Мифы окружают нас с самого детства. Под видом сказки проникают в детское сознание, чтобы остаться там на долгие годы, а иногда и навсегда — на всю человеческую жизнь. И неправда, что сегодня мифы больше не рождаются, что это привилегия седой античности или, по крайней мере, средневековья. Ничего подобного. Герои, боги, сверхъестественные существа, чудесные явления и события окружают нас и сегодня — надо только научиться их замечать и слышать. Вот тогда даже в самой привычной повседневности нежданно-негаданно может родиться сказание о деяниях и подвигах тех, кого многие считают выдуманными.
Добавить в моё избранное
144 мин, 25 сек 6477
Кроваво-золотистыми потоками он окатил стоящих. И Катерина увидела, как в этом свете из ее тела стал выделяться и исчезать какой-то пар, а на груди, у солнечного сплетения, — там, где теперь жил Лепесток Темного Пламени, — распустился удивительной красоты темно-фиолетовый цветок. Тело же Василида стало похоже на ониксовую статую, переливаясь и бликуя всеми оттенками черного. По ту сторону врат, начиналась лестница, крутыми ступенями, поднимавшаяся вверх, туда, откуда лился свет.
Затаив дыхание, Катерина ступила на нее и вместе с Василидом двинулась вверх. Подъем был долгим, и она все время опасалась сорваться с этих узких ступеней и скатиться вниз, потому что чувствовала, — сорвавшись, попадет к тем, что были на вратах, и ей самой придется вместе с остальными несчетное число лет пытаться взобраться по веревке, чтобы снова попасть на эту лестницу.
Наконец они поднялись на самый верх и очутились на круглой площадке. Мраморный пол черно-белой спиралью завивался под ногами. Стен не было видно. Посредине на возвышении стоял удивительной красоты престол, а на нем восседала женщина в серебряной мантии, подол которой струился по ступенькам. Ее седые распущенные волосы украшала диадема, сверкавшая, как утренняя звезда. У престола в простых льняных одеждах стоял не менее древний мужчина. Но Катерина понимала, что тот, кто казался равным, был сыном Древней Матери. Они оба приветливо улыбнулись вошедшим, и Сын заговорил (почему-то стихами):
— Привет тебе, Вместитель Сил. Своею миссией нам милХранитель от войны.
И ты нам люб, Наш старый друг, Волшебник старины.
Отправившись в поход, Не знали, что его исходДавно уж предрешен.
То, что казалось западней, Вдруг обернется всем зарей. И жизнью станет сон.
Приходит Время перемен. Не властен больше будет тленНад новым Королем.
Король-РыбакУже в трудах, И Слово властно в нем.
Вперед же, Дева, — Путь спрямлен!Не бойся ты слепых нападок, Встань рядом с Новым КоролемИ дай правдивый нам порядок!
После этих слов Древняя Мать жестом подозвала Катерину.
— Помни, милая, — сказала она, — кроме тех украшений, что ты уже носишь, самым главным будет то, что только начинает распускаться в твоем сердце, — с этими словами она прикоснулась к груди Катерины.
От этого прикосновения, сердце Катерины, казалось взорвалось, исполненное совершенно невероятным чувством — в нем объединились любовь к Мастеру и казавшаяся ей абстрактной любовь ко всем людям, ко всему живому. И в этот момент выше обиталища Лепестка, прямо напротив сердца Катерины загорелось Золотое Солнце Любви.
— Храни его на память обо мне, — сказала Древняя Мать. — А теперь — ваш путь ясен — ступайте.
Сын ее сделал приглашающий жест, и за престолом открылась дорога, лентой убегавшая куда-то далеко-далеко за горизонт.
Они долго шли молча. Катерина не сразу заметила, как снова скрылись в ней и Темный Лепесток, и новое Золотое Солнце. Василид тоже приобрел свой обычный вид — развевавшаяся в такт его шагам черная мантия уже не отливала холодным камнем. Местность вокруг была гористой и мрачной. Остроконечные скалы окружали их, и дорога пробивалась через их хаос. Воздух был густой и горячий. Впереди виднелось такое же пустынное каменистое плато.
— Как же ясен, — ворчал Василид. — Приходишь к ним с конкретным вопросом, и нет, чтобы конкретно ответить — иди, мол, Вася, туда-то и туда-то. Так нет же! Я и сам люблю туману напустить, но чтобы так… Хочешь, чтобы что-то было сделано — делай сам. Посмотрим, хоть куда она нас с тобой забросила.
С этими словами он полез в «бездонный» карман своей мантии, и на свет появился очередной свиток пергамента, размер которого очевидно превышал все разумные возможности карманов. Развернутый на земле, он стал еще больше, и Катерина увидела самую удивительную карту. Изображенные на ней реки, горы, моря и города постоянно меняли свои очертания. Дороги, как змеи, переползали с места на место. Возникали и исчезали целые куски карты. Но некоторые участки оставались неизменными, сохраняя свое место и очертания. Поэтому Катерина легко нашла Вековечный Лес и Город, в котором они побывали. Она с интересом читала надписи на карте: город Селефаис за Танарианским холмом, Ултар за рекой Скай, земли Ломар и многие другие странные названия нашла она здесь. В уголке значилось:«Made by Herard Merkator, Son & Successors».
