Одному маленькому мальчику, по имени Джимм, неустанно казалось, что его преследуют змеи. Две змеи ползут за ним по пятам. Но это не простые змеи. Джимм был уверен, что это пришельцы из той летающей тарелки, которая приснилась ему прошлой ночью…
Добавить в моё избранное
142 мин, 43 сек 10289
А дед уже разевал свою пасть и едва не впивал острые клыки в шею своей внучки, для того чтобы проделать дырочки, через которые можно будет высасывать жизнь, в обмен на размножение своего бессмертия и вечной молодости, подаренных ему«предками».
— Ты станешь такой как я, как мы все, — обещал ей дед. Тинна с силой вырвалась из объятий деда и подбежала к двери.
— Намертво! — кричал дед, — ты ведь её сама захлопнула!
А та дёргала за ручку совершенно без успехов. Дверь была просто зацеплена за что-то так, что её невозможно было чем-либо открыть.
— Сама захлопнула, — повторял дед. — Теперь больше не откроешь. — И он улыбнулся, — ну, подойди к дедушке, он тебя поцелует.
— Интересно, — задумалась она вслух. — А как же ты вошёл?, ведь дверь была захлопнута мной и притом намертво. — Этим она, возможно, хотела показать деду, что нисколько не испугалась.
— Это очень интересно, — отвечал ей дед, — вот подойди к дедушке, он тебе и объяснит это всё.
Он и сам бы подошёл к ней, но старался играть, превращая всё это в розыгрыш. Но его грызли собственные мысли и игра не получалась.
— Ну всё, — бормотал он. — Сейчас ты, внучка, навеки останешься моей внучкой.
Он хотел всё делать очень быстро, но не успевал, чувствовал опасность.
— Не успел, — произнёс он наконец. — Не успел.
— В общем так, — говорил он, обращаясь к Тинне, которая видела как он бледнеет от распирающей его злобы, прямо на глазах. — Всё, что здесь было — ничего не было, ясно? Будешь болтать, тебе всё равно никто ничего не поверит… — прервали его посторонние звуки, это были шаги троих человек — матери, отца и сына, они уже почти подходили к дому. Отец лез в карман за ключом, а дед в это время кое-что обещал, растворяясь в воздухе как пар.
— Целуй им задницы за подарок — временную жизнь, а как наступит полночь, я приду к тебе, жди.
Когда мать вошла в комнату к дочери, дед уже растворился полностью. Тинна тут же кинулась на шею к матери и принялась рассказывать ей о том, что ночью придёт дедушка и будет очень плохо.
— Ты что?! — удивилась мать. — Тебе разве дедушка ничего не сказал?
— Нет.
— Да ты и записку наверно не читала?
— Какую записку?!
— Ну ты даёшь!, он ведь ещё утром уехал домой. Что ж ты так?
Теперь Тинна всё и поняла, но ей оставалось только доказывать, что дед никуда не уезжал, но что бесполезно, то бесполезно.
Правильно ей сказал Эдди в школе! Она тогда ещё пыталась с ним заговорить: рассказать про своего дедушку (вообще-то, ей никогда не нравилось общаться с эдакими весельчаками, поскольку они с лёгкостью готовы выставить тебя на смех за любую мелкую проволочку в разговоре): «Я же тебе сразу сказал, что дед — это плохо! Ты что, не помнишь, когда мы болтали на дне моего рождения? Эх ты! Мало того, что у тебя с памятью нелады, так ты мне ещё в тот день пыталась устроить какой-то выговор! А-ха-ха, ха-ха»…
— Мама, можно мне поспать в вашей комнате, — попросила она, стараясь намекнуть на свою боязнь собственного страха.
— Чего это вдруг? — удивилась мать в ответ, не заметив намёка. — Да и где ты там будешь спать?, у нас всего один двухместный диван, спи себе здесь и всё.
— Нет, я здесь боюсь.
— Ну давай, если хочешь, в гостиной.
— Только не там!
— А что такое?
— Там дедушка спит, — шёпотом ответила она. — Мне так кажется.
Но матери почему-то казалось, что над ней издеваются.
Ей вообще не нравилось, когда дети пытаются привлекать к себе излишнее внимание. Дочь начала канючить сразу, как та подходила к дому. Это нехорошо. Мать должна прийти, отдохнуть с дороги, а не лететь к Тинне и «нянчиться» с ней, словно она всё ещё«проживает» в детской коляске!
— Вот что я скажу тебе, дорогая, — повысила (слегка) она голос. — На улице дедушка твой не спит, надеюсь, а то я тебе там постелю. — Говорила так, будто спрашивала её: «ты действительно издеваешься или у тебя вправду помешательство произошло?» И уже направилась к выходу. И после того, как она уже не могла слышать свою дочь, Тинна заплакала; плакала она так, чтоб её не было слышно даже в своей комнате. Она чувствовала сильную дрожь во всём теле, но старалась не подавать виду, чтобы не привлекать к себе внимание. А, когда взглянула на циферблат и заметила, что полночь наступит через пару часов, то… почувствовала, как кто-то коснулся её шеи… Сердце её застыло настолько, что, казалось, преградило ей дыхание, зрачки расширялись так, что, казалось, ещё мгновение и вылетят из орбит.
— Всё готово, — раздался голос. — Можешь идти.
