Девушка в скорлупе

Я осторожно приподнимаю её вяло свисающую правую ногу… Она превосходна. Совершенна. Нельзя её повредить. Я достаю из сумки угольно-чёрную ткань и бережно оборачиваю её вокруг ноги. И тут мне в глаза бросается родинка на икре. Её можно было бы вырезать. Но нет, это испортит ногу. Выбора нет — придётся отказаться. Длина и линия форм идеальны, но подобный изъян неприемлем.

Я снимаю ткань. Как насчёт левой ноги? Нет, форма ногтя на большом пальце отвратительна. В таком случае проверим правую руку. Она не слишком мускулистая, и её плоть мягка. Но больше всего мне нравится длина пальцев… Подойдёт. Я осторожно оборачиваю её чёрной тканью.

Девушка не просыпается. Неудивительно, если учесть дозу вколотого ей морфина. Доза почти смертельна, но это едва ли имеет значение. Что ж… начнём?

Осмотрев плечо и наметив точку удара, я заношу над ней топор. Короткое мгновение промедления — и я наношу резкий удар. Тело девушки слегка дёрнулось, хлынула кровь. Я успеваю подхватить руку до того, как та упала бы на пол. Её конвульсии и судороги напоминают трепыхание большой рыбы, попавшей в сеть. Тело продолжает содрогаться, хотя девушка без сознания и не должна ничего чувствовать. Я осторожно кладу правую руку на другой стол и достаю книгу.

Сейчас будет самая трудная часть. Я пристёгиваю содрогающееся тело к столу и обеими руками крепко берусь за её голову. А потом изо всех сил кручу. Будто выжимая мокрую одежду. Шейные позвонки глухо захрустели, цепляясь друг за друга, а из глотки полилась пенящаяся тёмно-красная жидкость. Голова теперь вывернута лицом назад, и я приподнимаю её за уши, чтобы поаккуратнее зафиксировать в этом положении.

Дыхания больше нет. И это меня устраивает. Но и это ещё не всё.

Я беру разделочный нож и перехожу к нижней части торса. Следует вырезать эту нечистую часть. Я погружаю лезвие в её плоть чуть ниже пупка и вскрываю брюшную полость. Кровь с бульканьем льётся наружу. Я уже знаю, как удалить матку. Хотя это лишь во второй раз, мне уже понятно, где нужно резать. А затем, отбросив в сторону вырезанную матку, вкладываю на её место чёрное яйцо. Это чёрное яйцо — доказательство её скверны… В немой ярости я давлю скорлупу.

Я зашиваю рану на животе. Теперь остаётся только где-нибудь бросить тело… Но взглянув на мёртвое лицо, я кое-что понимаю. Надо заставить её плакать кровавыми слезами. Быстро оглядываюсь в поисках подходящего инструмента. А вот и недавно наточенное шило. Воткнуть его в глазные яблоки — и она обязательно прольёт алые слёзы… Если крови будет недостаточно, можно добрать, порезав ей спину. Так и сделаю.

Я приподнимаю пальцем веко пустой оболочки, оставшейся от девушки, и всаживаю под него шило.

Уже порядочно времени я лежу, разглядывая пятна на потолке. По какой-то причине этой ночью никак не получается заснуть. Всё время только ворочаюсь. Плохо дело… Но, похоже, мне не уснуть. Я поднялся с футона и достал сигарету. А ещё нет и полуночи… Я вышел в гостиную так и не закурив. По-видимому, Юкари уже спит… Пожалуй, пойду-ка я, прогуляюсь.

Воздух на улице свежий, но не холодный. Куда бы мне пойти? В такой час вариантов немного. Думаю, ограничусь пределами Китидзёдзи. Не стоит просто так бесцельно гулять по всему городу, но если недалеко от дома — то почему бы и нет?

Я пересёк линию Тюо — поезда по ней в это время уже не ходили — и вошёл в парк Инокасира. Разумеется, в такую пору здесь было безлюдно. Поднялся туман, противоположный берег почти терялся в нём. Я решил пройтись по тропинке вдоль пруда. В темноте это оказалось не таким уж простым занятием. Что ж, даже если поскользнусь, вряд ли свалюсь прямо в воду. Этого, признаться, мне совершенно не хочется. Простужаться сейчас не к спеху, да и неуважительно по отношению к моим клиентам. Как ни крути, на руках-то у меня сейчас сразу три дела, значит, будем работать как следует. Давненько у меня такого не было, кажется, со времён службы в полиции.

Миновав часть пути, я вдруг заметил впереди какое-то движение. На секунду я решил, что вижу призрака, но сразу вспомнил, что сезон для них неподходящий. Ещё нелепее было бы думать, что передо мной юки-онна. И всё же, возникающая из тумана смутная фигура, несомненно, имела человеческие очертания. Я вдруг подумал… не дух ли это убитой девушки, чьи отрубленные руки и ноги были найдены здесь? Но в таком случае, мне эта встреча сулит удачу. Если получится поговорить, я могу узнать, кто она и, кто её убийца.

— Ксо, что за бред лезет в голову? — я двинулся дальше, пробираясь сквозь густой туман. Размытые очертания таинственной тени принимали всё большую чёткость.

— Так значит, вот, кто мой призрак. Это же… — слегка усмехнулся я.

— А вам не кажется, что невежливо обзывать случайного встречного призраком? — Кучики Токо смотрела на меня с нескрываемой обидой.

— Что ты здесь делаешь в такой час? — удивлённо спросил я её.