Утром синоптики предупреждали, что ожидаются кратковременные осадки, но уже к десяти часам утра небо заволокло низкими тучами, и дождик с переменным успехом наладился на целый день. Он лил и лил не давая ни поблажек ни пощады, и весь обед Алексей уныло смотрел в окно, как по асфальту стремительно течет, чуть ли не месячная норма осадков. Из-за дождя настроение стало каким-то унылым и угрюмым…
Добавить в моё избранное
130 мин, 16 сек 8938
Он открыл окно, чтобы свежий утренний воздух хоть немного развеял его тяжелую голову.
Все еще моросил мелкий дождик, от подступающих к дороге лесопосадок тянуло сыростью и холодом, чем-то гнилым похожим на грибницу или сгнившую солому.
Будто из могилы, — подумал Алеша, закрывая окно. От неприятной прохлады стало как-то зябко, появилась дрожь, и тревога мерзко заскреблась по душе.
Алеша недоверчиво взирал на пейзаж за окном, который стал наполняться скоплениями домиков, рябых пятен-стад коров, полосок огородов и зеленеющих пастбищ. Под нависшим серым небом и в паутине нескончаемых капель просторы искажались неким унынием, безнадежностью, тоской. Будь здесь больше солнца, тепла и света край по праву мог бы выглядеть самым процветающим и счастливым. А так Алеша видел, затерявшуюся в дебрях лесов и листов полей, дыру, прогнивающую и воняющую сырой могильной землей.
Вскоре мучения закончились. Машина остановилась рядом со скромным домиком ничем не выдающимся из общего ряда деревенских домиков. И жила здесь обычная трудолюбивая семья. По резным ставням, крыльцу украшенному всякими рукотворными штучками из дерева и прочим подобным вещичкам можно было безошибочно предположить, что глава семейства любил возиться с деревом. Наверняка и работал плотником или столяром. Выглядывал со двора закута для домашней скотины. Ходила птица. Двое пацанят дичились в стороне позади рвущихся с цепи собак. По вине нагрянувшей милиции мать их приодела и причесала, но оставаться чистыми для них было настоящим наказанием.
Соседи не остались безучастными. Кто-то то и дело, будто по делам проходил мимо дома, прислушиваясь к разговорам милиции. Кто-то прямо стоял у околицы и внимательно следил за обстановкой.
Едва Алеша вышел из машины, как из окна показался Крюков, который прибыл сюда ранее. Он замахал рукой.
— Зверев! Зверев, проходи в дом.
Поздоровавшись на пороге с коренастым хозяином, зашел. Поприветствовал хозяйку, та как-то робко покосилась в зал. Алеша шагнул дальше, а тревожное чувство все сильнее надавило на трепыхающееся сердце.
— Не спалось? — навстречу ему ринулся Крюков, явно рассчитывая придержать молодого человека на пороге. — Да, я тоже не уснул. Все думал.
— Над чем? — Леша старался заглянуть дальше, там врач и Жуков суетились вокруг кого-то. Он должен, должен увидеть…
— Не каждый же убийца носит с собою такой здоровенный топор. Уж если бы убить так можно и ножом пырнуть или выстрелить.
— Топором интереснее, — отвлеченно буркнул он.
Наконец-то Алеша решился грубо отодвинуть назойливого следователя в сторону и пройти в зал. Заметив его, остальные расступились, и он увидел…
На кровати, свесив босые ноги на пол, сидела… Лили. Поверх порванной и грязной мокрой одежды на ее плечи заботливой хозяйкой был наброшен шерстяной плед. Волосы растрепанные, слипшиеся от грязи. Руки вяло лежали на коленях. Всюду где было видно ее тело, темнели синяки и ссадины. Врач успел обработать некоторые раны, но взгляд Лили был пустым, отрешенным, обращенным куда-то очень глубоко внутрь ее души.
— Лили, — его голос дрогнул. Леша подошел, опустился на колени, боясь коснуться сестры и причинить ей этим боль или неприязнь и усугубить ее состояние. Она не отреагировала на родной голос, даже ни моргнула, лишь продолжал чуть заметно раскачиваться вперед — назад… вперед — назад… — Лили…
Кто-то умрет…
Под сердцем заскрежетало.
— Полина, их старшая дочь, нашла ее за деревней, когда погнала корову к пастуху. — Тихо заговорил Крюков, объясняя ситуацию. — По ее словам девушка шла со стороны леса. Вот в таком состоянии. Она попыталась с ней заговорить, бесполезно. Потом за руку привела ее домой. Семен, хозяин дома, сразу же позвонил в участок. Решил, что ее изнасиловали, — на резкий взгляд Алеши он пока ничем не мог ответить. — За городом часто находят молодых девушек в подобном состоянии. Ублюдки отлавливают их в городе, потешаться, а потом выкидывают где-нибудь в канаву словно хлам, — было заметно, что его бесили подобные вольности современных мужчин. — Стогову ее надо обследовать в больнице. Я ничего не хотел делать без тебя. Мы здесь часа два с половиной, а она без изменений.
— Лили? Я твой брат Алеша, — он взял ее за руки, но она продолжала безучастно покачиваться вперед — назад, вперед — назад, — Лили. Ты в безопасности Лили. Ты узнаешь меня?
Алеша заметил ее нервные чуть различимые движения губ. Приблизился, прислушиваясь. Сестра явно что-то бормотала, и он боялся, что его самые страшные подозрения подтвердятся. Так и вышло. «Кто-то умрет, кто-то умрет, кто-то умрет», — шептала Лили.
