Русский Север ждал снега. Он должен был пойти через дня два-три. Небо было цвета аккумуляторного свинца. Дождя не было, но и без него воздух был настолько насыщен влагой, что одежда была мокрой и тяжелой.
Добавить в моё избранное
149 мин, 13 сек 15876
— Ничего, там разберемся, кого нибудь да вытащим… жаль только техника не та…
— А ты скажи, какую технику тебе надо… у нас в МТС все собрать можно…
Но никто не засмеялся шутке. К врачу, откуда ни возьмись, подошел Захар. Отвел в сторону. Все эти дни не брился, щетина торчит во все стороны как иглы у ежа. Трезвый, хмурый, серьезный:
— К тебе геологи-старатели еще подъедут… Говорят, медведь их водилу задрал, одно мясо осталось, их уазик нашли перевернутый, а женщину ихнюю нашли на Козлиной опушке… Мертвую. Гниет уже вовсю… Ходят, разбираются… что там случилось… наш участковый уже там, а сколько еще милиции понаедет, даже с района… Так что ты …
— Да я то знаю, что делать… может и кого-нибудь да спасем… лишь бы Бог помог, — последние слова врач произнес уже на ходу, устремляясь вслед за санитарами…
Еще через час народ разошелся. Остался лишь сторож Тимофей, да его сосед хромой Семен. Дармовые сигаретки Тимофеевские покурить хотелось…
— Медведь то тот говорят с Михайловских лесов, то ушел… его там искали охотники, а он к нам припер… вот ведь дела какие… Весь совхоз наш на уши поставили! Всю технику бросили их искать. Народ с работы поснимали… Всех взрослых послали Ивана то искать… А он по лесу ходил… и медведь за ним… Тот самый. Шатун, однако. Проснулся и задрал своего лесника то… а с чего это он в наши края потащился, так то никто не поймет! По пути и убил водилу геолога… А как это он сделал — не понимаю, — пересказывал услышанное из разных источников хромой Семен в благодарность за сигарету, а может, повезет, так сторож еще и спирту медицинского капнет. Нет уходить пока отсюда рано! Тимофей тот еще курок. Не может быть, чтобы у сторожа больницы да спирта не было! Знающие люди поговаривали, что подворовывает он спирт однако…
Но, наполненную надеждами идиллию, прервал санитар — практикант Леша из городского медучилища, выскочивший из здания больницы:
— Дядя Тимофей открывай морг, сейчас клиента подкинем!
— Кто преставился то …?! Девчонка или Ванька?
— Мужик! Ванька он Санька или кто… Открывай… Юрий Андреевич велел… смысла нет, говорит его держать здесь… печи топят так, что жара как в Ташкенте, а труп до судмедэкспертизы должен быть как свежий… А еще места надо особо ждать для новых жмуриков — старатель и бичевка то ихняя, тоже в ящик сыграли… сейчас привезут, милиция звонила уже…
— Царствие ему небесное, — произнес Тимофей, вставая и направляясь к одиноко стоящей пристройке рядом с больницей.
— Уж это точно, — разочарованно произнес Семен, соображая, ждать теперь Тимофея, или нет?
— А как девчонка то? — обернувшись к санитару, вдруг спросил Тимофей.
— А кто его знает, да помрет тоже, доктор так и говорит, инструментов нет. Техника не та, не сможем, говорит, выходить… поздновато привезли, — сказал Леша, блаженно затягиваясь сигаретой.
— Ну и ей значит, желаем … — буркнул Тимофей и пошел дальше, так и не досказав, что же он желал девочке.
… На пригорке повыше больницы стояли две женщины. Одна постарше, куталась в шаль, зябла от раннего холода, другая еще молодая, совсем девушка, гордая осанка, темные брови пересекаются у переносицы над темными, как речной омут глазами, внимательно наблюдает за суматохой внизу, на больничном дворе. Видит, как сторож Тимофей отпирает двери мертвецкой. Ее губы тронула усмешка. Та женщина что постарше, тоже смотрит туда же, но долго смотреть не может, отворачивается.
У той, что помоложе, терпения побольше, она жадно следит за каждым движением там, внизу. Наконец старшая, не выдерживает долгого молчания:
— Вот и все отмучался…
— Отмучался, — соглашается младшая, бледная как простыня, усмехаясь задумчиво, отрывая, наконец, свой взгляд от больничного двора…
Они уходят с пригорка, под руку. Старшая и младшая, и младшая на прощание кидает взгляд назад. Ее губы что-то шепчут. Но старшая так и не понимает, что именно…
Часть 4
Прошло тридцать лет. Совхоз не обанкротился в эпоху великих перемен. Да они были и незначительны, перемены эти…
Захар Худоев уже глубокий старик и совсем спился. До зеленой горячки.
Марию, жену рыбинспектора Ивана Сидорова, нашли спустя пару лет после смерти ее мужа. В лесу, мертвой, и как написано в медицинском протоколе — без признаков насильственной смерти. Говорят, пошла грибы собирать, а там, в лесу и сердце остановилось…
Дочь Ивана, Татьяна, после смерти матери, пропала из вида сельчан, говорят, уехала в город. В большой город. Так или иначе, никто из совхоза «Светлый путь» ее больше никогда и не видел.
