Встряска, как потом называли это явление местные жители, произошла в среду, шестого мая в десять утра, и потом уже ничто не могло вернуть все назад…
Добавить в моё избранное
146 мин, 10 сек 20288
Света подлетела к нему, но Костик толкнул ее, и она упала, стукнувшись головой об угол стола. Костя оседлал Макса и начал опускать нож, но тот перехватил его руку.
— Она такая горячая, — прошептал Максим ему в лицо, когда они встретились взглядом, и высунул змеиный язык. Его тело начало меняться. Оно вытягивалось и покрывалось шершавыми чешуйками, превращаясь в змеиное. Костик с криком соскочил с него и, выронив нож, отбежал в сторону.
Света поднималась с пола. Верхняя часть ее тела оставалась прежней, в то время как нижняя стала змеиным хвостом.
— Иди ко мне, — сказала Света, и Костик выбежал из гостиницы. Подальше от этих монстров…
— Ты в порядке?— Максим помог Свете встать.
— Нормально, — ответил она. — Он совсем спятил. Смотрел на нас, словно мы какие-то призраки.
— Не знаю, что здесь творится, — сказал Макс, — но я уже хочу как можно скорее убраться из этого города…
Ира, жена милиционера Жени, который сейчас вместе с Егором объезжал городок, вернулась домой, как и все остальные. Она пощелкала пультом от телевизора, но на всех каналах были только мигающие помехи. Тогда она раздраженно отбросила его в сторону и пошла на кухню. Она вылила в кружку остатки жидкости из кофейника и открыла холодильник, чтобы достать сыр, но ей в нос ударил затхлый воздух.
— Что за черт?— пробормотала Ира.
Все продукты покрылись слоем плесени, а на некоторых была какая-то коричневая слизь. Женщина захлопнула дверку и прислонилась к ней спиной.
Ей было страшно…
За неделю до встряски муж бросил Жанну. Все семь дней она пыталась справиться с горем с помощью алкоголя. Она и раньше «притрагивалась к рюмке», но в эти дни ее страсть стала особенно сильной. Исчезновение ребенка окончательно вывело ее из нормального состояния.
Когда она шла с Олей и Олегом, то услышала плач ребенка. Она сразу же его узнала — он звал ее за собой, и она побежала. Она не разбирала дороги, слыша только этот плач. Остановившись, Жанна поняла, что добралась до самой окраины, до той развилки, с которой дорога сворачивала к знаменитому городскому озеру. Царила мертвая тишина.
Жанна увидела маленький шевелящийся сверток, лежащий на земле. Она подбежала к нему и увидела лицо своего малыша. Облегченно вздохнув, она взяла его на руки и прижала к себе. Ребенок затих.
— Все хорошо, — прошептала Жанна, — ты вернулся.
И тут ей стало холодно. Холод исходил от ее мальчика, распространяясь по всему телу. Жанна испуганно посмотрела на малыша. Сердце замерло. Кровь отхлынула от лица. Малыш был мертв — его ручки безвольно болтались, голова запрокинулась назад, а кожа стала синей и холодной. На лице и шее расползлись трупные пятна. Открытые глаза мертвым взглядом смотрели в небо. Правый глаз начал шевелиться, словно кто-то пробивал себе выход изнутри. Неожиданно он лопнул, обрызгав лицо Жанны кровью и слизью, и из растекающегося глаза вылез черный червь, начав извиваться на лице младенца.
Жанна пронзительно закричала. Вдруг ребенок очнулся и вцепился ручками ей в волосы. Она попыталась оторвать его от себя, но он крепко держался. Младенец подтянулся и приблизился к лицу матери. Он укусил ее за щеку острыми зубами, боль пронзила ее острым уколом. Жанна не переставала кричать. Ребенок открыл рот и издал дикий вопль. Потом он метнулся к горлу Жанны и перекусил ей артерию.
Брызнула кровь. Жанна начала слабеть, и, наконец, осела на землю. Она была мертва.
Через минуту над ней появился красный дым. Он укрыл ее полностью, а когда исчез, то на земле ничего не было…
«Ах, эта ночь сводила нас с ума,»
И кругом шла шальная голова«…»
Олеся по третьему разу считала до десяти, пытаясь отвлечься от пения Ольги Леонидовны. Она стояла у окна, глядя, как в доме Никиты загорается свет — было только пять часов, но на улице уже темнело. Все перевернулось с ног на голову.
— Выпей чая, — сказала старушка. — Что ты там высматриваешь?
Олеся села за стол и взяла кружку:
— А вы думали о том, что сейчас творится?
— Конечно. Все об этом думают. Это ничто иное, как месть.
Олеся отпила глоток и недовольно скривилась:
— Чай ужасно кислый.
— Кислый?— Ольга Леонидовна сделала глоток. — Правда. Может, я вместо сахара положила соль?
— Так вы говорите месть, — продолжила девочка, — но кто и кому мстит? А главное как?
— Я долго думала, а потом вспомнила легенду об озере, в честь которого город назвали.
— Легенду?— заинтересовалась Олеся. — Я не знала, что о нашем городке слагали какие-то легенды.
— Ты слишком молода, чтобы знать старые истории. Это произошло задолго до того, как я родилась. Тогда и города-то еще не было.
