Проснувшись и открыв глаза, Альфред, прежде всего, увидел своё отражение в зеркале, которое стояло напротив его кровати. Почему-то он этого отражения испугался; показалось ему, что какой-то другой, незнакомый человек смотрит на него.
Добавить в моё избранное
150 мин, 21 сек 19612
Она тоже старалась ничего не пропустить, и то снимала, то одевала те грязные ошмётки, в которые превратилась её одежда.
Видно, тем червякам, которые уже почти созрели, очень хотелось до неё добраться, и они белись в своих яйцах — пытались их пробить, отчего стенки опасно выгибались, но пока что им не удавалось вырваться.
Наконец и Елена завершила этот процесс. Теперь она весьма напоминала одного из обитателей ада, бесформенного и уродливого, и неопределённого пола. Она сказала:
— Хорошо, что здесь нет зеркал. А то бы ещё увидела себя…
Она подхватила Альфреда, и поспешно пошла по следам Адольфа туда, где вздымались раскалённые валы, к огненному морю.
— Тише… Постарайся идти тише… Видишь, песок здесь разрыт… И это было совсем недавно… Похититель где-то поблизости…
Они уже не меньше часа брели вдоль берега. В нескольких метрах от них с яростным воем впивались в раскалённую добела твердь лавовые волны. Вновь и вновь эта твердь сотрясалась, а в воздухе кружили каскады жирных, никак не желающих меркнуть искр.
Иногда из неистовствующей огненной стихии вырывались, росчерками разрезая дымчатый воздух багровые молнии.
Там, где шагала Елена, поверхность была покрыта красноватыми, острыми камешками, которые иногда вспыхивали, подпрыгивали и испускали из себя облачка зеленоватого пара, от которого не могла защитить даже окружавшая людей слизь — в глазах у них перчило, Альфред чихал, а Елена ещё и кашляла.
Но всё же самые громкие звуки, которые они издавали, был скрип. Та слизь, которой они себя намазали, теперь ссохлась, стала твёрдой как панцирь, двигаться стало труднее, но всё же ещё можно было. Но скрипа можно было избежать, только остановившись на месте и не разговаривая. Ведь и челюсти, когда Альфред ими двигал, скрипели как у несмазанного робота.
Что касается Адольфа, то он уже не оставлял слизистых следов. Они преследовали похитителя по другим приметам. Несложно было заметить, что Альфред то и дело останавливался и что-то выкапывал или что-то искал под покрывавшими побережье камнями. Часто можно было увидеть эти ямки и ямы, по краям которых сохранились отпечатки от кроссовок Альфреда.
Правда, самого Адольфа пока что не было видно. Но это и не удивительно. То и дело налетали плотные дымчатые валы, к тому же из побережья торчали похожие на клыки скалы, валялись высокие каменные глыбы. В общем — видимость была чрезвычайно низкой.
И Елена говорила:
— Я стараюсь идти тихо. Но, чтобы сделать хотя бы какое-то движение, приходиться очень напрягаться. Я дёргаюсь, и получается этот скрип…
— Ну, так ты ползи, — посоветовал Альфред.
Елена пригнулась к самой поверхности, и поползла на четвереньках…
Вот Альфред произнёс:
— Прошу тебя — тише.
Елена остановилась, и тоже расслышала доносившийся спереди скрип.
— Скрипит, скрипит, — злорадно произнёс, тоже поскрипывая, Альфред. — Ну, так как я могу только советы давать, действовать придётся тебе. Задание такое: подползёшь к грабителю и чем-нибудь тяжёлым оглушишь его по голове. Бей, не жалей — голова всё равно не моя, а злодейская… Ох, только сейчас вспомнил, что он же слепой. Так что ты можешь даже и не ползти. Иди хоть в полный рост — он тебя всё равно только по звукам засечь сможет.
На что девушка ответила:
— Лучше я всё-таки и дальше ползти буду. Так как-то спокойнее. Ну а что касается удара по голове, то не знаю — получиться ли. Никого прежде никого по голове не била…
— А ты на меня погляди. Видишь, во что я превратился?… И всё по его «милости». Так что лучше не его, а меня пожалей.
— Ладно. Ладно, я постараюсь.
И Елена, продолжая осторожно придерживать Альфреда, поползла дальше. Вот обогнула очередной утёс, и увидела — среди камней, сидит, согнувшись, выковыривает что-то из почвы Адольф.
Он сидел, повернувшись к ним спиной, и поэтому не мог их видеть.
— Ещё тише ползи, — посоветовал Альфред.
Но Альфред слишком был возбуждён, поэтому и дёрнул челюстями через чур сильно. Раздавшийся при этом скрип привлёк внимание Адольфа, он обернулся, и гаркнул:
— Кто здесь?!
Налетела очередная дымовая завеса, и закрыла Елену. Девушка упала на спину за высокий камень, и, прижимая Альфреда к груди, шепнула ему:
— Кажется, не заметил…
И вновь — скрипящий крик Адольфа:
— Кто здесь?!
Елена вжалась спиной в раскалённую твердь, замерла. Также не двигался и Альфред. Баронесса продолжала пребывать в своей нирване…
Зато отчётливо раздавались скрежещущие шаги Адольфа. Он ворчал:
— Знаю, знаю. Кто-то забрался сюда и хочет поживиться ракушками. Но не выйдет. Ракушки мои. Мои. И ещё раз мои! Хочешь подкрасться ко мне потихоньку и всадить нож в спину. Не-ет, я до тебя первым доберусь.
