Которое подают холодным

«Молитвослов Немезиды» Юля прочла на одном дыхании, не отрываясь, и сразу же попала под власть этой книги. Главная мысль«Молитвослова» о том, что месть — неотъемлемое право любого обиженного существа импонировала. А идея — попросить богиню отмщения наказать своих недругов — вообще восхитила девушку, она даже на несколько секунд почувствовала себя язычницей, живущей по древнему закону«око за око, зуб за зуб».

Разлаживая вещи на место, она услышала странный звук. Замерла, испуганно прислушиваясь. Всхлип раздался снова.

Девушка заглянула под кровать — сердце в груди болезненно сжалось. Младший брат спал на голом полу, сжавшись в комок и всхлипывая сквозь сон.

Юля обеспокоено разбудила брата.

— Славик, солнышко, что ты здесь делаешь? Нельзя же лежать на холодном полу — ты еще болен…

Мальчик испуганно протер глаза — и с облегчением выполз из-под кровати.

— Юлечка, тебя так долго не было! Я так ждал тебя, так ждал!

— Солнышко, что случилось?

Брат молча обнял Юлю, уткнувшись головой в ее плечо.

— Снова Олька кричала на тебя? Не переживай, зайчик, все образуется, меньше обращай на нее внимание. Слышишь? Игнорируй ее — и она перестанет тебя трогать.

Девушка успокаивающе с нежностью гладила его по голове и плечам. Мальчик слегка вздрогнул, стоило ей провести по спине.

— А ну снимай свитер! — резко потребовала сестра.

Спину мальчишки покрывали багряные, синие полосы и квадратики.

— Это она? — едва слышно прошептала Юля.

Губы девушки побелели и слегка дрожали.

— Я не виноват, — пряча лицо на груди сестры, произнес Славик. — Я не трогал ее! Она вышла из твоей комнаты и стала молча бить меня выбивалкой…

Мальчик горько расплакался — до этого дня мачеха его никогда не била. И он не мог понять, за что его наказали.

Юлия сидела на кухне в темноте, освещенная только лишь луной. Причудливые тени, сплетаясь, заползали в комнату сквозь окно. Мачеха задерживалась. Вспоминая все случаи унижения, девушка подогревала в себе гнев. Как же она ненавидела эту женщину! Ненависть душила ее, ярость мешала думать трезво.

Мачеха подняла руку на ее брата. Она ударила беззащитного больного ребенка, которого обещала своему мужу беречь и любить. Разве после этого она не зверь?! Куда же ты смотришь, Господи?!

Но, Бог, вероятно, ничего не видел. Или Ему было все равно… И ничто не могло помешать черным мыслям, опутывающим ее.

В дверях дважды провернулся ключ. Юля напряженно вслушивалась, как мачеха, раздеваясь, весело напевала себе что-то под нос. Она всегда мурлыкала песенки, когда возвращалась от своего любовника.

В письмах к отцу Юля никогда даже словом не обмолвилась, что жена изменяет ему. Никогда она не писала том, как мачеха относится к его детям. Никогда… Ей хотелось, чтобы он не беспокоился о них.

Ольга Николаевна, не включая свет, зашла на кухню — и застыла, увидев застывшую фигурку падчерицы. В свои сорок шесть лет она оставалась привлекательной, моложавой женщиной, полнотелой, но с величественной осанкой балерины. Женщиной, которая боялась старости и хотела прожить годы увядания, опираясь на крепкое мужское плечо. Но мужчины у нее больше не было. Зато на шее висел досадный груз — своевольная девчонка и ее болезненный брат…

— Чего уставилась? Марш спать! — прикрикнула мачеха на девушку.

— Я не уйду, пока не получу от вас ответы, — спокойно произнесла девушка, подливая себе в чашку горького чая.

Мачеха натянуто рассмеялась, поправляя выбившуюся из прически черную кокетливую прядь. Женщина неожиданно услышала в голосе падчерицы что-то новое и пожалела, что не сдержалась, выместив раздражение на сопляке.

— Ты из-за пацана? — догадалась Ольга Николаевна. — Щенок получил по заслугам — пусть знает, как крутиться у взрослых под ногами.

Юлия задрожала от гнева.

— А отцу вы расскажете о новых метолах «воспитания»?!

— Можешь забыть о своем папочке на много лет, — презрительно скривилась мачеха. — Я разговаривала с адвокатом — на вашего папулю завели еще одно дело…

Девушка побледнела.

— Пусть так, но это не дает вам право изменять ему и избивать его детей.

— Что ты сказала?! — взвизгнула Ольга Николаевна. — Я? Изменяю?! Да как ты смеешь, шлюшка белобрысая?!

Мачеха внезапно схватила падчерицу за волосы и с силой ударила ее лицом о стол.

— Я вобью эту клевету обратно тебе в глотку! — и она снова приложила Юлю головой о стол.

Кровь из разбитого носа, капающая на пеструю клеенку, словно пробудила ее ото сна.

Крича от боли, девушка вырвалась из захвата, оставляя в руках мучительницы клок волос, и отскочила в угол, к мойке.

— Вы с ума сошли! Что вы делаете?!

— Воспитываю тебя, дрянь, чтобы знала свое место, — гадливо отряхивая пальцы от прилипших волос, сказала Ольга Николаевна и рассмеялась.