Мифы окружают нас с самого детства. Под видом сказки проникают в детское сознание, чтобы остаться там на долгие годы, а иногда и навсегда — на всю человеческую жизнь. И неправда, что сегодня мифы больше не рождаются, что это привилегия седой античности или, по крайней мере, средневековья. Ничего подобного. Герои, боги, сверхъестественные существа, чудесные явления и события окружают нас и сегодня — надо только научиться их замечать и слышать. Вот тогда даже в самой привычной повседневности нежданно-негаданно может родиться сказание о деяниях и подвигах тех, кого многие считают выдуманными.
Добавить в моё избранное
144 мин, 25 сек 6476
Внезапно, вокруг началась суматоха — горожане в панике бежали от чего-то в дальнем конце площади, где раздавался шум и крики. Некоторые исчезали и таяли прямо у них на глазах, возвращаясь в плотный Мир. Наконец площадь очистилась, и перед Катериной предстало страшное зрелище: по площади шла уже немолодая женщина с завязанными глазами. В обеих руках у нее были огненные мечи, которыми она размахивала перед собой. Женщина безумолку кричала:
— Я слепая! Я не вижу!
На ее плечах сидело маленькое мерзкое существо с огромными жирными ушами. Его голая кожа лоснилась от покрывавшей ее слизи. Существо, как поводьями, управляло женщиной концами повязки на глазах, непрестанно колотило ее своими острыми пятками, направляя в саму гущу толпы. Длинный хвост существа, спускаясь по спине женщины, волочился за ними по земле, оставляя за собой грязный след. А на хвосте и позади них суетилось и скакало множество подобных существ, только значительно меньших, и поэтому издали напоминавших пиявок. Как только падала новая жертва мечей, они стаей набрасывались на тело и рвали его острыми зубами.
— Я слепая! Я не вижу!
Стоны раненых и умирающих, гогот и чавканье пиявок, и само происходящее в этом чудном Городе было для Катерины кощунством. Но больше всего ее поразило спокойное выражение лица женщины и то, что кричала она как-то спокойно, не видя творимого нею. Более того, на лице женщины блуждала самодовольная улыбка. Не понимая, что с нею самою происходит, Катерина ощутила, как ей в руку легла рукоять меча. Он блеснул фиолетовым пламенем, и Катерина уже была готова, взмахнув прекратить этот кошмар, как вдруг почувствовала холодную руку Василида у себя на плече:
— Это не твоя война, Страж, — донесся его голос. — Сейчас все будет кончено.
И тут на площади появилось еще два существа. Сияющие, как огонь, похожие скорее на какое-нибудь животное, они источали жар. Как молнии они метнулись к пиявкам, от которых вскоре остались лишь кучки пепла на узорной мостовой. Женщину с сидящим на ней существом окружили огненным кругом, в котором та и исчезла… А следом исчезли и они.
— Что это было? — спросила Катерина, все еще сжимая в руках меч.
— Довольно грустное явление, — ответил Василид, — магиня, которую оседлала лярва… Ну, лярва — это такое существо, которое живет за счет низменных человеческих эмоций и чувств, — пояснил он, отвечая на немой вопрос. — Точнее, она жрет энергию тех, кто ей это позволяет, ну и всякую падаль заодно… Свою лярву тяжело увидеть, а еще труднее самому себе признаться в реальности ее существования, и тем прекратить ее власть. Грустно же еще и то, что та женщина, похоже, достаточно сильная магиня, раз сумела, не ведая протащить их всех в Город. Как видишь, счастье не всегда в неведении… Ладушки, давай, прячь свой грозный меч и пошли — нас уже ждут.
Катерина и Василид повернули направо, прошли еще несколько очень милых тихих улочек прекрасного Города, встречая разных удивительных его жителей, и оказались на Центральной площади. Посредине высился Древний Храм. Его стены уходили вверх на потрясающую высоту, и шпиль терялся в сияющих облаках. Вся его поверхность была украшена светившимися знаками и разноязычными письменами, в большинстве своем не понятными для Катерины. Хотя были и написанные на старославянском, тоже не совсем понятном для нее, но все же одну надпись она смогла разобрать:
«Сюда ты придешь, и тут же служитель ворота откроет, и пустит сюда -в прекрасный сей Ирий.»
И действительно, стоявшие у врат Храма рукокрылые стражи распахнули их перед Катериной и Василидом. Они шли долгими коридорами, причудливо украшенными орнаментом и странными арабесками. Странные и жуткие статуи стояли у пилястр. В простенках, на огромных гобеленах, покрытых пылью вечности, призрачно светились письмена, смысл которых был не понятен Катерине, но она ощущала за ними суровую силу Древнего Знания. Казалось, кто-то старался собрать в одном месте все символы страха и ужаса как последние предупреждения у порога Того. Мрачный мертвенный свет окружал их, но она знала, что эти предостережения были для тех профанов, о которых ей раньше говорил Василид.