Видно, тем червякам, которые уже почти созрели, очень хотелось до неё добраться, и они белись в своих яйцах — пытались их пробить, отчего стенки опасно выгибались, но пока что им не удавалось вырваться.
Наконец и Елена завершила этот процесс. Теперь она весьма напоминала одного из обитателей ада, бесформенного и уродливого, и неопределённого пола. Она сказала:
— Хорошо, что здесь нет зеркал. А то бы ещё увидела себя…
Она подхватила Альфреда, и поспешно пошла по следам Адольфа туда, где вздымались раскалённые валы, к огненному морю.
— Тише… Постарайся идти тише… Видишь, песок здесь разрыт… И это было совсем недавно… Похититель где-то поблизости…
Они уже не меньше часа брели вдоль берега. В нескольких метрах от них с яростным воем впивались в раскалённую добела твердь лавовые волны. Вновь и вновь эта твердь сотрясалась, а в воздухе кружили каскады жирных, никак не желающих меркнуть искр.
Иногда из неистовствующей огненной стихии вырывались, росчерками разрезая дымчатый воздух багровые молнии.
Там, где шагала Елена, поверхность была покрыта красноватыми, острыми камешками, которые иногда вспыхивали, подпрыгивали и испускали из себя облачка зеленоватого пара, от которого не могла защитить даже окружавшая людей слизь — в глазах у них перчило, Альфред чихал, а Елена ещё и кашляла.
Но всё же самые громкие звуки, которые они издавали, был скрип. Та слизь, которой они себя намазали, теперь ссохлась, стала твёрдой как панцирь, двигаться стало труднее, но всё же ещё можно было. Но скрипа можно было избежать, только остановившись на месте и не разговаривая. Ведь и челюсти, когда Альфред ими двигал, скрипели как у несмазанного робота.
Что касается Адольфа, то он уже не оставлял слизистых следов. Они преследовали похитителя по другим приметам. Несложно было заметить, что Альфред то и дело останавливался и что-то выкапывал или что-то искал под покрывавшими побережье камнями. Часто можно было увидеть эти ямки и ямы, по краям которых сохранились отпечатки от кроссовок Альфреда.
Правда, самого Адольфа пока что не было видно. Но это и не удивительно. То и дело налетали плотные дымчатые валы, к тому же из побережья торчали похожие на клыки скалы, валялись высокие каменные глыбы. В общем — видимость была чрезвычайно низкой.
И Елена говорила:
— Я стараюсь идти тихо. Но, чтобы сделать хотя бы какое-то движение, приходиться очень напрягаться. Я дёргаюсь, и получается этот скрип…
— Ну, так ты ползи, — посоветовал Альфред.
Елена пригнулась к самой поверхности, и поползла на четвереньках…
Вот Альфред произнёс:
— Прошу тебя — тише.
Елена остановилась, и тоже расслышала доносившийся спереди скрип.
— Скрипит, скрипит, — злорадно произнёс, тоже поскрипывая, Альфред. — Ну, так как я могу только советы давать, действовать придётся тебе. Задание такое: подползёшь к грабителю и чем-нибудь тяжёлым оглушишь его по голове. Бей, не жалей — голова всё равно не моя, а злодейская… Ох, только сейчас вспомнил, что он же слепой. Так что ты можешь даже и не ползти. Иди хоть в полный рост — он тебя всё равно только по звукам засечь сможет.
На что девушка ответила:
— Лучше я всё-таки и дальше ползти буду. Так как-то спокойнее. Ну а что касается удара по голове, то не знаю — получиться ли. Никого прежде никого по голове не била…
— А ты на меня погляди. Видишь, во что я превратился?… И всё по его «милости». Так что лучше не его, а меня пожалей.
— Ладно. Ладно, я постараюсь.
И Елена, продолжая осторожно придерживать Альфреда, поползла дальше. Вот обогнула очередной утёс, и увидела — среди камней, сидит, согнувшись, выковыривает что-то из почвы Адольф.
Он сидел, повернувшись к ним спиной, и поэтому не мог их видеть.
— Ещё тише ползи, — посоветовал Альфред.
Но Альфред слишком был возбуждён, поэтому и дёрнул челюстями через чур сильно. Раздавшийся при этом скрип привлёк внимание Адольфа, он обернулся, и гаркнул:
— Кто здесь?!
Налетела очередная дымовая завеса, и закрыла Елену. Девушка упала на спину за высокий камень, и, прижимая Альфреда к груди, шепнула ему:
— Кажется, не заметил…
И вновь — скрипящий крик Адольфа:
— Кто здесь?!
Елена вжалась спиной в раскалённую твердь, замерла. Также не двигался и Альфред. Баронесса продолжала пребывать в своей нирване…
Зато отчётливо раздавались скрежещущие шаги Адольфа. Он ворчал:
— Знаю, знаю. Кто-то забрался сюда и хочет поживиться ракушками. Но не выйдет. Ракушки мои. Мои. И ещё раз мои! Хочешь подкрасться ко мне потихоньку и всадить нож в спину. Не-ет, я до тебя первым доберусь.
Страница 36 из 42
