Мифы окружают нас с самого детства. Под видом сказки проникают в детское сознание, чтобы остаться там на долгие годы, а иногда и навсегда — на всю человеческую жизнь. И неправда, что сегодня мифы больше не рождаются, что это привилегия седой античности или, по крайней мере, средневековья. Ничего подобного. Герои, боги, сверхъестественные существа, чудесные явления и события окружают нас и сегодня — надо только научиться их замечать и слышать. Вот тогда даже в самой привычной повседневности нежданно-негаданно может родиться сказание о деяниях и подвигах тех, кого многие считают выдуманными.
Добавить в моё избранное
144 мин, 25 сек 6471
Вот только захочет ли он сейчас на это обратить внимание, это другой вопрос! Что там у него в голове и сердце теперь творится, нам знать не дано… К сожалению…
— Ладно, я поняла, не надо меня уговаривать, раз уж решено было… — сказала Катерина, ощутив себя уставшей. — Когда мне идти-то надо?
— Вы что — сами идти туда собрались?! — удивился Василид. — Вот прелесть! Не дождетесь! Не в моих правилах девиц одних без присмотра по астралу гулять отправлять! Я с вами, сударыня, пойду…
— А ты? — спросила Катерина Женщину.
— Мне туда идти нечего! Для меня такой астрал, как тот, куда вы отправляетесь, и не существует вовсе! Нас разделяют не расстояния, но разность энергий. А преодолеть это мне уже невозможно, как невозможно вернуться во время, когда и я была такой же девочкой, как ты.
— Зато для меня это — как лягушке в заросший пруд прыгнуть, — улыбнулся Василид. — Пошли в лабораторию, Катя, пора нам, — сказал он, увлекая ту из кресла.
— И мне пора, — добавила Женщина. — И все-таки, Василид, Катерина делает это из Любви, а не ради Делания! — упрямо сказала она, исчезая.
Дождь уже перестал, было холодно и промозгло. Парк, радовавший вчера буйством желтого и красного, сегодня как-то осунулся и потемнел. Низко летящие тучи, отражались в лужах и мокрой опавшей листве. Ветер разбрасывал их кучи, и Катерина пожалела, что не оделась потеплее. Ища тепла и защиты, она невольно прижалась к Василиду. Но от того веяло скорее холодом, чем теплом. По крайней мере, поначалу Катерине так показалось. Все-таки продолжая прижиматься к его холодной руке, она думала о том, как странно устроена ее жизнь. Еще недавно, она «как все» жила и работала, ловя мгновения радости и боли. Ела, пила, спала, искала и хотела маленьких удовольствий, той самой скромной, приятной славы… Суета… И вдруг как-то уж слишком быстро все изменилось… Вот идет она бок о бок с самым настоящим могущественным магом, чтобы самой стать чем-то не совсем человеческим, каким-то чудесным и могущественным созданием. И на ее совсем не могучие плечи ложится ответственность за будущее всех людей…
— Вася, скажи, а почему именно я? Почему не Сашка, например? — стала неожиданно для себя самой допытываться Катерина. — Неужели те, кто руководит нами сверху, не видит, что я далеко не «само совершенство»? Ведь наверняка найдется множество более искусных учеников, которым можно доверить такое сокровище.
Тот как-то по-отечески улыбнулся, продолжая смотреть прямо перед собой:
— Вы, Катерина, сейчас задали вопрос, который мы все себе задаем рано или поздно. Я сам когда-то задавался им же… Очень давно, правда. Могу ответить только так, как я ответил тогда себе. Во всяком случае, попробовать это вслух сформулировать, — он задумался, подбирая слова. — Все во Вселенной подчинено Великому Закону Развития. Закону Пути, если хотите. Избрав свой Путь, мы должны ему следовать. На этом Пути мы — такие, как мы есть, и там, где мы есть. По-моему, нет ничего более страшного и опасного, чем неопределившийся и мятущийся дух человеческий. Именно они, да еще непонимающие породили те кошмары, с которыми нам скоро придется столкнуться в Мире Грез. О таких Иоанн говорил, что в конце концов с ними будет так, как будто их никогда и не было… Поэтому ваш неопределившийся Александр (дай Абраксас — пока) сейчас скорее противник, чем сотрудник. Нам же с вами, уже избравшими свой Путь, правильнее положиться на то самое Божественное Провидение, как бы вы в нем не были сейчас неуверенны. Ну, на метафизические темы у нас с вами еще будет время поговорить, — добавил он. — А пока — мы уже пришли.
Они стояли у деревянных дверей, ведущих в лабораторию. Катерина еще на мгновение замешкалась:
— Василид, ты же можешь видеть будущее, скажи — все будет хорошо? — с надеждой спросила она.
— Все будет правильно, Катя. Каким бы поначалу оно нам и не показалось…
Уже знакомая Катерине лаборатория встретила их своим фиолетовым светом. Василид подошел к панели управления и открыл сферу. Встрепенувшееся Пламя вновь розой раскрылось им навстречу.
— Теперь, Катя, я должен оставить вас вдвоем с Пламенем, — сказал Василид. — Настоящие чудеса не терпят постороннего взгляда. А я сейчас — только посторонний. Не бойтесь, я вернусь, когда все произойдет.
Катерина осталась сама. Немного замешкавшись, зачарованная переливами Темного Пламени, она решительно подошла к живым лепесткам. Пламя потянулось к ней.
— Я пришла к тебе, — сказала она Темному Пламени. — Я знаю, что готова и должна. Прими же и ты меня такой, как я есть, и там, где я есть.
