Погода, как на заказ стояла чудесная: на свежем весеннем небе ни облачка, темнеющий запад уже поблёскивал крохотными точками звёзд и дышал ароматной прохладой — точно звал за собой в просторные объятья улиц. Солнце жгуче-золотым потоком скользнуло по оконным стёклам, пока ещё холодное, но уже многообещающее, и вдруг скрылось за крышей соседнего дома, оставив прыгать в глазах зелёные точки…
Добавить в моё избранное
145 мин, 42 сек 18470
Вернувшись в гостиницу, Раду застал Пшемека за молитвой, но на этот раз ничего не сказал и молча позволил старику закончить свой ритуал.
— Каков наш план?— тихо поинтересовался господин Сирумем, поднимаясь с колен.
— Вы должны будете пойти в секту и настоять на том, чтобы вам позволили смотреть на жертвоприношение.
— Но мне не разрешат! Они не допустят меня!
— Откуда такая уверенность?— недовольно поморщился Лебовски, заранее знавший, что здесь будет загвоздка.
— Я уже просил, когда они забирали Геворга, и мне отказали!
— Господин Сирумем, вы обязаны попасть туда, без этого у нас ничего не получится!
— Но как… как же мне сделать это?!
— Я не знаю!— Раду прошёлся по комнате, меряя пол из угла в угол. — Вы же отец! К тому же преданный настолько, что отдали своего ребёнка на смерть! Неужели они не допустят вас?! Неужели они будут сомневаться?!
— Вы не знаете их… Когда дело касается ритуала Мораны, всё должно быть приготовлено идеально — в этом весь смысл ритуала! Даже если я попрошусь во второй раз…
— Мы обязаны попробовать, — твёрдо отчеканил Лебовски, — другого плана у меня просто нет…
Они подъехали к территории секты за пару часов до заката: Раду справедливо полагал, что главное событие вечера, как и всегда, начнётся не раньше одиннадцати, поэтому засветло незаметно обвёл Пшемека вокруг территории, выспрашивая у него, где что находится. Пшемек не знал точного местоположения тайно-залы Ворцлавского прихода, но был уверен, что это подвальное помещение с восточной стороны здания.
— Понимаете, ритуал Мораны длится почти всю ночь, и заканчивается, когда солнечные лучи попадают в специальное отверстие «Нанштара» — это означает утренняя звезда на языке секты. Свет должен быть естественным, солнечным, так что…
— Да, всё логично, эта ваша «тайно-зала» в левом крыле, и скорее всего, в подвале. Но я уже проводил обыск прихода! Тогда со мной работало несколько полицейских, и мы не обнаружили никаких потайных помещений!
— А вы уверены, что они искали так же усердно, как вы?— почти с насмешкой поинтересовался Пшемек, и Раду стало не по себе. А действительно, что если все те молодые ребята только делали вид, что ищут? А на самом деле выполняли тайный приказ адептов…
— В любом случае, я навешу на вас маячок, так что буду знать обо всех ваших перемещениях и не отстану. Ваша задача — попасть на жертвоприношение и постараться сделать так, чтобы камера, — он поправил стеклянную пуговицу у Пшемека на груди, — всё хорошо и чётко записала. Вам понятно? Когда станет жарко, я выйду на сцену и сделаю всё, чтобы остановить этих мерзавцев!
— Они могут вас не послушать, — тоскливо протянул Пшемек.
— У нас будет преимущество, — ободряюще улыбнулся Раду, — против научного прогресса не попрёшь! Да и вот это, — он показал Пшемеку свой пистолет, заткнутый за пояс, — тоже может произвести определённое впечатление. Вы говорите, охраны у них нет?
— Как таковой — нет. Но в приходе постоянно ночует около полусотни молодых девушек и юношей, и все они прекрасно знают друг друга. Если им на глаза попадётся чужак — вы окажетесь в незавидном положении!
— Постараюсь не попасться. А сейчас предлагаю вам выдвигаться в путь! Пока вы будете идти к воротам я ещё раз проверю, как работает наша связь, так что не пугайтесь. И удачи вам, господин Сирумем.
— Умаир Теруме, — загадочно ответил Пшемек, со вздохом перекрестился и пошёл вверх по темнеющей улице.
Раду наблюдал за ним из-за угла дома, время от времени шепча в микрофон слова, и наблюдая реакцию Пшемека — связь работала отлично, да и картинка шла очень хорошая. Оставалось только надеяться, что несчастного отца пустят посмотреть на последние секунды жизни его парализованного сына…
Когда Пшемек позвонил, и к воротам вышел человек, одетый в тёмный костюм, Раду окончательно скрылся за углом, чтобы неосторожным движением не выдать себя — он всё прекрасно слышал через наушники, и видел картинку происходящего на мониторе портативного компьютера.
«Здравствуйте, господин Пражек!»
«Си-ру-мем» — с нескрываемой досадой в голосе протянул второй посвящённый, — Что ты здесь делаешь? Это запрещено, уходи!
«Далила, там ведь мой сын! Мой Воржик!»
Пражек схватил старика за плечо и крепко встряхнул.
«Смирись, Пшемек! Мы всё понимаем. Но только представь, какая великая честь выпала на его долю! Если бы ты только видел её… Уже поздно идти на попятный, ещё восемь месяцев назад было поздно, понимаешь?!»