… Она вышла из здания. Мимо, по широкой улице, в сторону Кремля, с шумом проносились сверкающие машины, проскакивали и улыбались ей ее коллеги, что-то говоря мимоходом. Отовсюду раздавались трели мобильных телефонов, на крыше соседнего здания зажглась неоновая реклама нового банка.
— А ты скажи, какую технику тебе надо… у нас в МТС все собрать можно…
Но никто не засмеялся шутке. К врачу, откуда ни возьмись, подошел Захар. Отвел в сторону. Все эти дни не брился, щетина торчит во все стороны как иглы у ежа. Трезвый, хмурый, серьезный:
— К тебе геологи-старатели еще подъедут… Говорят, медведь их водилу задрал, одно мясо осталось, их уазик нашли перевернутый, а женщину ихнюю нашли на Козлиной опушке… Мертвую. Гниет уже вовсю… Ходят, разбираются… что там случилось… наш участковый уже там, а сколько еще милиции понаедет, даже с района… Так что ты …
— Да я то знаю, что делать… может и кого-нибудь да спасем… лишь бы Бог помог, — последние слова врач произнес уже на ходу, устремляясь вслед за санитарами…
Еще через час народ разошелся. Остался лишь сторож Тимофей, да его сосед хромой Семен. Дармовые сигаретки Тимофеевские покурить хотелось…
— Медведь то тот говорят с Михайловских лесов, то ушел… его там искали охотники, а он к нам припер… вот ведь дела какие… Весь совхоз наш на уши поставили! Всю технику бросили их искать. Народ с работы поснимали… Всех взрослых послали Ивана то искать… А он по лесу ходил… и медведь за ним… Тот самый. Шатун, однако. Проснулся и задрал своего лесника то… а с чего это он в наши края потащился, так то никто не поймет! По пути и убил водилу геолога… А как это он сделал — не понимаю, — пересказывал услышанное из разных источников хромой Семен в благодарность за сигарету, а может, повезет, так сторож еще и спирту медицинского капнет. Нет уходить пока отсюда рано! Тимофей тот еще курок. Не может быть, чтобы у сторожа больницы да спирта не было! Знающие люди поговаривали, что подворовывает он спирт однако…
Но, наполненную надеждами идиллию, прервал санитар — практикант Леша из городского медучилища, выскочивший из здания больницы:
— Дядя Тимофей открывай морг, сейчас клиента подкинем!
— Кто преставился то …?! Девчонка или Ванька?
— Мужик! Ванька он Санька или кто… Открывай… Юрий Андреевич велел… смысла нет, говорит его держать здесь… печи топят так, что жара как в Ташкенте, а труп до судмедэкспертизы должен быть как свежий… А еще места надо особо ждать для новых жмуриков — старатель и бичевка то ихняя, тоже в ящик сыграли… сейчас привезут, милиция звонила уже…
— Царствие ему небесное, — произнес Тимофей, вставая и направляясь к одиноко стоящей пристройке рядом с больницей.
— Уж это точно, — разочарованно произнес Семен, соображая, ждать теперь Тимофея, или нет?
— А как девчонка то? — обернувшись к санитару, вдруг спросил Тимофей.
— А кто его знает, да помрет тоже, доктор так и говорит, инструментов нет. Техника не та, не сможем, говорит, выходить… поздновато привезли, — сказал Леша, блаженно затягиваясь сигаретой.
— Ну и ей значит, желаем … — буркнул Тимофей и пошел дальше, так и не досказав, что же он желал девочке.
… На пригорке повыше больницы стояли две женщины. Одна постарше, куталась в шаль, зябла от раннего холода, другая еще молодая, совсем девушка, гордая осанка, темные брови пересекаются у переносицы над темными, как речной омут глазами, внимательно наблюдает за суматохой внизу, на больничном дворе. Видит, как сторож Тимофей отпирает двери мертвецкой. Ее губы тронула усмешка. Та женщина что постарше, тоже смотрит туда же, но долго смотреть не может, отворачивается.
У той, что помоложе, терпения побольше, она жадно следит за каждым движением там, внизу. Наконец старшая, не выдерживает долгого молчания:
— Вот и все отмучался…
— Отмучался, — соглашается младшая, бледная как простыня, усмехаясь задумчиво, отрывая, наконец, свой взгляд от больничного двора…
Они уходят с пригорка, под руку. Старшая и младшая, и младшая на прощание кидает взгляд назад. Ее губы что-то шепчут. Но старшая так и не понимает, что именно…
Часть 4
Прошло тридцать лет. Совхоз не обанкротился в эпоху великих перемен. Да они были и незначительны, перемены эти…
Захар Худоев уже глубокий старик и совсем спился. До зеленой горячки.
Марию, жену рыбинспектора Ивана Сидорова, нашли спустя пару лет после смерти ее мужа. В лесу, мертвой, и как написано в медицинском протоколе — без признаков насильственной смерти. Говорят, пошла грибы собирать, а там, в лесу и сердце остановилось…
Дочь Ивана, Татьяна, после смерти матери, пропала из вида сельчан, говорят, уехала в город. В большой город. Так или иначе, никто из совхоза «Светлый путь» ее больше никогда и не видел.
… Она вышла из здания. Мимо, по широкой улице, в сторону Кремля, с шумом проносились сверкающие машины, проскакивали и улыбались ей ее коллеги, что-то говоря мимоходом. Отовсюду раздавались трели мобильных телефонов, на крыше соседнего здания зажглась неоновая реклама нового банка.
Страница 38 из 39
