Ветта

Чтобы не выделяться, Пшемек тоже начал чуть раскачиваться из стороны в сторону — он видел, как внимательно смотрели в их сторону старшие посвящённые.

Наконец, музыка достигла своего апофеоза, и перед тканью появился высокий худой мужчина с обвисшей морщинистой кожей на лице. К нему приблизился другой человек и с поклоном передал в руки кинжал с волнистым лезвием и шнурок с амулетом.

— Умаир Теруме…

— Иввиено Те!

— Соишта…

— Соишме!

— Передаю Смерть в ваши руки, Де́нис Ра́тис!

Денис Ратис сжал шнурок амулета, прижал его к груди, а кинжал вскинул высоко вверх, потрясая им, как отвоёванным трофеем, в такт музыке.

— Тихо!

Музыка смолкла, и худощавый жрец с горящими глазами заговорил низким и звучным голосом:

— Сегодня Апостол Смерть вновь возродится в нашем мире! Вы, избранные, увидите то, ради чего наши братья и сёстры умирали тысячу раз, и готовы умереть вновь!

Он сделал долгую паузу, обводя молчаливую публику почти безумными глазами, и продолжил:

— Два человека, отмеченные Мором, сегодня станут её сосудами. Через их тела Смерть вольётся в наш мир, и мы — её смиренные служители — проведём это вечно юное дитя через Жизнь, как она потом проведёт нас через Ворота Забвения! Это было уже тысячу раз, и будет ещё тысячу — до скончания дней человеческих! Склоните головы перед своей госпожой! ОНА ИДЁТ!!!

Под громогласные звуки записанных на плёнку альпийских труб канаты были перерезаны, и красная ткань рухнула вниз, открыв зрителям железную клетку, в которой, привязанная на цепь, сидела грязная, всклокоченная, рычащая женщина! На ней ошмётками висели какие-то тряпки — должно быть, когда-то это было одеждой. В клетке стояла койка, рукомойник, некое подобие туалета, но цепь женщины сейчас была натянута так, что она сидела на полу, прижавшись спиной к прутьям, и оглядывала толпу полубезумными глазами. Пшемек вздрогнул, когда понял, что женщина беременна, и явно на последнем сроке…

Внезапно из горла несчастной раздался рычащий, срывающийся крик:

— Денис! Где он?! Я должна его видеть!!!

Ратис почтительно склонился перед клеткой.

— Моя госпожа, ваш муж уже здесь!

Он щёлкнул пальцами, и в подвал тут же вкатили больничную каталку, на которой неподвижным грузом лежал бледный и такой худой юноша, что казалось, будто он вот-вот растворится в простынях… Пшемек не удержался, и всхлипнул, но к счастью на него никто не обратил внимания.

— Король Мёррртвых!— прорычала сквозь зубы женщина, вцепившись в прутья своей клетки. — Отпустите цепь! Отпустите!!!

Её послушали, и женщина тут же вскочила, прижавшись к прутьям своей клетки, чтобы лучше видеть больного юношу.

— Почему он лежит?! Он должен быть жив!!! Смерть не могла оставить его!!! Денис! Почему он не шевелиться?! Он должен быть жив, когда всё начнётся!!!

Внезапно женщина охнула и упала на колени, схватившись за свой огромный живот.

— Не беспокойтесь, моя госпожа! Геворг Сирумем жив! Вот его амулет, он готов!

— Тогда разбудите его, мерзавцы! Она уже идёт!— простонала женщина, срываясь на глухие крики. — О, мать, заступница, моя жизнь! Пощади меня, забери своего отца! Я хочу жииииииить!

Несчастная повалилась на спину и начала тяжело дышать, её живот будто колыхался изнутри… Должно быть, беременной было очень больно, но никто из жрецов не пытался войти в клетку и помочь ей! Вместо этого Ратис подошёл к кровати Геворга и, приподняв почти невесомую голову, надел на его шею амулет.

— Просыпайтесь, мой Господин! Время пришло!

Женщина продолжала глухо стонать в клетке, как вдруг её рука схватилась за ножку привинченной к полу кровати и вырвала её с корнем! Под стенами свода раздался душераздирающий крик, смешанный с утробными словами на непонятном языке: «Ламеяаааа! Сохавтара! Селемтег! Весо прадо лембертино, весо прадо лембертиноооо!»

Пока пронизанные ужасом сектанты смотрели на это душераздирающее зрелище, Пшемек заметил, как шевельнулся на кровати его сын — его Воржик! Закашлявшись, юноша открыл глаза и посмотрел на склонённого над ним Ратиса:

— Где я? Кто вы?

— Мой господин! Пришло время! Великий Мор идёт!

— Что? я не понимаю! Где я?! Кто все эти люди, что происходит?!

Он сел в кровати — почти невесомый, почти прозрачный — и вдруг вскрикнул от ужаса, остановив свой взгляд на железной клетке.

— Сарасвати!!!

Геворг попытался вскочить на ноги, но тонкие былинки, которые теперь были у него вместо ног, не послушались, и он упал.

— Что вы с ней делаете, изверги?! Отпустите её!!

Не помня себя, Геворг пополз вперёд и прижался к прутьям клетки.

— Сара, Сара!

Женщина на мгновение успокоилась и посмотрела полуслепыми глазами в шрамах на бледного юношу.