— Она что-то говорит? — спросил Стогов.
— Нет, — солгал Алеша.
Кто-то умрет, кто-то умрет, кто-то умрет… вперед — назад, вперед — назад, покачивалась Лили… кто-то умрет, кто-то умрет…
Все еще моросил мелкий дождик, от подступающих к дороге лесопосадок тянуло сыростью и холодом, чем-то гнилым похожим на грибницу или сгнившую солому.
Будто из могилы, — подумал Алеша, закрывая окно. От неприятной прохлады стало как-то зябко, появилась дрожь, и тревога мерзко заскреблась по душе.
Алеша недоверчиво взирал на пейзаж за окном, который стал наполняться скоплениями домиков, рябых пятен-стад коров, полосок огородов и зеленеющих пастбищ. Под нависшим серым небом и в паутине нескончаемых капель просторы искажались неким унынием, безнадежностью, тоской. Будь здесь больше солнца, тепла и света край по праву мог бы выглядеть самым процветающим и счастливым. А так Алеша видел, затерявшуюся в дебрях лесов и листов полей, дыру, прогнивающую и воняющую сырой могильной землей.
Вскоре мучения закончились. Машина остановилась рядом со скромным домиком ничем не выдающимся из общего ряда деревенских домиков. И жила здесь обычная трудолюбивая семья. По резным ставням, крыльцу украшенному всякими рукотворными штучками из дерева и прочим подобным вещичкам можно было безошибочно предположить, что глава семейства любил возиться с деревом. Наверняка и работал плотником или столяром. Выглядывал со двора закута для домашней скотины. Ходила птица. Двое пацанят дичились в стороне позади рвущихся с цепи собак. По вине нагрянувшей милиции мать их приодела и причесала, но оставаться чистыми для них было настоящим наказанием.
Соседи не остались безучастными. Кто-то то и дело, будто по делам проходил мимо дома, прислушиваясь к разговорам милиции. Кто-то прямо стоял у околицы и внимательно следил за обстановкой.
Едва Алеша вышел из машины, как из окна показался Крюков, который прибыл сюда ранее. Он замахал рукой.
— Зверев! Зверев, проходи в дом.
Поздоровавшись на пороге с коренастым хозяином, зашел. Поприветствовал хозяйку, та как-то робко покосилась в зал. Алеша шагнул дальше, а тревожное чувство все сильнее надавило на трепыхающееся сердце.
— Не спалось? — навстречу ему ринулся Крюков, явно рассчитывая придержать молодого человека на пороге. — Да, я тоже не уснул. Все думал.
— Над чем? — Леша старался заглянуть дальше, там врач и Жуков суетились вокруг кого-то. Он должен, должен увидеть…
— Не каждый же убийца носит с собою такой здоровенный топор. Уж если бы убить так можно и ножом пырнуть или выстрелить.
— Топором интереснее, — отвлеченно буркнул он.
Наконец-то Алеша решился грубо отодвинуть назойливого следователя в сторону и пройти в зал. Заметив его, остальные расступились, и он увидел…
На кровати, свесив босые ноги на пол, сидела… Лили. Поверх порванной и грязной мокрой одежды на ее плечи заботливой хозяйкой был наброшен шерстяной плед. Волосы растрепанные, слипшиеся от грязи. Руки вяло лежали на коленях. Всюду где было видно ее тело, темнели синяки и ссадины. Врач успел обработать некоторые раны, но взгляд Лили был пустым, отрешенным, обращенным куда-то очень глубоко внутрь ее души.
— Лили, — его голос дрогнул. Леша подошел, опустился на колени, боясь коснуться сестры и причинить ей этим боль или неприязнь и усугубить ее состояние. Она не отреагировала на родной голос, даже ни моргнула, лишь продолжал чуть заметно раскачиваться вперед — назад… вперед — назад… — Лили…
Кто-то умрет…
Под сердцем заскрежетало.
— Полина, их старшая дочь, нашла ее за деревней, когда погнала корову к пастуху. — Тихо заговорил Крюков, объясняя ситуацию. — По ее словам девушка шла со стороны леса. Вот в таком состоянии. Она попыталась с ней заговорить, бесполезно. Потом за руку привела ее домой. Семен, хозяин дома, сразу же позвонил в участок. Решил, что ее изнасиловали, — на резкий взгляд Алеши он пока ничем не мог ответить. — За городом часто находят молодых девушек в подобном состоянии. Ублюдки отлавливают их в городе, потешаться, а потом выкидывают где-нибудь в канаву словно хлам, — было заметно, что его бесили подобные вольности современных мужчин. — Стогову ее надо обследовать в больнице. Я ничего не хотел делать без тебя. Мы здесь часа два с половиной, а она без изменений.
— Лили? Я твой брат Алеша, — он взял ее за руки, но она продолжала безучастно покачиваться вперед — назад, вперед — назад, — Лили. Ты в безопасности Лили. Ты узнаешь меня?
Алеша заметил ее нервные чуть различимые движения губ. Приблизился, прислушиваясь. Сестра явно что-то бормотала, и он боялся, что его самые страшные подозрения подтвердятся. Так и вышло. «Кто-то умрет, кто-то умрет, кто-то умрет», — шептала Лили.
— Она что-то говорит? — спросил Стогов.
— Нет, — солгал Алеша.
Кто-то умрет, кто-то умрет, кто-то умрет… вперед — назад, вперед — назад, покачивалась Лили… кто-то умрет, кто-то умрет…
Страница 9 из 37