Пшемек замолчал, и у Раду перехватило дыхание от чувства подступающей катастрофы. Если отец сейчас отступит, у Геворга не останется шансов!
«Я понимаю. Я пришёл, чтобы благословить его в последний путь. Далила, впусти меня, я должен увидеть это! Я должен увидеть, как его душа станет началом новой жизни, что всё было не напрасно!
— Каков наш план?— тихо поинтересовался господин Сирумем, поднимаясь с колен.
— Вы должны будете пойти в секту и настоять на том, чтобы вам позволили смотреть на жертвоприношение.
— Но мне не разрешат! Они не допустят меня!
— Откуда такая уверенность?— недовольно поморщился Лебовски, заранее знавший, что здесь будет загвоздка.
— Я уже просил, когда они забирали Геворга, и мне отказали!
— Господин Сирумем, вы обязаны попасть туда, без этого у нас ничего не получится!
— Но как… как же мне сделать это?!
— Я не знаю!— Раду прошёлся по комнате, меряя пол из угла в угол. — Вы же отец! К тому же преданный настолько, что отдали своего ребёнка на смерть! Неужели они не допустят вас?! Неужели они будут сомневаться?!
— Вы не знаете их… Когда дело касается ритуала Мораны, всё должно быть приготовлено идеально — в этом весь смысл ритуала! Даже если я попрошусь во второй раз…
— Мы обязаны попробовать, — твёрдо отчеканил Лебовски, — другого плана у меня просто нет…
Они подъехали к территории секты за пару часов до заката: Раду справедливо полагал, что главное событие вечера, как и всегда, начнётся не раньше одиннадцати, поэтому засветло незаметно обвёл Пшемека вокруг территории, выспрашивая у него, где что находится. Пшемек не знал точного местоположения тайно-залы Ворцлавского прихода, но был уверен, что это подвальное помещение с восточной стороны здания.
— Понимаете, ритуал Мораны длится почти всю ночь, и заканчивается, когда солнечные лучи попадают в специальное отверстие «Нанштара» — это означает утренняя звезда на языке секты. Свет должен быть естественным, солнечным, так что…
— Да, всё логично, эта ваша «тайно-зала» в левом крыле, и скорее всего, в подвале. Но я уже проводил обыск прихода! Тогда со мной работало несколько полицейских, и мы не обнаружили никаких потайных помещений!
— А вы уверены, что они искали так же усердно, как вы?— почти с насмешкой поинтересовался Пшемек, и Раду стало не по себе. А действительно, что если все те молодые ребята только делали вид, что ищут? А на самом деле выполняли тайный приказ адептов…
— В любом случае, я навешу на вас маячок, так что буду знать обо всех ваших перемещениях и не отстану. Ваша задача — попасть на жертвоприношение и постараться сделать так, чтобы камера, — он поправил стеклянную пуговицу у Пшемека на груди, — всё хорошо и чётко записала. Вам понятно? Когда станет жарко, я выйду на сцену и сделаю всё, чтобы остановить этих мерзавцев!
— Они могут вас не послушать, — тоскливо протянул Пшемек.
— У нас будет преимущество, — ободряюще улыбнулся Раду, — против научного прогресса не попрёшь! Да и вот это, — он показал Пшемеку свой пистолет, заткнутый за пояс, — тоже может произвести определённое впечатление. Вы говорите, охраны у них нет?
— Как таковой — нет. Но в приходе постоянно ночует около полусотни молодых девушек и юношей, и все они прекрасно знают друг друга. Если им на глаза попадётся чужак — вы окажетесь в незавидном положении!
— Постараюсь не попасться. А сейчас предлагаю вам выдвигаться в путь! Пока вы будете идти к воротам я ещё раз проверю, как работает наша связь, так что не пугайтесь. И удачи вам, господин Сирумем.
— Умаир Теруме, — загадочно ответил Пшемек, со вздохом перекрестился и пошёл вверх по темнеющей улице.
Раду наблюдал за ним из-за угла дома, время от времени шепча в микрофон слова, и наблюдая реакцию Пшемека — связь работала отлично, да и картинка шла очень хорошая. Оставалось только надеяться, что несчастного отца пустят посмотреть на последние секунды жизни его парализованного сына…
Когда Пшемек позвонил, и к воротам вышел человек, одетый в тёмный костюм, Раду окончательно скрылся за углом, чтобы неосторожным движением не выдать себя — он всё прекрасно слышал через наушники, и видел картинку происходящего на мониторе портативного компьютера.
«Здравствуйте, господин Пражек!»
«Си-ру-мем» — с нескрываемой досадой в голосе протянул второй посвящённый, — Что ты здесь делаешь? Это запрещено, уходи!
«Далила, там ведь мой сын! Мой Воржик!»
Пражек схватил старика за плечо и крепко встряхнул.
«Смирись, Пшемек! Мы всё понимаем. Но только представь, какая великая честь выпала на его долю! Если бы ты только видел её… Уже поздно идти на попятный, ещё восемь месяцев назад было поздно, понимаешь?!»
Пшемек замолчал, и у Раду перехватило дыхание от чувства подступающей катастрофы. Если отец сейчас отступит, у Геворга не останется шансов!
«Я понимаю. Я пришёл, чтобы благословить его в последний путь. Далила, впусти меня, я должен увидеть это! Я должен увидеть, как его душа станет началом новой жизни, что всё было не напрасно!
Страница 37 из 41
