Квартира превращалась в бордель. Подобные метаморфозы раздражали, возмущали и даже пугали. После долгих размышлений Лиза все же решила заложить подружку хозяйке, как только та вернется из командировки…
Добавить в моё избранное
149 мин, 42 сек 7986
Молчаливый молочно-снежный парк рядом с домом нагонял на Лизу уныние. Когда она проходила по нему, возвращаясь с занятий, возникало такое чувство, что природа сговорилась с людьми. И сговор этот предполагал ввести Лизу в состояние глубокой и затяжной депрессии. Иначе, чем можно было объяснить поведение окружающих?
Юля приходила на занятия злой и раздраженной. Все объяснялось тем, что ее брат подхватил воспаление легких. Ребята, узнав причину, стали более снисходительными и терпимыми.
Соня откровенно забила на учебу. Редко появляясь на парах, девушка оставалась безучастной к замечаниям, как преподавателей, так и друзей. Любительница альтернативной музыки теряла вес и бледнела на глазах. Большие темные круги залегли под глазами. Взгляд, совсем недавно такой живой и смеющийся, поражал своей мертвенной глубиной, ничего не выражающей пропастью.
На все расспросы друзей Соня безразлично отвечала, что у нее все в порядке, чего и им желает. Нужно было что-то делать. Но что? Лиза сама придумать ничего стоящего не могла, а друзья, странным образом, увязли в собственных проблемах.
Взять, к примеру, хотя бы Таню. С каждым днем она становилась подозрительнее. Расспрашивая Лизу, как та провела минувший вечер, внимательно вглядывалась, стремясь поймать ее на лжи.
Лиза прекрасно понимала, что дело в Максиме. Если бы Таня прямо спросила ее, как у них складываются отношения, честно рассказала бы все, как есть. Но подруга вела себя так, будто бы вокруг полно вражеских шпионов. И Лиза не нашла оптимального выхода, как принять правила ее игры. Разумнее переждать, чем пытаться переиграть организатора игры…
Похоже, только Олег оставалась спокойным, как всегда, хоть и не оставался безучастным по отношении к страданиям друзей. Он переживал больше всего за Юлю. И волновался не столько из-за того, что боготворил ее, сколько потому, что знал ее лучше, чем остальные.
Многие на их потоке недолюбливали девушку — в их глазах она казалась холодной стервой. Красивая, умная, невозмутимая, она вызывала зависть своими вольными взглядами и независимым поведением. Рядом с ней многие чувствовали себя частью серой массы, а подобное невыносимо злит. И лишь близкие друзья знали о ней правду.
Юля была фактически сиротой. Мать умерла сразу после вторых родов. Отец, оставшись один с четырнадцатилетней дочкой и грудным сыном, вынужден был снова жениться.
Так получилось, что Юля не нашла общего языка с мачехой, но в то же время никаких ущемлений с ее стороны не чувствовала. Лишь год назад родительская квартира перестала быть для нее домом. Отца, занимающегося не совсем легальным бизнесом, подставил новый партнер, и он получил внушительный срок. Вот тогда мачеха показала свои коготки. Нет, детей в материальном плане она не ущемляла, не превратила Юлю в Золушку. Просто девушка вдруг узнала, какая она глупая, бездарная, злая, неблагодарная, подлая тварь… Мачеха умела подбирать характеристики! Моральное унижение не могло оставить глубокий след в душе сильной натуры. Единственное, за что беспокоилась девушка, это душевное здоровье младшего брата.
Детская психика — чистая доска, на которую опыт общения с мачехой наносил глубокие губительные знаки, вследствие чего мальчик рос меланхоликом, истеричным и нелюдимым. Юля, увлекающаяся психологией, переживала за брата, опасаясь, что благодаря стараниям мачехи он может вырасти маньяком.
Ольга Николаевна не была злой женщиной. Ее поведение объяснялось просто: она завидовала падчерице, ненавидела ее за то, что та была молодой, чистой и талантливой. Женщину раздражала неуязвимость девочки, ее равнодушие. Единственным слабым местом Юлии был Славик.
И Ольга Николаевна, жалея свою неудавшуюся судьбу, била по этому месту, вымещая на детях свою злобу…
Юля вернулась домой поздно — после пар она зашла к Соне. Подруга беспокоила ее своими бесконечными прогулами, и она попыталась вызвать ее на откровенный разговор. Соня душу открывать не захотела — по-хамски потребовала оставить ее в покое и еще больше замкнулась в себе…
В квартире тихо, мачехи, не смотря на позднее время, дома не было. Юля бесшумно, чтобы не разбудить брата, прошлась по коридору и, так как ужинать совсем не хотелось, сразу пошла в свою комнату.
Включила свет — и ахнула. В комнате все было перевернуто верх дном. Похоже, мачеха снова устроила проверочный рейд. Вредная баба постоянно лазила в ее вещах, ища что-нибудь такое, за что можно наказать падчерицу. Не находя запретного, Ольга Николаевна начала отбирать у нее книги. Стоило ей решить, что эта книга вредна для ее «любимой доченьки», и Юля попадала под домашний арест.
