Настоящий сборник представляет собой коллекцию из пяти произведений, написанных в жанре готической новеллы.
Добавить в моё избранное
145 мин, 12 сек 7598
Он отворил их и вместе с девушкой вступил в мрачное жилище покойников. Они двинулись между ниш и открытых гробов, стоявших на каменных постаментах. Колеблющийся огонёк свечи выхватывал из тьмы страшные оскаленные лица покойников. Джилиоло держал Сандру за руку, как бы ободряя её. Перед изображением Богоматери Сандра поставила свечу на пол, опустилась на колени и наклонила свою русую головку.
Джилиоло встал позади неё и чутко прислушался. Ни единого звука не доносилось со стороны распахнутой двери. Монах бесшумно приблизился к дрожащей девушке, рывком откинул с её головы капюшон и вцепился пальцами в хрупкую шею. Хрустнули ломаемые ключицы. По телу несчастной прокатилась судорога. Джилиоло опрокинул её на пол и налёг на неё, не выпуская шеи. Содрогания агонизирующего тела сладостной дрожью отозвались в его чреслах. Ощущение, испытанное им, было новым и неожиданно острым. Помертвелое лицо Сандры запрокинулось, изо рта вырвался хрип. Последняя дрожь умирающей вызвала бурное извержение семени у Джилиоло, этого чудовища в человеческом облике. В исступлении он продолжал сдавливать шею уже мёртвой девушки и, урча, как пёс, грызть её лицо.
Лишь через полчаса, когда труп покрылся ранами от его ногтей и зубов, он отвалился от несчастной и перевёл дыхание. Вытерев о плащ Сандры перепачканные кровью руки, он приступил ко второй части своего сатанинского замысла. Он вытащил из ближайшего гроба лежавшего там мертвеца и опустил его на пол рядом с трупом девушки. Тело покойника он привалил почти вплотную к Сандре. Оскаленные зубы черепа прижал к голому окровавленному плечу, чтобы казалось, будто мертвец кусает девушку, а руку покойника положил на её лицо. Скрюченный высохший палец мертвеца он запихнул девушке в рот, так что этот палец едва не оторвался. Отступив на шаг и полюбовавшись созданной им картиной, Джилионо принялся стаскивать с гробов и извлекать из стенных ниш других покойников и подтаскивать к Сандре, чтобы казалось, будто они тоже участвуют в кошмарной оргии. Он изобразил сцену борьбы двух покойников за обладание интимным органом девушки. Палец одного из них он засунул прямо ей в щель. Череп этого мертвеца был оскален, отчего похоже было, что он улыбается. Это особенно понравилось нечестивцу. Он даже засмеялся, воображая, как оцепенеет от ужаса тот, кто войдёт в склеп и увидит эту страшную картину.
Он кинул на труп Сандры ключи от входа в склеп и бросился прочь из подземелья, оставив дверь распахнутой. Тёмными монастырскими коридорами он прокрался на колокольню. Здесь уже явственно слышались раскаты грома и отдалённый грохот морских валов. Джилиоло вцепился в верёвку колокола и несколько раз позвонил. Когда он спускался по винтовой лестнице, колокол ещё гудел, разливая звук по сумрачным залам и галереям. Никто не видел, как Джилиоло добрался до своей кельи и заперся в ней.
Наутро старик ризничий, обходя подвалы, увидел открытую дверь в усыпальницу и не преминул заглянуть туда. У бедняги едва не помутился рассудок от зрелища, представшего его глазам. Спотыкаясь, он поспешил к настоятельнице. Та не поверила известию об оживших мертвецах, спустилась сама и едва совладала с собой. Всё походило на то, что жуткая ночь, о которой рассказывала старинная легенда, повторилась. Ночью была буря и звонил колокол, хотя монахини, которые каждый день бьют в него, сзывая сестёр на молитву, клялись, что ночью не приближались к колокольне.
Настоятельница послала за Джилиоло. Тот по её просьбе вошёл в склеп. Не пробыв там и двух минут, он вернулся с испуганным видом. Лицинии он сообщил шёпотом, что видел среди мертвецов труп Сандры. Вскоре и сама настоятельница, пересилив страх, могла убедиться в страшной истине. Сандра была грешна, сделала она вывод, и высшие силы руками покойников наказали её.
Случай был до того жуток, что решено было сохранить его в глубочайшей тайне. Джилиоло и ризничий вернули мертвецов на их места. Монахиням они объявили, что Сандра свалилась с лестницы и ударилась головой о камень. Покойную похоронили наскоро, спрятав труп в одной из самых дальних стенных ниш. На дверь склепа повесили новый замок. Один ключ от него настоятельница взяла себе, другой доверила ризничему.
После этого она уединилась в своей келье и не выходила двое суток, беспрерывно молясь, а Джилиоло вскоре после похорон Сандры вызвал к себе черноглазую Лючию и предался с ней самому извращённому блуду.
Во время любовной игры его ни на минуту не отпускали воспоминания об упоительных ощущениях, пережитых им в момент смерти Сандры. И потому он вздрогнул и задохнулся от страсти, когда, покусывая свежие губки и розовые соски Лючии, поглаживая её плечи и грудь, он как бы ненароком обхватил пальцами и сжал её нежную шею. В ту же минуту почти непроизвольно к шее Лючии вскинулась и вторая его рука. Чресла монаха свела сладостная судорога. Ему с такой силой захотелось вновь пережить восторг обладания трепещущим в смертельных мучениях женским телом, что он, не помня себя, навалился на девушку и начал сдавливать её хрупкое горло.