Василид на коленях лазил по карте и что-то искал.
— Ага, вот, — наконец ткнул он пальцем в две маленькие мерцающие точки в самом дальнем углу, — фиолетовую и черную. — Вот и мы. Да, занесло нас…
В этом месте на карте практически ничего не было — дорога, по которой они шли, начиналась вблизи и обрывалась сразу за ними. Катерина поискала ближайшие к ним надписи. Кадат, Инкуанока, Ленг, но и они все были далеко от мерцавших точек. Да и сами эти названия ни о чем хорошем ей не говорили.
Затаив дыхание, Катерина ступила на нее и вместе с Василидом двинулась вверх. Подъем был долгим, и она все время опасалась сорваться с этих узких ступеней и скатиться вниз, потому что чувствовала, — сорвавшись, попадет к тем, что были на вратах, и ей самой придется вместе с остальными несчетное число лет пытаться взобраться по веревке, чтобы снова попасть на эту лестницу.
Наконец они поднялись на самый верх и очутились на круглой площадке. Мраморный пол черно-белой спиралью завивался под ногами. Стен не было видно. Посредине на возвышении стоял удивительной красоты престол, а на нем восседала женщина в серебряной мантии, подол которой струился по ступенькам. Ее седые распущенные волосы украшала диадема, сверкавшая, как утренняя звезда. У престола в простых льняных одеждах стоял не менее древний мужчина. Но Катерина понимала, что тот, кто казался равным, был сыном Древней Матери. Они оба приветливо улыбнулись вошедшим, и Сын заговорил (почему-то стихами):
— Привет тебе, Вместитель Сил. Своею миссией нам милХранитель от войны.
И ты нам люб, Наш старый друг, Волшебник старины.
Отправившись в поход, Не знали, что его исходДавно уж предрешен.
То, что казалось западней, Вдруг обернется всем зарей. И жизнью станет сон.
Приходит Время перемен. Не властен больше будет тленНад новым Королем.
Король-РыбакУже в трудах, И Слово властно в нем.
Вперед же, Дева, — Путь спрямлен!Не бойся ты слепых нападок, Встань рядом с Новым КоролемИ дай правдивый нам порядок!
После этих слов Древняя Мать жестом подозвала Катерину.
— Помни, милая, — сказала она, — кроме тех украшений, что ты уже носишь, самым главным будет то, что только начинает распускаться в твоем сердце, — с этими словами она прикоснулась к груди Катерины.
От этого прикосновения, сердце Катерины, казалось взорвалось, исполненное совершенно невероятным чувством — в нем объединились любовь к Мастеру и казавшаяся ей абстрактной любовь ко всем людям, ко всему живому. И в этот момент выше обиталища Лепестка, прямо напротив сердца Катерины загорелось Золотое Солнце Любви.
— Храни его на память обо мне, — сказала Древняя Мать. — А теперь — ваш путь ясен — ступайте.
Сын ее сделал приглашающий жест, и за престолом открылась дорога, лентой убегавшая куда-то далеко-далеко за горизонт.
Они долго шли молча. Катерина не сразу заметила, как снова скрылись в ней и Темный Лепесток, и новое Золотое Солнце. Василид тоже приобрел свой обычный вид — развевавшаяся в такт его шагам черная мантия уже не отливала холодным камнем. Местность вокруг была гористой и мрачной. Остроконечные скалы окружали их, и дорога пробивалась через их хаос. Воздух был густой и горячий. Впереди виднелось такое же пустынное каменистое плато.
— Как же ясен, — ворчал Василид. — Приходишь к ним с конкретным вопросом, и нет, чтобы конкретно ответить — иди, мол, Вася, туда-то и туда-то. Так нет же! Я и сам люблю туману напустить, но чтобы так… Хочешь, чтобы что-то было сделано — делай сам. Посмотрим, хоть куда она нас с тобой забросила.
С этими словами он полез в «бездонный» карман своей мантии, и на свет появился очередной свиток пергамента, размер которого очевидно превышал все разумные возможности карманов. Развернутый на земле, он стал еще больше, и Катерина увидела самую удивительную карту. Изображенные на ней реки, горы, моря и города постоянно меняли свои очертания. Дороги, как змеи, переползали с места на место. Возникали и исчезали целые куски карты. Но некоторые участки оставались неизменными, сохраняя свое место и очертания. Поэтому Катерина легко нашла Вековечный Лес и Город, в котором они побывали. Она с интересом читала надписи на карте: город Селефаис за Танарианским холмом, Ултар за рекой Скай, земли Ломар и многие другие странные названия нашла она здесь. В уголке значилось:«Made by Herard Merkator, Son & Successors».
Василид на коленях лазил по карте и что-то искал.
— Ага, вот, — наконец ткнул он пальцем в две маленькие мерцающие точки в самом дальнем углу, — фиолетовую и черную. — Вот и мы. Да, занесло нас…
В этом месте на карте практически ничего не было — дорога, по которой они шли, начиналась вблизи и обрывалась сразу за ними. Катерина поискала ближайшие к ним надписи. Кадат, Инкуанока, Ленг, но и они все были далеко от мерцавших точек. Да и сами эти названия ни о чем хорошем ей не говорили.
Страница 36 из 41
