Проснувшись и открыв глаза, Альфред, прежде всего, увидел своё отражение в зеркале, которое стояло напротив его кровати. Почему-то он этого отражения испугался; показалось ему, что какой-то другой, незнакомый человек смотрит на него.
Добавить в моё избранное
150 мин, 21 сек 19611
Стало быть, целовалась. Что ж, хорошо. Хотя я в некотором роде сейчас чувствую себя игрушкой в твоих руках.
— Мне очень жаль, — покачала своей, а не Альфредовой головой, Елена.
— Ты не видела случайно эту голову… то есть я хотел сказать чужую голову на моих плечах.
— Нет.
— Ну, я помню, куда он пошёл. Вон в сторону того утёса. Видишь?
— Да. Там плещется лавовое море. Там такой жар, что мы не сможем туда подойти. Заживо сгорим…
— И всё же мы должны идти туда. Раз он туда с моим телом пошёл, так знал, что делает. Ведь не мог же он так просто телом пожертвовать. Правильно я говорю? Для него это сокровище!
— В общем да.
— Стало быть, есть там какая-то лазеечка.
— Лазеечка куда?
— Ближе к лаве, к жару. Если и не из-за тела моего, нам всё равно к этому огненному морю придётся приближаться. Даже, возможно, совершить по нему плавание…
— Ничего себе, — вновь покачала своей, а не Альфредовой головой, Елена.
Но вот она поднялась и пошла среди острых камней. Девушка слегка покачивалась. У неё кружилась голова, она ослабла, изголодалась. И всё же в ней была решимость — идти до последнего.
Альфред спросил:
— Ну а ты расскажи о своих похождениях?
— Да что рассказывать? — молвила она. — Боль, страдания — мало ли их здесь? А всё равно — впереди нас и хорошее ждёт… Зато мне сон расчудесный виделся.
— И что же за сон?
— Летела я среди звёзд, но звёзды живыми были. Каждая звезда — то ангел бессмертный. А я всё быстрее и быстрее летела, и вот уже сияние звёзд в один туннель слилось. Всё выше и выше по тому туннелю летела я. И чувствовала я себя нотой — частью Божественной мелодии… Потом очнулась на этом берегу, телом уставшая, но душой бодрая, и знала, что ты где-то рядом. Пошла, и вскоре нашла тебя. Сначала испугалась, зарыдала, думала, больше никогда голоса твоего не услышу. А потом решила, что буду искать твоего создателя, первого Альфреда, и буду идти до последнего… А потом ты очнулся… И вот мы снова вместе…
Тут Альфред сказал:
— Смотри, а здесь наш недруг, кажется, наследил…
Елена остановилась на краю выемки.
Там лежали тёмно-сиреневые, полупрозрачные яйца. Высотой они были примерно в полтора метра. Внутри некоторых яиц плавали похожие на рогатых червей зародыши, а в некоторых — эти зародыши ещё только начинали появляться.
— Ну на что тут смотреть? — устало вздохнула Елена. — Я уже на столько всего уже насмотрелась… Теперь вот ещё и эти яйца…
— Подожди! — воскликнула голова Альфреда. — Ты посмотри — одно яйцо расколото.
— Тем хуже. Значит надо быть осторожной вдвойне, чтобы не натолкнуться на того, кто вылупился.
— В том то и дело, что никто не вылупился. Если ты внимательнее приглядишься, то заметишь, что от этого яйца в сторону огненного моря идут следы. Человеческие следы. А ещё точнее — следы Адольфа, завладевшего моим телом. Из этого я делаю вывод, что этот негодяй разбил яйцо и вымазался содержащейся в ней слизью для того, чтобы не поджариться…
— Действительно, — согласилась Елена. — Что ж, как я понимаю, и нам предстоит измазаться в этой гадости. Ну что ж поделаешь? Я думаю, что это ещё не самое страшное, что нам предстоит…
И она спустилась в эту выемку. Новое яйцо не стала раскалывать, но, прижав одной рукой голову Альфреда к своей груди, вторую руку в тёмно-сиреневую слизь, которая ещё наполовину заполняла уже расколотое Адольфом яйцо.
Вздрогнула и сказала:
— У-ух, холодная какая!
— Как раз то, что нужно, — обрадовался Альфред. — Только поторопись, Елена. Похититель мог уже далеко уйти, а я бы не хотел, чтобы он угодил с моим телом в какую-нибудь передрягу. Нет, нет — тело он мне отдаст в целости и сохранности.
Елена, осторожно уложив голову Альфреда на камень, начала вымазывать её слизью.
— Старайся! Ничего не пропускай! — наставлял он её, отплёвывая пренеприятные тёмно-сиреневые сгустки, которые попадали ему на губы. — Сдаётся, что у берега, такой жар, что мы без этой гадости превратимся в шашлык…
Наконец он весь оказался вымазанным. Только глаза оказались не замазанными, что весьма волновало Альфреда. Однако через несколько минут слизь достаточно прогрелась и начала выделять какое-то вещество, которое в виде прохладной дымки окружило и его голову и его глаза, послужило надёжной защитой.
Следующей была очередь Баронессы. Елена сняла кошку с плеча, и вымазала её от носа, до кончика хвоста. Баронесса продолжала сохранять поистине буддийское спокойствие и безразличие к происходящему. По окончании же этой операции, Баронесса ужалась раза в два, и чем-то напоминала мокрую левретку, а не роскошную пушистую котяру.