Олеся подалась всем телом вперед:
— Так вы расскажете?
— Это было очень-очень давно, — без предисловия начала Ольга Леонидовна.
— Она такая горячая, — прошептал Максим ему в лицо, когда они встретились взглядом, и высунул змеиный язык. Его тело начало меняться. Оно вытягивалось и покрывалось шершавыми чешуйками, превращаясь в змеиное. Костик с криком соскочил с него и, выронив нож, отбежал в сторону.
Света поднималась с пола. Верхняя часть ее тела оставалась прежней, в то время как нижняя стала змеиным хвостом.
— Иди ко мне, — сказала Света, и Костик выбежал из гостиницы. Подальше от этих монстров…
— Ты в порядке?— Максим помог Свете встать.
— Нормально, — ответил она. — Он совсем спятил. Смотрел на нас, словно мы какие-то призраки.
— Не знаю, что здесь творится, — сказал Макс, — но я уже хочу как можно скорее убраться из этого города…
Ира, жена милиционера Жени, который сейчас вместе с Егором объезжал городок, вернулась домой, как и все остальные. Она пощелкала пультом от телевизора, но на всех каналах были только мигающие помехи. Тогда она раздраженно отбросила его в сторону и пошла на кухню. Она вылила в кружку остатки жидкости из кофейника и открыла холодильник, чтобы достать сыр, но ей в нос ударил затхлый воздух.
— Что за черт?— пробормотала Ира.
Все продукты покрылись слоем плесени, а на некоторых была какая-то коричневая слизь. Женщина захлопнула дверку и прислонилась к ней спиной.
Ей было страшно…
За неделю до встряски муж бросил Жанну. Все семь дней она пыталась справиться с горем с помощью алкоголя. Она и раньше «притрагивалась к рюмке», но в эти дни ее страсть стала особенно сильной. Исчезновение ребенка окончательно вывело ее из нормального состояния.
Когда она шла с Олей и Олегом, то услышала плач ребенка. Она сразу же его узнала — он звал ее за собой, и она побежала. Она не разбирала дороги, слыша только этот плач. Остановившись, Жанна поняла, что добралась до самой окраины, до той развилки, с которой дорога сворачивала к знаменитому городскому озеру. Царила мертвая тишина.
Жанна увидела маленький шевелящийся сверток, лежащий на земле. Она подбежала к нему и увидела лицо своего малыша. Облегченно вздохнув, она взяла его на руки и прижала к себе. Ребенок затих.
— Все хорошо, — прошептала Жанна, — ты вернулся.
И тут ей стало холодно. Холод исходил от ее мальчика, распространяясь по всему телу. Жанна испуганно посмотрела на малыша. Сердце замерло. Кровь отхлынула от лица. Малыш был мертв — его ручки безвольно болтались, голова запрокинулась назад, а кожа стала синей и холодной. На лице и шее расползлись трупные пятна. Открытые глаза мертвым взглядом смотрели в небо. Правый глаз начал шевелиться, словно кто-то пробивал себе выход изнутри. Неожиданно он лопнул, обрызгав лицо Жанны кровью и слизью, и из растекающегося глаза вылез черный червь, начав извиваться на лице младенца.
Жанна пронзительно закричала. Вдруг ребенок очнулся и вцепился ручками ей в волосы. Она попыталась оторвать его от себя, но он крепко держался. Младенец подтянулся и приблизился к лицу матери. Он укусил ее за щеку острыми зубами, боль пронзила ее острым уколом. Жанна не переставала кричать. Ребенок открыл рот и издал дикий вопль. Потом он метнулся к горлу Жанны и перекусил ей артерию.
Брызнула кровь. Жанна начала слабеть, и, наконец, осела на землю. Она была мертва.
Через минуту над ней появился красный дым. Он укрыл ее полностью, а когда исчез, то на земле ничего не было…
«Ах, эта ночь сводила нас с ума,»
И кругом шла шальная голова«…»
Олеся по третьему разу считала до десяти, пытаясь отвлечься от пения Ольги Леонидовны. Она стояла у окна, глядя, как в доме Никиты загорается свет — было только пять часов, но на улице уже темнело. Все перевернулось с ног на голову.
— Выпей чая, — сказала старушка. — Что ты там высматриваешь?
Олеся села за стол и взяла кружку:
— А вы думали о том, что сейчас творится?
— Конечно. Все об этом думают. Это ничто иное, как месть.
Олеся отпила глоток и недовольно скривилась:
— Чай ужасно кислый.
— Кислый?— Ольга Леонидовна сделала глоток. — Правда. Может, я вместо сахара положила соль?
— Так вы говорите месть, — продолжила девочка, — но кто и кому мстит? А главное как?
— Я долго думала, а потом вспомнила легенду об озере, в честь которого город назвали.
— Легенду?— заинтересовалась Олеся. — Я не знала, что о нашем городке слагали какие-то легенды.
— Ты слишком молода, чтобы знать старые истории. Это произошло задолго до того, как я родилась. Тогда и города-то еще не было.
Олеся подалась всем телом вперед:
— Так вы расскажете?
— Это было очень-очень давно, — без предисловия начала Ольга Леонидовна.
Страница 25 из 42
