«Что такое поэт? Несчастный человек с устами, созданными таким особенным образом, что крики и стоны, прорываясь через них, звучат для других как прекрасная музыка». Кьеркегор…
Добавить в моё избранное
129 мин, 7 сек 2835
Попробую начать издалека, с того, как я сам здесь оказался.
— В эти места меня привел (кроме излишнего любопытства, конечно) один презабавный документ — дивный образец фантастической прозы восемнадцатого века. Вот он лежит у меня на полке… нет, тебе его читать бесполезно — он зашифрован, да и написан на языке, о самом существовании которого ты вряд ли узнаешь… ну, не важно. Я перескажу.
Итак, речь там шла о космической битве между двумя могущественнейшими богами неизвестно какого пантеона: добрым и злым. После долгого сражения оба оказались повержены: злой потерял рассудок и способность двигаться, а у доброго из дыры в голове на землю вытекла вся жизненная эссенция.
Так вот, по воле случая сражались они как раз здесь — на Острове. И здешняя глина оказалась насквозь пропитана жизненной эссенцией доброго бога.
А дальше произошло вот что: у доброго бога, на его счастье, было семь любящих дочерей. После смерти дорогого отца доченьки (дальше в документе их называют Сестрами) решили воскресить папочку. А чтобы воскресить, нужно было собрать разлитую по земле эссенцию.
И тут появляется некий третий бог, во всей рукописи с потрясающей конкретностью называемый в третьем лице единственного числа — «Он». Этот «Он» взялся воскрешать поверженного бога. Так сказать,«вести обратно на трон».
Надо сказать, что метод этот самый «Он» выбрал весьма своеобразный. Вступил в связь весьма интимного свойства со Старшей Сестрой, а после этого — хм, милейшая подробность — предложил той выколоть себе глаз, растолочь с какими-то ингредиентами и съесть.
Что послушная доченька и сделала. И результат этого достойного союза стал чудовищный ребенок, родившийся у Старшей Сестры и имевший вид огромного глазного яблока. Этот Глаз был наделен способностью оживлять глину и извлекать из нее…
Увы, на этом самом месте рукопись обрывалась. Любопытство не предоставило мне другого выбора — я немедленно отправился в путешествие. Видимо, я знал достаточно, чтобы войти в число тех немногих избранных, перед которыми раскрываются покровы иллюзии.
Вот и все, что я знаю, остальное — только догадки.
— Оч-ч-чень интересно, — протянул Эрд Айнес. — Отдает каббалой и гностическим учением об эманациях, но в сильно вульгаризированном варианте. Так все это — правда?
Любопытствующий развел руками.
— А я знаю? Несомненно, что если и правда, то не вся.
Эрд Айнес задумался:
— Значит, старик-великан, которого я видел в башне — это добрый бог? А булькающая тварь на холме — злой?
— Насколько я могу судить, это так. И оба наших небожителя явно нуждаются в срочном ремонте.
— Хорошо. Итак, каждый кусок глины должен ожить, пропеть свою песню и отправиться на вечный покой. Сестры собирают стихотворные фрагменты — а дальше что? И при чем тут Город?
— Как я и говорил, остальное — только догадки. Может быть, весь Город — это громадное устройство для ожидаемого воскрешения. А может, он нужен, чтобы каким-то особым образом настраивать психику лемов. Ничего точно не известно.
— И при чем здесь Хаом Свадигер? Он что — беглый лем?
Любопытствующий покачал головой, потом нервным аристократичным жестом щелкнул пальцами в воздухе перед собственным лицом и проговорил деловитым тоном:
— Догадки, догадки. Так всегда на Острове — на один установленный факт приходится тысяча неразрешенных вопросов. Знаешь что — у меня к тебе есть нечто вроде поручения.
Эрд Айнес ухмыльнулся:
— Предлагаешь мне уйти и забыть?
— Нет, совсем нет. Я сейчас все объясню. Ты же ведь был в пещере? Не заметил, что в дальнем ее конце есть какой-то ход?
Эрд Айнес кивнул:
— Ага. Над ним еще статуя…
— Так вот, я уверен — этот ход ведет к чему-то важному. Я бы сам туда полез, но мои отношения со Стражем… мягко говоря, оставляют желать лучшего. А вот с тобой он повел себя вполне прилично, так что есть надежда…
— Хорошо. Кстати, а что ты знаешь о Страже?
— Страж? Он один из Держателей. Так называются слуги Сестер. Они очень могущественны — каждый в своей области. Откуда все эти твари взялись, просто ума не приложу.
— Сколько всего Держателей?
— Много. Не уверен, что знаю всех. Некоторые не особо себя афишируют, даже здесь, под покровом иллюзии.
— Не перечислишь тех, кого знаешь?
— Да, конечно.
Любопытствующий задумался на секунду и пустился перечислять:
— Итак: Страж — ответственен за обитателей пещеры. Скульптор — лепит лемов. Строитель — тот самый горбун с киркой, что так тебя напугал. Он помогает поддерживать Город в порядке.
— Не сильно же он перетруждается, — съязвил Эрд Айнес.