С этими словами она еще приблизилась к Пламени, и в это мгновение от целого отделился Лепесток. Катерина поняла, что это именно ее Лепесток. Теперь она и этот сгусток таинственной материи будут едины. Едины навсегда. Едины, пока смерть не увлечет ее в новый круг рождений и смертей. Протянув руку, она коснулась Лепестка.
— Ладно, я поняла, не надо меня уговаривать, раз уж решено было… — сказала Катерина, ощутив себя уставшей. — Когда мне идти-то надо?
— Вы что — сами идти туда собрались?! — удивился Василид. — Вот прелесть! Не дождетесь! Не в моих правилах девиц одних без присмотра по астралу гулять отправлять! Я с вами, сударыня, пойду…
— А ты? — спросила Катерина Женщину.
— Мне туда идти нечего! Для меня такой астрал, как тот, куда вы отправляетесь, и не существует вовсе! Нас разделяют не расстояния, но разность энергий. А преодолеть это мне уже невозможно, как невозможно вернуться во время, когда и я была такой же девочкой, как ты.
— Зато для меня это — как лягушке в заросший пруд прыгнуть, — улыбнулся Василид. — Пошли в лабораторию, Катя, пора нам, — сказал он, увлекая ту из кресла.
— И мне пора, — добавила Женщина. — И все-таки, Василид, Катерина делает это из Любви, а не ради Делания! — упрямо сказала она, исчезая.
Дождь уже перестал, было холодно и промозгло. Парк, радовавший вчера буйством желтого и красного, сегодня как-то осунулся и потемнел. Низко летящие тучи, отражались в лужах и мокрой опавшей листве. Ветер разбрасывал их кучи, и Катерина пожалела, что не оделась потеплее. Ища тепла и защиты, она невольно прижалась к Василиду. Но от того веяло скорее холодом, чем теплом. По крайней мере, поначалу Катерине так показалось. Все-таки продолжая прижиматься к его холодной руке, она думала о том, как странно устроена ее жизнь. Еще недавно, она «как все» жила и работала, ловя мгновения радости и боли. Ела, пила, спала, искала и хотела маленьких удовольствий, той самой скромной, приятной славы… Суета… И вдруг как-то уж слишком быстро все изменилось… Вот идет она бок о бок с самым настоящим могущественным магом, чтобы самой стать чем-то не совсем человеческим, каким-то чудесным и могущественным созданием. И на ее совсем не могучие плечи ложится ответственность за будущее всех людей…
— Вася, скажи, а почему именно я? Почему не Сашка, например? — стала неожиданно для себя самой допытываться Катерина. — Неужели те, кто руководит нами сверху, не видит, что я далеко не «само совершенство»? Ведь наверняка найдется множество более искусных учеников, которым можно доверить такое сокровище.
Тот как-то по-отечески улыбнулся, продолжая смотреть прямо перед собой:
— Вы, Катерина, сейчас задали вопрос, который мы все себе задаем рано или поздно. Я сам когда-то задавался им же… Очень давно, правда. Могу ответить только так, как я ответил тогда себе. Во всяком случае, попробовать это вслух сформулировать, — он задумался, подбирая слова. — Все во Вселенной подчинено Великому Закону Развития. Закону Пути, если хотите. Избрав свой Путь, мы должны ему следовать. На этом Пути мы — такие, как мы есть, и там, где мы есть. По-моему, нет ничего более страшного и опасного, чем неопределившийся и мятущийся дух человеческий. Именно они, да еще непонимающие породили те кошмары, с которыми нам скоро придется столкнуться в Мире Грез. О таких Иоанн говорил, что в конце концов с ними будет так, как будто их никогда и не было… Поэтому ваш неопределившийся Александр (дай Абраксас — пока) сейчас скорее противник, чем сотрудник. Нам же с вами, уже избравшими свой Путь, правильнее положиться на то самое Божественное Провидение, как бы вы в нем не были сейчас неуверенны. Ну, на метафизические темы у нас с вами еще будет время поговорить, — добавил он. — А пока — мы уже пришли.
Они стояли у деревянных дверей, ведущих в лабораторию. Катерина еще на мгновение замешкалась:
— Василид, ты же можешь видеть будущее, скажи — все будет хорошо? — с надеждой спросила она.
— Все будет правильно, Катя. Каким бы поначалу оно нам и не показалось…
Уже знакомая Катерине лаборатория встретила их своим фиолетовым светом. Василид подошел к панели управления и открыл сферу. Встрепенувшееся Пламя вновь розой раскрылось им навстречу.
— Теперь, Катя, я должен оставить вас вдвоем с Пламенем, — сказал Василид. — Настоящие чудеса не терпят постороннего взгляда. А я сейчас — только посторонний. Не бойтесь, я вернусь, когда все произойдет.
Катерина осталась сама. Немного замешкавшись, зачарованная переливами Темного Пламени, она решительно подошла к живым лепесткам. Пламя потянулось к ней.
— Я пришла к тебе, — сказала она Темному Пламени. — Я знаю, что готова и должна. Прими же и ты меня такой, как я есть, и там, где я есть.
С этими словами она еще приблизилась к Пламени, и в это мгновение от целого отделился Лепесток. Катерина поняла, что это именно ее Лепесток. Теперь она и этот сгусток таинственной материи будут едины. Едины навсегда. Едины, пока смерть не увлечет ее в новый круг рождений и смертей. Протянув руку, она коснулась Лепестка.
Страница 31 из 41