Увидев в комнате привычный уже разгром, девушка обреченно вздохнула и принялась разлаживать вещи.
На этот раз мачеха у нее ничего не нашла. Сегодня Юля отнесла к Соне книгу, которую Ольга Николаевна уж точно отобрала бы.
Юля приходила на занятия злой и раздраженной. Все объяснялось тем, что ее брат подхватил воспаление легких. Ребята, узнав причину, стали более снисходительными и терпимыми.
Соня откровенно забила на учебу. Редко появляясь на парах, девушка оставалась безучастной к замечаниям, как преподавателей, так и друзей. Любительница альтернативной музыки теряла вес и бледнела на глазах. Большие темные круги залегли под глазами. Взгляд, совсем недавно такой живой и смеющийся, поражал своей мертвенной глубиной, ничего не выражающей пропастью.
На все расспросы друзей Соня безразлично отвечала, что у нее все в порядке, чего и им желает. Нужно было что-то делать. Но что? Лиза сама придумать ничего стоящего не могла, а друзья, странным образом, увязли в собственных проблемах.
Взять, к примеру, хотя бы Таню. С каждым днем она становилась подозрительнее. Расспрашивая Лизу, как та провела минувший вечер, внимательно вглядывалась, стремясь поймать ее на лжи.
Лиза прекрасно понимала, что дело в Максиме. Если бы Таня прямо спросила ее, как у них складываются отношения, честно рассказала бы все, как есть. Но подруга вела себя так, будто бы вокруг полно вражеских шпионов. И Лиза не нашла оптимального выхода, как принять правила ее игры. Разумнее переждать, чем пытаться переиграть организатора игры…
Похоже, только Олег оставалась спокойным, как всегда, хоть и не оставался безучастным по отношении к страданиям друзей. Он переживал больше всего за Юлю. И волновался не столько из-за того, что боготворил ее, сколько потому, что знал ее лучше, чем остальные.
Многие на их потоке недолюбливали девушку — в их глазах она казалась холодной стервой. Красивая, умная, невозмутимая, она вызывала зависть своими вольными взглядами и независимым поведением. Рядом с ней многие чувствовали себя частью серой массы, а подобное невыносимо злит. И лишь близкие друзья знали о ней правду.
Юля была фактически сиротой. Мать умерла сразу после вторых родов. Отец, оставшись один с четырнадцатилетней дочкой и грудным сыном, вынужден был снова жениться.
Так получилось, что Юля не нашла общего языка с мачехой, но в то же время никаких ущемлений с ее стороны не чувствовала. Лишь год назад родительская квартира перестала быть для нее домом. Отца, занимающегося не совсем легальным бизнесом, подставил новый партнер, и он получил внушительный срок. Вот тогда мачеха показала свои коготки. Нет, детей в материальном плане она не ущемляла, не превратила Юлю в Золушку. Просто девушка вдруг узнала, какая она глупая, бездарная, злая, неблагодарная, подлая тварь… Мачеха умела подбирать характеристики! Моральное унижение не могло оставить глубокий след в душе сильной натуры. Единственное, за что беспокоилась девушка, это душевное здоровье младшего брата.
Детская психика — чистая доска, на которую опыт общения с мачехой наносил глубокие губительные знаки, вследствие чего мальчик рос меланхоликом, истеричным и нелюдимым. Юля, увлекающаяся психологией, переживала за брата, опасаясь, что благодаря стараниям мачехи он может вырасти маньяком.
Ольга Николаевна не была злой женщиной. Ее поведение объяснялось просто: она завидовала падчерице, ненавидела ее за то, что та была молодой, чистой и талантливой. Женщину раздражала неуязвимость девочки, ее равнодушие. Единственным слабым местом Юлии был Славик.
И Ольга Николаевна, жалея свою неудавшуюся судьбу, била по этому месту, вымещая на детях свою злобу…
Юля вернулась домой поздно — после пар она зашла к Соне. Подруга беспокоила ее своими бесконечными прогулами, и она попыталась вызвать ее на откровенный разговор. Соня душу открывать не захотела — по-хамски потребовала оставить ее в покое и еще больше замкнулась в себе…
В квартире тихо, мачехи, не смотря на позднее время, дома не было. Юля бесшумно, чтобы не разбудить брата, прошлась по коридору и, так как ужинать совсем не хотелось, сразу пошла в свою комнату.
Включила свет — и ахнула. В комнате все было перевернуто верх дном. Похоже, мачеха снова устроила проверочный рейд. Вредная баба постоянно лазила в ее вещах, ища что-нибудь такое, за что можно наказать падчерицу. Не находя запретного, Ольга Николаевна начала отбирать у нее книги. Стоило ей решить, что эта книга вредна для ее «любимой доченьки», и Юля попадала под домашний арест.
Увидев в комнате привычный уже разгром, девушка обреченно вздохнула и принялась разлаживать вещи.
На этот раз мачеха у нее ничего не нашла. Сегодня Юля отнесла к Соне книгу, которую Ольга Николаевна уж точно отобрала бы.
Страница 31 из 44