Но Тинна не то, что идти, даже повернуться не могла и посмотреть, кто стоит за её спиной, хотя голос отца сразу же узнала.
— Папа?
— О, да ты, смотрю, спишь стоя, — заметил отец и, взяв её на руки, понёс в свою комнату, приговаривая на ходу, — а я в твоей кроватке попробую уместиться.
— Ты станешь такой как я, как мы все, — обещал ей дед. Тинна с силой вырвалась из объятий деда и подбежала к двери.
— Намертво! — кричал дед, — ты ведь её сама захлопнула!
А та дёргала за ручку совершенно без успехов. Дверь была просто зацеплена за что-то так, что её невозможно было чем-либо открыть.
— Сама захлопнула, — повторял дед. — Теперь больше не откроешь. — И он улыбнулся, — ну, подойди к дедушке, он тебя поцелует.
— Интересно, — задумалась она вслух. — А как же ты вошёл?, ведь дверь была захлопнута мной и притом намертво. — Этим она, возможно, хотела показать деду, что нисколько не испугалась.
— Это очень интересно, — отвечал ей дед, — вот подойди к дедушке, он тебе и объяснит это всё.
Он и сам бы подошёл к ней, но старался играть, превращая всё это в розыгрыш. Но его грызли собственные мысли и игра не получалась.
— Ну всё, — бормотал он. — Сейчас ты, внучка, навеки останешься моей внучкой.
Он хотел всё делать очень быстро, но не успевал, чувствовал опасность.
— Не успел, — произнёс он наконец. — Не успел.
— В общем так, — говорил он, обращаясь к Тинне, которая видела как он бледнеет от распирающей его злобы, прямо на глазах. — Всё, что здесь было — ничего не было, ясно? Будешь болтать, тебе всё равно никто ничего не поверит… — прервали его посторонние звуки, это были шаги троих человек — матери, отца и сына, они уже почти подходили к дому. Отец лез в карман за ключом, а дед в это время кое-что обещал, растворяясь в воздухе как пар.
— Целуй им задницы за подарок — временную жизнь, а как наступит полночь, я приду к тебе, жди.
Когда мать вошла в комнату к дочери, дед уже растворился полностью. Тинна тут же кинулась на шею к матери и принялась рассказывать ей о том, что ночью придёт дедушка и будет очень плохо.
— Ты что?! — удивилась мать. — Тебе разве дедушка ничего не сказал?
— Нет.
— Да ты и записку наверно не читала?
— Какую записку?!
— Ну ты даёшь!, он ведь ещё утром уехал домой. Что ж ты так?
Теперь Тинна всё и поняла, но ей оставалось только доказывать, что дед никуда не уезжал, но что бесполезно, то бесполезно.
Правильно ей сказал Эдди в школе! Она тогда ещё пыталась с ним заговорить: рассказать про своего дедушку (вообще-то, ей никогда не нравилось общаться с эдакими весельчаками, поскольку они с лёгкостью готовы выставить тебя на смех за любую мелкую проволочку в разговоре): «Я же тебе сразу сказал, что дед — это плохо! Ты что, не помнишь, когда мы болтали на дне моего рождения? Эх ты! Мало того, что у тебя с памятью нелады, так ты мне ещё в тот день пыталась устроить какой-то выговор! А-ха-ха, ха-ха»…
— Мама, можно мне поспать в вашей комнате, — попросила она, стараясь намекнуть на свою боязнь собственного страха.
— Чего это вдруг? — удивилась мать в ответ, не заметив намёка. — Да и где ты там будешь спать?, у нас всего один двухместный диван, спи себе здесь и всё.
— Нет, я здесь боюсь.
— Ну давай, если хочешь, в гостиной.
— Только не там!
— А что такое?
— Там дедушка спит, — шёпотом ответила она. — Мне так кажется.
Но матери почему-то казалось, что над ней издеваются.
Ей вообще не нравилось, когда дети пытаются привлекать к себе излишнее внимание. Дочь начала канючить сразу, как та подходила к дому. Это нехорошо. Мать должна прийти, отдохнуть с дороги, а не лететь к Тинне и «нянчиться» с ней, словно она всё ещё«проживает» в детской коляске!
— Вот что я скажу тебе, дорогая, — повысила (слегка) она голос. — На улице дедушка твой не спит, надеюсь, а то я тебе там постелю. — Говорила так, будто спрашивала её: «ты действительно издеваешься или у тебя вправду помешательство произошло?» И уже направилась к выходу. И после того, как она уже не могла слышать свою дочь, Тинна заплакала; плакала она так, чтоб её не было слышно даже в своей комнате. Она чувствовала сильную дрожь во всём теле, но старалась не подавать виду, чтобы не привлекать к себе внимание. А, когда взглянула на циферблат и заметила, что полночь наступит через пару часов, то… почувствовала, как кто-то коснулся её шеи… Сердце её застыло настолько, что, казалось, преградило ей дыхание, зрачки расширялись так, что, казалось, ещё мгновение и вылетят из орбит.
— Всё готово, — раздался голос. — Можешь идти.
Но Тинна не то, что идти, даже повернуться не могла и посмотреть, кто стоит за её спиной, хотя голос отца сразу же узнала.
— Папа?
— О, да ты, смотрю, спишь стоя, — заметил отец и, взяв её на руки, понёс в свою комнату, приговаривая на ходу, — а я в твоей кроватке попробую уместиться.
Страница 11 из 39