В конце коридора они уперлись в огромные серые врата. На их поверхности горельеф, созданный руками (руками ли?) неведомых мастеров, изображал множество людей, как пчелы роившихся у подножья врат. Из туманного сумрака, в котором терялся верх, к этому людскому рою спускалась веревка, и многие, ухватившись за веревку, стремились подняться вверх, сталкивая более слабых вниз. Когда они приблизились, Катерина увидела, что фигуры, как живые, шевелятся и лезут по веревке…
Когда же они подошли к вратам вплотную, веревка поднялась вверх, сбросив почти всех, кто за нее зацепился. Врата распахнулись, узкой, как клинок, трещиной расколовшись сверху вниз, и выпустили изнутри густые клубы дыма вперемешку с потоками света. Этот свет был поразительным — густой, как мед, и цветом напоминающий старое церковное вино.
— Я слепая! Я не вижу!
На ее плечах сидело маленькое мерзкое существо с огромными жирными ушами. Его голая кожа лоснилась от покрывавшей ее слизи. Существо, как поводьями, управляло женщиной концами повязки на глазах, непрестанно колотило ее своими острыми пятками, направляя в саму гущу толпы. Длинный хвост существа, спускаясь по спине женщины, волочился за ними по земле, оставляя за собой грязный след. А на хвосте и позади них суетилось и скакало множество подобных существ, только значительно меньших, и поэтому издали напоминавших пиявок. Как только падала новая жертва мечей, они стаей набрасывались на тело и рвали его острыми зубами.
— Я слепая! Я не вижу!
Стоны раненых и умирающих, гогот и чавканье пиявок, и само происходящее в этом чудном Городе было для Катерины кощунством. Но больше всего ее поразило спокойное выражение лица женщины и то, что кричала она как-то спокойно, не видя творимого нею. Более того, на лице женщины блуждала самодовольная улыбка. Не понимая, что с нею самою происходит, Катерина ощутила, как ей в руку легла рукоять меча. Он блеснул фиолетовым пламенем, и Катерина уже была готова, взмахнув прекратить этот кошмар, как вдруг почувствовала холодную руку Василида у себя на плече:
— Это не твоя война, Страж, — донесся его голос. — Сейчас все будет кончено.
И тут на площади появилось еще два существа. Сияющие, как огонь, похожие скорее на какое-нибудь животное, они источали жар. Как молнии они метнулись к пиявкам, от которых вскоре остались лишь кучки пепла на узорной мостовой. Женщину с сидящим на ней существом окружили огненным кругом, в котором та и исчезла… А следом исчезли и они.
— Что это было? — спросила Катерина, все еще сжимая в руках меч.
— Довольно грустное явление, — ответил Василид, — магиня, которую оседлала лярва… Ну, лярва — это такое существо, которое живет за счет низменных человеческих эмоций и чувств, — пояснил он, отвечая на немой вопрос. — Точнее, она жрет энергию тех, кто ей это позволяет, ну и всякую падаль заодно… Свою лярву тяжело увидеть, а еще труднее самому себе признаться в реальности ее существования, и тем прекратить ее власть. Грустно же еще и то, что та женщина, похоже, достаточно сильная магиня, раз сумела, не ведая протащить их всех в Город. Как видишь, счастье не всегда в неведении… Ладушки, давай, прячь свой грозный меч и пошли — нас уже ждут.
Катерина и Василид повернули направо, прошли еще несколько очень милых тихих улочек прекрасного Города, встречая разных удивительных его жителей, и оказались на Центральной площади. Посредине высился Древний Храм. Его стены уходили вверх на потрясающую высоту, и шпиль терялся в сияющих облаках. Вся его поверхность была украшена светившимися знаками и разноязычными письменами, в большинстве своем не понятными для Катерины. Хотя были и написанные на старославянском, тоже не совсем понятном для нее, но все же одну надпись она смогла разобрать:
«Сюда ты придешь, и тут же служитель ворота откроет, и пустит сюда -в прекрасный сей Ирий.»
И действительно, стоявшие у врат Храма рукокрылые стражи распахнули их перед Катериной и Василидом. Они шли долгими коридорами, причудливо украшенными орнаментом и странными арабесками. Странные и жуткие статуи стояли у пилястр. В простенках, на огромных гобеленах, покрытых пылью вечности, призрачно светились письмена, смысл которых был не понятен Катерине, но она ощущала за ними суровую силу Древнего Знания. Казалось, кто-то старался собрать в одном месте все символы страха и ужаса как последние предупреждения у порога Того. Мрачный мертвенный свет окружал их, но она знала, что эти предостережения были для тех профанов, о которых ей раньше говорил Василид.
В конце коридора они уперлись в огромные серые врата. На их поверхности горельеф, созданный руками (руками ли?) неведомых мастеров, изображал множество людей, как пчелы роившихся у подножья врат. Из туманного сумрака, в котором терялся верх, к этому людскому рою спускалась веревка, и многие, ухватившись за веревку, стремились подняться вверх, сталкивая более слабых вниз. Когда они приблизились, Катерина увидела, что фигуры, как живые, шевелятся и лезут по веревке…
Когда же они подошли к вратам вплотную, веревка поднялась вверх, сбросив почти всех, кто за нее зацепился. Врата распахнулись, узкой, как клинок, трещиной расколовшись сверху вниз, и выпустили изнутри густые клубы дыма вперемешку с потоками света. Этот свет был поразительным — густой, как мед, и цветом напоминающий старое церковное вино.
Страница 35 из 41
