Думаю, что каждый писатель, рано или поздно, проходит через этап фан-фикшен. Или, попросту говоря, через этап подражательства — когда чужой мир пленяет настолько, что невозможно побороть в себе искушение прогуляться по его тропинкам.
Добавить в моё избранное
153 мин, 7 сек 2936
«Может быть в этом ответ — чтобы проснуться нужно умереть? Иначе этот кошмар не отогнать. А что, если»…
Джеймс вынул из кармана карту, найденную в госпитале, и ключ. На бумаге была пометка — «Историческое общество». Обведена чёрным маркером.
«От судьбы не уйдёшь. Любая история может иметь два финала.»
Я могу умереть. Погибнуть здесь и сейчас, — просто пустив себе пулю в лоб. Но это не выход. Нужно дойти до конца. И преодолеть страх. Найти источник, питающий этот кошмар«.»
Джеймс глубоко вздохнул и вышел наружу.
***
«Историческое общество Безмолвного Холма.»
Земля «Толука» — гласил дорожный щит, подсвеченный лучом фонаря. Джеймс задержался на нём взглядом и невольно замедлил ход. Возникло странное ощущение… словно осталось совсем немного.
Но… Сколько часов он уже блуждает в этом мраке, сам толком не зная, что ищет? Сколько времени он уже в этом городе? Сколько?
Влажная одежда раздражала кожу, а ручка пистолета натёрла мозоль.
Джеймс медленно шёл дальше. Силы почти оставили его… а возможно, их никогда и не было.
Три долгих года выжали из него весь запас жизненной энергии. Пока он держался лишь благодаря надежде… надежде на невозможное, даже абсурдное. Ночной город растянулся в один большой кровавый кошмар. Раскачивающийся луч фонаря завораживал, погружая в транс. Перед глазами всплывали размытые фигуры, тут же растворявшиеся в сжимающемся кольце тьмы.
Мысли покинули его. Джеймс просто шёл.
***
Железный ключ вошёл в замок, осыпав руку мелкой ржавой пылью. Щ-щёлк! — и вход свободен.
«Историческое общество» разительно отличалось от всех прочих зданий — чисто, светло, тепло… Единственное«но» — дверь в соседнюю комнату. Вывернутая и выдранная с корнями, одна из створок лежала на полу, а вторая каким-то чудом ещё держалась на одной петле. Джеймс закрыл глаза и сжал зубы… Хватит обманывать самого себя. Он прекрасно знал, кто здесь прошёл.
Переступив через порог, Джеймс сразу увидел ЕГО. Своего врага. Тот просто стоял и смотрел вперёд. Джеймс не видел глаз, но всем сердцем чувствовал его тяжёлый, холодный, беспощадный взгляд.
… всего лишь картина…
Старая и отсыревшая, но в неприкосновенности сохранившая гнилой образ страха. Палач держал в руке громадное копьё, холодное прикосновение которого Джеймс уже успел почувствовать на собственной шкуре. Местность позади палача утопала в тумане, изредка прерываясь большими ржавыми клетками, подвешенными на тросах и уходящих во мглу. В них были люди. Мёртвые люди. Грифы давно склевали всё мясо, а то, что осталось, давно протухло, припекаемое солнцем, поливаемое дождями, ласкаемое туманом…
Джеймсу стало дурно. Причём не столько физически, сколько морально. Город выигрывал битву. А сознание дало опасную трещину.
Рука поднялась сама собой, указательный палец вздрогнул. Дымящаяся дыра появилась в центре пропитанного кровью колпака палача, и Джеймс сразу почувствовал облегчение. Но ненадолго.
«Туман — единственное, что осталось от их преступления» — было написано под картиной.
Джеймс развернулся и медленно прошёл в следующую комнату, чувствуя за спиной незримое присутствие. Злые глаза невидимого врага буквально ввинчивали в затылок острое сверло ненависти. Мужчина чувствовал это, как чувствовал и то, что скоро… он всё выяснит.
И выяснит до конца.
Быть может за следующей дверью…
… которая распахнулась сама, едва Джеймс дотронулся до ручки. Поток воздуха вырвался из комнаты, холодя кожу и обмораживая вспотевший лоб. Запах этого сквозняка, мёртвый, напоминающий запах свежей могилы, был омерзителен. Джеймс подумал, что именно так должна пахнуть свежая могила.
Левая стена комнаты была… пробита. В ней зияла дыра — гораздо выше человека и порядочной ширины. Джеймс осторожно подошёл поближе и посветил — луч нырнул во мрак, но утонул в его ледяных объятиях.
Чем-то невыносимо зловещим веяло от этого места. Джеймс почувствовал это отчётливо и намного сильнее, чем во всём остальном городе. Именно в этом месте стиралась грань между реальным и нереальным, между «здесь» и«там».
Уходящий в чёрную бесконечность туннель казался дорогой в ад.
Мужчина застыл у разрушенной стены, не решаясь сделать первый шаг. Растерянность… и плохо скрываемое отчаяние. Готов ли он? Всё окончательно запуталось в этом сложном и одновременно простом городе. В который раз в голове завертелся вопрос «что здесь происходит?». Но ответа опять не было. Безмолвный Холм не хотел опровергать своё название.
