
— Что?
— Ничего не слышишь?
Он прислушался, но госпиталь молчал, как затаившийся хищник.
— Погоди, я точно что-то слышала.
Девушка медленно прошла к большим двустворчатым дверям и приложила ухо к их ледяной поверхности. Джеймс хотел было возразить, но Мария подняла руку, призывая его к молчанию:
— Слушай.
И он услышал. Лёгкий, почти неуловимый, детский смешок донёсся из-за толстого слоя металла и с гулким эхом разлетелся по мёртвым коридорам. Сердце точно ждало этого — как отпущенная пружина, пульс подскочил почти вдвое.
— Отойди, — выдохнул Джеймс.
Он дёрнул ручку, но ничего не произошло. Замка не видно — дверь словно примёрзла к полу, а быть может завалена чем-то с другой стороны…
— Джеймс… посмотри сюда, — Мария показала на разбитую кнопочную панель. — Причина в этом?
«Механизм просто заклинило. Но тогда как прошла Лора?»
— Должен быть другой способ, — прошептал он.
— Что?
— Должен быть другой способ попасть туда.
— Я видела карту у входа…
… Бумага была старая и рассыпалась прямо в руках. Тем не менее все надписи ещё можно было разобрать.
— Нам туда не попасть. На окнах решётки, а выход только один — и тот заперт.
— Погоди. Этот квадрат вроде лифт. Видишь букву «Л»?
— И ты так уверена, что это лифт?
Мария подняла голову, и Джеймс догадался, что она и сама удивилась собственной осведомлённости.
— Я… я не знаю. Просто в голову пришло. Я не…
— Ладно, неважно. Думаешь он работает?
— Проверим, — сказала она и посмотрела на Джеймса.
«Смотрит — будто смеётся надо мной»…
Старый замок треснул с первого же удара.
Весь этот хаос вокруг… на самом деле не хаос. Перевёрнутые каталки, лежащие посреди проходов, слой битого стекла под ногами, шуршание в вентиляционных колодцах… Во всём чувствовалась система.
Система и хаос. Хаос и система. Так ли уж разнятся эти понятия? Система хаотична, если смотреть со стороны, но стоит попасть внутрь, и ты начинаешь чувствовать её порядок.
Ювелирно разбросанный мусор лежал именно там, где Джеймс ожидал его увидеть. Впечатление такое, словно его специально здесь положили, будто элемент некоего чужеродного дизайна. Элемент системы.
Когда он вернулся к регистратуре, Мария уже стояла там, разглядывая какие-то бумаги.
— Что это?
— Дневник, по всей видимости. Но он напечатан.
Джеймс взял у неё бумажки: без заглавий, выделений и дат — только своеобразный стиль, отличающий этого неизвестного врача. Джеймс с трудом мог читать это.
«Потенциал для развития этой болезни существует в каждом человеке, и при определённых обстоятельствах любой может быть переведён на» ту сторону«, как они говорят. Обстоятельства эти имеют чётко выраженный характер, возможно именно поэтому» обратная сторона«характеризуется ОДИНАКОВЫМИ признаками, указанными РАЗНЫМИ больными.»
Возможно, «обратная сторона» — не самое лучшее выражение. Между«здесь» и«там» нет никакой стены. Граница проходит между реальностью и нереальностью. Близко, и в то же время бесконечно далеко.
Однако, это явление не болезнь. А я врач, а не философ. Лечить здесь нечего.
Иногда я задаю себе вопрос: «Его мысли — плод больного воображения, сублимированного мозгом и разумом. Для него другой реальности просто не существует. Он счастлив ТАМ. Так почему для лечения мы должны возвращать сознание в чуждый ему мир реальности?»
Джеймс швырнул листки на пол и посмотрел на Марию:
— Больше ничего не было?
— Нет, ничего. Ни ключей, ни следов. Но знаешь, что-то не так с этим местом.
— В смысле?
— Несмотря на вывеску, это не больница.
— А что?
— Сумасшедший дом. Там на столе есть больничные карты…
Джеймс ощутил ползущий по спине холод, готовый в любую секунду схватить за горло. Сумасшедший дом. Как он раньше не догадался?! Решётки на окнах неуместны в обычной больнице…
«Боже, Лора. Куда ты ведёшь нас…?»
Только сейчас до Джеймса дошло, что Мария продолжает что-то рассказывать:
— … пациенты, у всех агрессивное поведение. Убийцы и самоубийцы. Чрезмерная склонность к насилию…
— Подожди, но как это связано с дневником? — Джеймс стоял в замешательстве, пытаясь переварить полученную информацию.
Мария изящно пожала плечами — как и всегда, она не знала или не хотела отвечать.
***
На первом этаже Лоры не было. Они по очереди проверили двери, но почти все оказались запертыми, а некоторые вообще завалены всяким хламом. Ясно, что девочка здесь не проходила, да и кто-либо ещё — тоже.
— Джеймс, подожди, — проговорила Мария и остановилась.
— Что?
— Ничего не слышишь?
Он прислушался, но госпиталь молчал, как затаившийся хищник.
— Погоди, я точно что-то слышала.
Девушка медленно прошла к большим двустворчатым дверям и приложила ухо к их ледяной поверхности. Джеймс хотел было возразить, но Мария подняла руку, призывая его к молчанию:
— Слушай.
И он услышал. Лёгкий, почти неуловимый, детский смешок донёсся из-за толстого слоя металла и с гулким эхом разлетелся по мёртвым коридорам. Сердце точно ждало этого — как отпущенная пружина, пульс подскочил почти вдвое.
— Отойди, — выдохнул Джеймс.
Он дёрнул ручку, но ничего не произошло. Замка не видно — дверь словно примёрзла к полу, а быть может завалена чем-то с другой стороны…
— Джеймс… посмотри сюда, — Мария показала на разбитую кнопочную панель. — Причина в этом?
«Механизм просто заклинило. Но тогда как прошла Лора?»
— Должен быть другой способ, — прошептал он.
— Что?
— Должен быть другой способ попасть туда.
— Я видела карту у входа…
… Бумага была старая и рассыпалась прямо в руках. Тем не менее все надписи ещё можно было разобрать.
— Нам туда не попасть. На окнах решётки, а выход только один — и тот заперт.
— Погоди. Этот квадрат вроде лифт. Видишь букву «Л»?
— И ты так уверена, что это лифт?
Мария подняла голову, и Джеймс догадался, что она и сама удивилась собственной осведомлённости.
— Я… я не знаю. Просто в голову пришло. Я не…
— Ладно, неважно. Думаешь он работает?
— Проверим, — сказала она и посмотрела на Джеймса.
«Смотрит — будто смеётся надо мной»…
Старый замок треснул с первого же удара.
Страница 21 из 46