Начала намазывать себя и Елена. На это ушло немало времени.
— Мне очень жаль, — покачала своей, а не Альфредовой головой, Елена.
— Ты не видела случайно эту голову… то есть я хотел сказать чужую голову на моих плечах.
— Нет.
— Ну, я помню, куда он пошёл. Вон в сторону того утёса. Видишь?
— Да. Там плещется лавовое море. Там такой жар, что мы не сможем туда подойти. Заживо сгорим…
— И всё же мы должны идти туда. Раз он туда с моим телом пошёл, так знал, что делает. Ведь не мог же он так просто телом пожертвовать. Правильно я говорю? Для него это сокровище!
— В общем да.
— Стало быть, есть там какая-то лазеечка.
— Лазеечка куда?
— Ближе к лаве, к жару. Если и не из-за тела моего, нам всё равно к этому огненному морю придётся приближаться. Даже, возможно, совершить по нему плавание…
— Ничего себе, — вновь покачала своей, а не Альфредовой головой, Елена.
Но вот она поднялась и пошла среди острых камней. Девушка слегка покачивалась. У неё кружилась голова, она ослабла, изголодалась. И всё же в ней была решимость — идти до последнего.
Альфред спросил:
— Ну а ты расскажи о своих похождениях?
— Да что рассказывать? — молвила она. — Боль, страдания — мало ли их здесь? А всё равно — впереди нас и хорошее ждёт… Зато мне сон расчудесный виделся.
— И что же за сон?
— Летела я среди звёзд, но звёзды живыми были. Каждая звезда — то ангел бессмертный. А я всё быстрее и быстрее летела, и вот уже сияние звёзд в один туннель слилось. Всё выше и выше по тому туннелю летела я. И чувствовала я себя нотой — частью Божественной мелодии… Потом очнулась на этом берегу, телом уставшая, но душой бодрая, и знала, что ты где-то рядом. Пошла, и вскоре нашла тебя. Сначала испугалась, зарыдала, думала, больше никогда голоса твоего не услышу. А потом решила, что буду искать твоего создателя, первого Альфреда, и буду идти до последнего… А потом ты очнулся… И вот мы снова вместе…
Тут Альфред сказал:
— Смотри, а здесь наш недруг, кажется, наследил…
Елена остановилась на краю выемки.
Там лежали тёмно-сиреневые, полупрозрачные яйца. Высотой они были примерно в полтора метра. Внутри некоторых яиц плавали похожие на рогатых червей зародыши, а в некоторых — эти зародыши ещё только начинали появляться.
— Ну на что тут смотреть? — устало вздохнула Елена. — Я уже на столько всего уже насмотрелась… Теперь вот ещё и эти яйца…
— Подожди! — воскликнула голова Альфреда. — Ты посмотри — одно яйцо расколото.
— Тем хуже. Значит надо быть осторожной вдвойне, чтобы не натолкнуться на того, кто вылупился.
— В том то и дело, что никто не вылупился. Если ты внимательнее приглядишься, то заметишь, что от этого яйца в сторону огненного моря идут следы. Человеческие следы. А ещё точнее — следы Адольфа, завладевшего моим телом. Из этого я делаю вывод, что этот негодяй разбил яйцо и вымазался содержащейся в ней слизью для того, чтобы не поджариться…
— Действительно, — согласилась Елена. — Что ж, как я понимаю, и нам предстоит измазаться в этой гадости. Ну что ж поделаешь? Я думаю, что это ещё не самое страшное, что нам предстоит…
И она спустилась в эту выемку. Новое яйцо не стала раскалывать, но, прижав одной рукой голову Альфреда к своей груди, вторую руку в тёмно-сиреневую слизь, которая ещё наполовину заполняла уже расколотое Адольфом яйцо.
Вздрогнула и сказала:
— У-ух, холодная какая!
— Как раз то, что нужно, — обрадовался Альфред. — Только поторопись, Елена. Похититель мог уже далеко уйти, а я бы не хотел, чтобы он угодил с моим телом в какую-нибудь передрягу. Нет, нет — тело он мне отдаст в целости и сохранности.
Елена, осторожно уложив голову Альфреда на камень, начала вымазывать её слизью.
— Старайся! Ничего не пропускай! — наставлял он её, отплёвывая пренеприятные тёмно-сиреневые сгустки, которые попадали ему на губы. — Сдаётся, что у берега, такой жар, что мы без этой гадости превратимся в шашлык…
Наконец он весь оказался вымазанным. Только глаза оказались не замазанными, что весьма волновало Альфреда. Однако через несколько минут слизь достаточно прогрелась и начала выделять какое-то вещество, которое в виде прохладной дымки окружило и его голову и его глаза, послужило надёжной защитой.
Следующей была очередь Баронессы. Елена сняла кошку с плеча, и вымазала её от носа, до кончика хвоста. Баронесса продолжала сохранять поистине буддийское спокойствие и безразличие к происходящему. По окончании же этой операции, Баронесса ужалась раза в два, и чем-то напоминала мокрую левретку, а не роскошную пушистую котяру.
Начала намазывать себя и Елена. На это ушло немало времени.
Страница 35 из 42