— Тем не менее, это один из самых активных Держателей. Еще есть Облачный Воин, его ты тоже видел — ходит по Туманному Утесу, сторожит поверженного злого бога.
— В эти места меня привел (кроме излишнего любопытства, конечно) один презабавный документ — дивный образец фантастической прозы восемнадцатого века. Вот он лежит у меня на полке… нет, тебе его читать бесполезно — он зашифрован, да и написан на языке, о самом существовании которого ты вряд ли узнаешь… ну, не важно. Я перескажу.
Итак, речь там шла о космической битве между двумя могущественнейшими богами неизвестно какого пантеона: добрым и злым. После долгого сражения оба оказались повержены: злой потерял рассудок и способность двигаться, а у доброго из дыры в голове на землю вытекла вся жизненная эссенция.
Так вот, по воле случая сражались они как раз здесь — на Острове. И здешняя глина оказалась насквозь пропитана жизненной эссенцией доброго бога.
А дальше произошло вот что: у доброго бога, на его счастье, было семь любящих дочерей. После смерти дорогого отца доченьки (дальше в документе их называют Сестрами) решили воскресить папочку. А чтобы воскресить, нужно было собрать разлитую по земле эссенцию.
И тут появляется некий третий бог, во всей рукописи с потрясающей конкретностью называемый в третьем лице единственного числа — «Он». Этот «Он» взялся воскрешать поверженного бога. Так сказать,«вести обратно на трон».
Надо сказать, что метод этот самый «Он» выбрал весьма своеобразный. Вступил в связь весьма интимного свойства со Старшей Сестрой, а после этого — хм, милейшая подробность — предложил той выколоть себе глаз, растолочь с какими-то ингредиентами и съесть.
Что послушная доченька и сделала. И результат этого достойного союза стал чудовищный ребенок, родившийся у Старшей Сестры и имевший вид огромного глазного яблока. Этот Глаз был наделен способностью оживлять глину и извлекать из нее…
Увы, на этом самом месте рукопись обрывалась. Любопытство не предоставило мне другого выбора — я немедленно отправился в путешествие. Видимо, я знал достаточно, чтобы войти в число тех немногих избранных, перед которыми раскрываются покровы иллюзии.
Вот и все, что я знаю, остальное — только догадки.
— Оч-ч-чень интересно, — протянул Эрд Айнес. — Отдает каббалой и гностическим учением об эманациях, но в сильно вульгаризированном варианте. Так все это — правда?
Любопытствующий развел руками.
— А я знаю? Несомненно, что если и правда, то не вся.
Эрд Айнес задумался:
— Значит, старик-великан, которого я видел в башне — это добрый бог? А булькающая тварь на холме — злой?
— Насколько я могу судить, это так. И оба наших небожителя явно нуждаются в срочном ремонте.
— Хорошо. Итак, каждый кусок глины должен ожить, пропеть свою песню и отправиться на вечный покой. Сестры собирают стихотворные фрагменты — а дальше что? И при чем тут Город?
— Как я и говорил, остальное — только догадки. Может быть, весь Город — это громадное устройство для ожидаемого воскрешения. А может, он нужен, чтобы каким-то особым образом настраивать психику лемов. Ничего точно не известно.
— И при чем здесь Хаом Свадигер? Он что — беглый лем?
Любопытствующий покачал головой, потом нервным аристократичным жестом щелкнул пальцами в воздухе перед собственным лицом и проговорил деловитым тоном:
— Догадки, догадки. Так всегда на Острове — на один установленный факт приходится тысяча неразрешенных вопросов. Знаешь что — у меня к тебе есть нечто вроде поручения.
Эрд Айнес ухмыльнулся:
— Предлагаешь мне уйти и забыть?
— Нет, совсем нет. Я сейчас все объясню. Ты же ведь был в пещере? Не заметил, что в дальнем ее конце есть какой-то ход?
Эрд Айнес кивнул:
— Ага. Над ним еще статуя…
— Так вот, я уверен — этот ход ведет к чему-то важному. Я бы сам туда полез, но мои отношения со Стражем… мягко говоря, оставляют желать лучшего. А вот с тобой он повел себя вполне прилично, так что есть надежда…
— Хорошо. Кстати, а что ты знаешь о Страже?
— Страж? Он один из Держателей. Так называются слуги Сестер. Они очень могущественны — каждый в своей области. Откуда все эти твари взялись, просто ума не приложу.
— Сколько всего Держателей?
— Много. Не уверен, что знаю всех. Некоторые не особо себя афишируют, даже здесь, под покровом иллюзии.
— Не перечислишь тех, кого знаешь?
— Да, конечно.
Любопытствующий задумался на секунду и пустился перечислять:
— Итак: Страж — ответственен за обитателей пещеры. Скульптор — лепит лемов. Строитель — тот самый горбун с киркой, что так тебя напугал. Он помогает поддерживать Город в порядке.
— Не сильно же он перетруждается, — съязвил Эрд Айнес.
— Тем не менее, это один из самых активных Держателей. Еще есть Облачный Воин, его ты тоже видел — ходит по Туманному Утесу, сторожит поверженного злого бога.
Страница 17 из 37