Джилиоло встал позади неё и чутко прислушался. Ни единого звука не доносилось со стороны распахнутой двери. Монах бесшумно приблизился к дрожащей девушке, рывком откинул с её головы капюшон и вцепился пальцами в хрупкую шею. Хрустнули ломаемые ключицы. По телу несчастной прокатилась судорога. Джилиоло опрокинул её на пол и налёг на неё, не выпуская шеи. Содрогания агонизирующего тела сладостной дрожью отозвались в его чреслах. Ощущение, испытанное им, было новым и неожиданно острым. Помертвелое лицо Сандры запрокинулось, изо рта вырвался хрип. Последняя дрожь умирающей вызвала бурное извержение семени у Джилиоло, этого чудовища в человеческом облике. В исступлении он продолжал сдавливать шею уже мёртвой девушки и, урча, как пёс, грызть её лицо.
Лишь через полчаса, когда труп покрылся ранами от его ногтей и зубов, он отвалился от несчастной и перевёл дыхание. Вытерев о плащ Сандры перепачканные кровью руки, он приступил ко второй части своего сатанинского замысла. Он вытащил из ближайшего гроба лежавшего там мертвеца и опустил его на пол рядом с трупом девушки. Тело покойника он привалил почти вплотную к Сандре. Оскаленные зубы черепа прижал к голому окровавленному плечу, чтобы казалось, будто мертвец кусает девушку, а руку покойника положил на её лицо. Скрюченный высохший палец мертвеца он запихнул девушке в рот, так что этот палец едва не оторвался. Отступив на шаг и полюбовавшись созданной им картиной, Джилионо принялся стаскивать с гробов и извлекать из стенных ниш других покойников и подтаскивать к Сандре, чтобы казалось, будто они тоже участвуют в кошмарной оргии. Он изобразил сцену борьбы двух покойников за обладание интимным органом девушки. Палец одного из них он засунул прямо ей в щель. Череп этого мертвеца был оскален, отчего похоже было, что он улыбается. Это особенно понравилось нечестивцу. Он даже засмеялся, воображая, как оцепенеет от ужаса тот, кто войдёт в склеп и увидит эту страшную картину.
Он кинул на труп Сандры ключи от входа в склеп и бросился прочь из подземелья, оставив дверь распахнутой. Тёмными монастырскими коридорами он прокрался на колокольню. Здесь уже явственно слышались раскаты грома и отдалённый грохот морских валов. Джилиоло вцепился в верёвку колокола и несколько раз позвонил. Когда он спускался по винтовой лестнице, колокол ещё гудел, разливая звук по сумрачным залам и галереям. Никто не видел, как Джилиоло добрался до своей кельи и заперся в ней.
Наутро старик ризничий, обходя подвалы, увидел открытую дверь в усыпальницу и не преминул заглянуть туда. У бедняги едва не помутился рассудок от зрелища, представшего его глазам. Спотыкаясь, он поспешил к настоятельнице. Та не поверила известию об оживших мертвецах, спустилась сама и едва совладала с собой. Всё походило на то, что жуткая ночь, о которой рассказывала старинная легенда, повторилась. Ночью была буря и звонил колокол, хотя монахини, которые каждый день бьют в него, сзывая сестёр на молитву, клялись, что ночью не приближались к колокольне.
Настоятельница послала за Джилиоло. Тот по её просьбе вошёл в склеп. Не пробыв там и двух минут, он вернулся с испуганным видом. Лицинии он сообщил шёпотом, что видел среди мертвецов труп Сандры. Вскоре и сама настоятельница, пересилив страх, могла убедиться в страшной истине. Сандра была грешна, сделала она вывод, и высшие силы руками покойников наказали её.
Случай был до того жуток, что решено было сохранить его в глубочайшей тайне. Джилиоло и ризничий вернули мертвецов на их места. Монахиням они объявили, что Сандра свалилась с лестницы и ударилась головой о камень. Покойную похоронили наскоро, спрятав труп в одной из самых дальних стенных ниш. На дверь склепа повесили новый замок. Один ключ от него настоятельница взяла себе, другой доверила ризничему.
После этого она уединилась в своей келье и не выходила двое суток, беспрерывно молясь, а Джилиоло вскоре после похорон Сандры вызвал к себе черноглазую Лючию и предался с ней самому извращённому блуду.
Во время любовной игры его ни на минуту не отпускали воспоминания об упоительных ощущениях, пережитых им в момент смерти Сандры. И потому он вздрогнул и задохнулся от страсти, когда, покусывая свежие губки и розовые соски Лючии, поглаживая её плечи и грудь, он как бы ненароком обхватил пальцами и сжал её нежную шею. В ту же минуту почти непроизвольно к шее Лючии вскинулась и вторая его рука. Чресла монаха свела сладостная судорога. Ему с такой силой захотелось вновь пережить восторг обладания трепещущим в смертельных мучениях женским телом, что он, не помня себя, навалился на девушку и начал сдавливать её хрупкое горло.
Страница 28 из 41
