Глиняный Орфей

Они вонзаются в тела Сестер точно между ног, уходя глубоко внутрь, жадно высасывая соки уходящей жизни в этой нечестивой пародии на акт оплодотворения. Вся башня пропитана кровью, кровь дочерей течет по буквам поэмы, заставляя те дрожать и наливаться смыслом, превращаться из неразличимых каракулей в связный и полный величия текст. Заставляя вести властелина на трон.

Только это будет другой трон — и для другого властелина.

Значит, вы стали жертвами, все семеро, жестокие музы бессловесных глиняных орфеев. За вашими спинами, далеко внизу — пламя костров и чернота обугленных крыш, огромное крошащееся тело города, пропеченное на огне битвы. Тот ли это Город, который вы хотели увидеть? Для того ли земля Города усеяна сейчас сотнями глиняных холмиков, отмечающих конец сотен коротких и слепых жизней? Та ли эта смерть, которую нужно принимать спокойно — как никогда раньше?

И Эрд Айнес воздел кулаки к черному и наполненному дымом небу, и слова проклятия сами собой стали сходить с его губ. Он готов был взорваться от ненависти, он готов был сразиться с Дьяволом немедленно и задушить его голыми руками.

Но он увидел странный блеск в уголке глаза Старшей Сестры — и замолк на первом же слове, оторопев от неожиданности.

То была слеза.

Она вытекала из ее единственного глаза и медленно текла вниз по бледной, иссушенной немыслимым страданием коже. Капелька воды блестела в бешеном сиянии Глаза и лучилась каким-то добрым, вызывающе добрым по отношению к окружающему ее ужасу светом.

Тогда ярость Эрда Айнеса исчезла, и он вспомнил последние слова Сестры:

«Я еще поплачу над твоей могилой, Глиняный Орфей».

Сквозь пытку и боль, преодолевая гордость и презрение к низшему существу, она нашла в себе силы предупредить его единственным возможным еще для нее способом. Она просто заплакала.

А он засмеялся, как безумный — здесь, на вершине пропитанной кровью башни, в городе, которым царствует Дьявол.

Он засмеялся, а потом, откашлявшись, проговорил в пустоту:

— А неплохой спектакль Ты для меня устроил. Хотел выудить песню ненависти, да? Не получится. Сам дописывай свою кровавую поэму. Я тут перед тобой Иеремию разыгрывать не собираюсь. Так что пока, приятель — до следующего раза. Тебе со мной еще долго придется мучиться.

Эрд Айнес плюнул и побежал вниз по ступенькам, насвистывая что-то веселое. Он почти не заметил холодную черную тень, притаившуюся за постаментом Глаза.

Тень была неподвижна, спокойна и очень терпелива. Человек еще устанет, постареет и ожесточится. Тень подождет — у нее впереди целая вечность. Так что до следующего раза, глиняная игрушка. До скорого свидания.

— Самая пора уезжать, — решительно произнес Эрд Айнес.

Любопытствующий кивнул.

— Вполне разумно. Я тоже не переношу вонь. Ничего, если составлю тебе компанию?

— Пожалуйста. Но только моя лодка не выдержит веса всех твоих пожиток.

— Да и черт с ними. Я их у священника оставил — пусть приглядит пока. Все равно рыбацкие лодки не вызывают у меня доверия. Потом пришлю сюда за вещами какое-нибудь судно посолидней.

— Так что, отправляемся прямо сейчас?

— Почему бы и нет? Тебе здесь понравилось, что ли?

— Но надо хотя бы попрощаться.

— С кем? Учитель беспрерывно молится, а Альдо заперся в истязательной комнате. Обоих совершенно невозможно оторвать от любимого занятия.

— Я все же попытаюсь.

Но Любопытствующий оказался прав. Падший лем и разжалованный держатель оба были настолько потрясены случившимся, что едва прореагировали на известие об отъезде гостей. Альдо вообще отказался отпирать дверь, а Учитель прервался на секунду, кивнул, моргнул, проговорил: «С Богом. Нечего вам здесь делать», — и опять принялся перебирать свои четки.

Они вышли из Дальних Пещер, молчаливые и грустные. Страж был на месте, огромное каменное изваяние лишь еле-еле вырисовывалось в окружающей тьме.

— Зачем он остался? — спросил Эрд Айнес у шедшего рядом Любопытствующего.

— А кто его, Стража, разберет. Можешь сам спросить, если так уж интересно.

— Что с другими держателями?

— Разные слухи ходят. Облачный Воин погиб, Скульптор оказался предателем, как и Мастер Иллюзий. Хранитель Ворот куда-то пропал. Строитель, говорят, с ума сошел.

— Это еще почему?

Любопытствующий пожал плечами.

— Наверное, новый хозяин не понравился.

Они подходили к церкви. Падре Жозе, видимо, увидел их в окно и теперь выходил навстречу.

— Мы уезжаем, — произнес Эрд Айнес после взаимного приветствия.

— Что ж, в добрый путь — и да хранит вас Господь.

— А вы как теперь жить-то будете?

— Так же как обычно. Песня еще далеко не окончена, и история Острова — тоже. Покров иллюзии скрывает Город по-прежнему, а рыбе в море все равно, кто правит на суше.