Всё здесь «не так». Абсолютно всё! Эти картины на стенах… они неправильны и… и… ненормальны. Странная дыра на ровном металлическом полу; портрет директора госпиталя; сама больница, стоящая посреди пустоши…
«1880г. Больница» Небесный Ручей«. Построена в разгар эпидемии чумы, бушевавшей в этих местах.
Джеймс вынул из кармана карту, найденную в госпитале, и ключ. На бумаге была пометка — «Историческое общество». Обведена чёрным маркером.
«От судьбы не уйдёшь. Любая история может иметь два финала.»
Я могу умереть. Погибнуть здесь и сейчас, — просто пустив себе пулю в лоб. Но это не выход. Нужно дойти до конца. И преодолеть страх. Найти источник, питающий этот кошмар«.»
Джеймс глубоко вздохнул и вышел наружу.
***
«Историческое общество Безмолвного Холма.»
Земля «Толука» — гласил дорожный щит, подсвеченный лучом фонаря. Джеймс задержался на нём взглядом и невольно замедлил ход. Возникло странное ощущение… словно осталось совсем немного.
Но… Сколько часов он уже блуждает в этом мраке, сам толком не зная, что ищет? Сколько времени он уже в этом городе? Сколько?
Влажная одежда раздражала кожу, а ручка пистолета натёрла мозоль.
Джеймс медленно шёл дальше. Силы почти оставили его… а возможно, их никогда и не было.
Три долгих года выжали из него весь запас жизненной энергии. Пока он держался лишь благодаря надежде… надежде на невозможное, даже абсурдное. Ночной город растянулся в один большой кровавый кошмар. Раскачивающийся луч фонаря завораживал, погружая в транс. Перед глазами всплывали размытые фигуры, тут же растворявшиеся в сжимающемся кольце тьмы.
Мысли покинули его. Джеймс просто шёл.
***
Железный ключ вошёл в замок, осыпав руку мелкой ржавой пылью. Щ-щёлк! — и вход свободен.
«Историческое общество» разительно отличалось от всех прочих зданий — чисто, светло, тепло… Единственное«но» — дверь в соседнюю комнату. Вывернутая и выдранная с корнями, одна из створок лежала на полу, а вторая каким-то чудом ещё держалась на одной петле. Джеймс закрыл глаза и сжал зубы… Хватит обманывать самого себя. Он прекрасно знал, кто здесь прошёл.
Переступив через порог, Джеймс сразу увидел ЕГО. Своего врага. Тот просто стоял и смотрел вперёд. Джеймс не видел глаз, но всем сердцем чувствовал его тяжёлый, холодный, беспощадный взгляд.
… всего лишь картина…
Старая и отсыревшая, но в неприкосновенности сохранившая гнилой образ страха. Палач держал в руке громадное копьё, холодное прикосновение которого Джеймс уже успел почувствовать на собственной шкуре. Местность позади палача утопала в тумане, изредка прерываясь большими ржавыми клетками, подвешенными на тросах и уходящих во мглу. В них были люди. Мёртвые люди. Грифы давно склевали всё мясо, а то, что осталось, давно протухло, припекаемое солнцем, поливаемое дождями, ласкаемое туманом…
Джеймсу стало дурно. Причём не столько физически, сколько морально. Город выигрывал битву. А сознание дало опасную трещину.
Рука поднялась сама собой, указательный палец вздрогнул. Дымящаяся дыра появилась в центре пропитанного кровью колпака палача, и Джеймс сразу почувствовал облегчение. Но ненадолго.
«Туман — единственное, что осталось от их преступления» — было написано под картиной.
Джеймс развернулся и медленно прошёл в следующую комнату, чувствуя за спиной незримое присутствие. Злые глаза невидимого врага буквально ввинчивали в затылок острое сверло ненависти. Мужчина чувствовал это, как чувствовал и то, что скоро… он всё выяснит.
И выяснит до конца.
Быть может за следующей дверью…
… которая распахнулась сама, едва Джеймс дотронулся до ручки. Поток воздуха вырвался из комнаты, холодя кожу и обмораживая вспотевший лоб. Запах этого сквозняка, мёртвый, напоминающий запах свежей могилы, был омерзителен. Джеймс подумал, что именно так должна пахнуть свежая могила.
Левая стена комнаты была… пробита. В ней зияла дыра — гораздо выше человека и порядочной ширины. Джеймс осторожно подошёл поближе и посветил — луч нырнул во мрак, но утонул в его ледяных объятиях.
Чем-то невыносимо зловещим веяло от этого места. Джеймс почувствовал это отчётливо и намного сильнее, чем во всём остальном городе. Именно в этом месте стиралась грань между реальным и нереальным, между «здесь» и«там».
Уходящий в чёрную бесконечность туннель казался дорогой в ад.
Мужчина застыл у разрушенной стены, не решаясь сделать первый шаг. Растерянность… и плохо скрываемое отчаяние. Готов ли он? Всё окончательно запуталось в этом сложном и одновременно простом городе. В который раз в голове завертелся вопрос «что здесь происходит?». Но ответа опять не было. Безмолвный Холм не хотел опровергать своё название.
Всё здесь «не так». Абсолютно всё! Эти картины на стенах… они неправильны и… и… ненормальны. Странная дыра на ровном металлическом полу; портрет директора госпиталя; сама больница, стоящая посреди пустоши…
«1880г. Больница» Небесный Ручей«. Построена в разгар эпидемии чумы, бушевавшей в этих местах.
Страница 29 из 46
