Две маленькие фигуры, закутанные в хламиды, брели по пустыне, медленно переставляя ноги. Высоко поднявшееся над землей солнце удлиняло их угловатые четко очерченные тени. Белое, с красноватым пятном в середине, небесное светило, уподобляясь внимательному чуткому оку неведомого огромного существа, пристально следило за людьми…
Добавить в моё избранное
126 мин, 23 сек 17774
— Отстань, противный, — скривив милый курносый носик, Инея в знак протеста скрестила руки на груди, что могло означать только одно — с этого места она не сдвинется не то что под страхом смерти, но и под страхом щекотки. Насколько я помнил, её она тоже всегда боялась. — Да и зачем вообще туда идти? Зачем нам плыть, когда мы можем спокойно это озерцо обойти?
Я наставительно поднял указательный палец, готовясь разразиться гневной поучительной тирадой, но пустыня ответила за меня. С ближайшего песчаного холма донесся душераздирающий демонический хохот. Создавалось впечатление, что смеялись какие-то мелкие бесы. Он то приближался, то отдалялся, но одно оставалось ясно — чёрные шакалы явно бродят где-то неподалёку и в ближайшее время вполне могут прийти сюда, если мы скорее не поторопимся отчалить. Но Инею не убедили даже эти грозные исчадия ада с клыками и отменным аппетитом.
Я выразительно посмотрел на рыжеволосую, но в ответ она нагло показала язык. Женщины! Они скорее предпочтут загорать в пасти у льва, чем войти в воду и испортить прическу!
Пришлось принять вызов. Подругу в беде бросать не принято. Даже если эта подруга добровольно решила принести себя в жертву. И я дал себе зарок, во что бы то ни стало вынести девушку с берега и доставить в лодку, невзирая на то, как сильно она станет упираться и как изощренно проклинать. Во всяком случае, страх потерять Инею гораздо сильнее её страха воды.
Вскочив настолько стремительно, что она даже не успела опомниться, я без предупреждения схватил подругу за ногу и потащил в направлении лодки. Раздавшийся в отдалении вой чёртовых шакалов подстегнул как удар кнута, и я с удвоенной силой ускорил шаг. Но мне удалось протащить девушку всего пару метров. После же начался настоящий ад. Не думал, что заставить её войти в воду окажется настолько трудно.
Она принялась шипеть, напоминая рассерженную кошку, извиваться, выкручиваться, брыкаться, вопить и материться так, что любой шахтер или портовый грузчик, услышав такие побранки покраснел бы как девица. Не протащив эту разъярённую рыжую пантеру и пяти метров, я основательно вспотел, но при этом от своего не отступился. Сейчас проверим, кто из нас более упёртый! Но кто из нас в порыве злобы более опасен, я осознал практически сразу. Она чуть было не откусила мне пол-уха, когда я попытался взять её на руки и попытаться успокоить. Не желая остаться с выцарапанными глазами и перегрызенным горлом, быстро оставил эти попытки. Поистине, гнев Инеи по-настоящему страшен. Даже шакалы за холмом немного притихли, но я своих затей всё равно не оставил.
Калачик успел забраться в лодку и с нетерпением дожидался нас. Зайдя в воду по колено, я умудрился подхватить рыжую на руки, и пока она не успела выскочить обратно на берег, с силой оттолкнул лодку и забрался сам.
Стоило видеть, каким взглядом она пыталась прожечь меня, когда мы поплыли в этой треклятой лодке, всё быстрее отдаляясь от берега! Взгляд бешеного волка показался бы намного ласковей и дружелюбнее. Но, так или иначе, рад, что удалось спасти подругу от грозящей опасности. Может, когда-нибудь дождусь от неё благодарности. Однако вполне хватит и того, что она не убьет меня в особо жестокой форме по прибытии на берег. Для меня на сегодня вполне достаточно и этого.
— Ты чего такая бледная, как спирохета? — двадцать минут спустя я перестал методично грести и, отложив весло, пристально вгляделся в болезненные черты лица своей спутницы. Неспроста привёл такое сравнение. Выглядела она и впрямь неважно.
— А ты так до сих пор и не понял? — она с трудом удержалась, чтобы не подскочить в лодке, но вовремя передумала. Вид хрупкого судёнышка, плавно скользящего по абсолютно недвижимой глади озера, не внушал особого доверия. — Все наши потайные, самые ужасные, самые глубинные страхи, которые когда-либо жили или живут в нас, оживают именно здесь! Два раза мы были подвержены опасности. Мы уже считай два раза подряд покойники! Всё это время нас спасало только чудо! И вот теперь я сижу на краю этого псевдо-каноэ, которое в любой момент грозит перевернуться посреди воды, где могут кишеть неизвестно какие твари, а ты ещё спрашиваешь, почему я такая бледная?!
— Эй-эй, остановись, мать, а то скоро жилка на лбу лопнет, — вновь берясь за весло, которое служило скорее средством самообороны от на смерть перепуганной подруги, чем средством управления лодкой, вновь стал загребать мутную воду. — То, что все страхи оживают, понял. Я тебя сейчас пытаюсь успокоить.
— Вот не надо никого успокаивать! У меня складывается впечатление, что тебе вообще все равно!
Я хотел ответить ей парой колких шуточек. Но парировать ни в чём не обоснованное обвинение Инеи почему-то не решился. Вместо того чтобы попытаться оправдаться, продолжил сей интеллектуальный разговор о насущном:
— Как ты поняла, что нас преследуют именно страхи?
Я наставительно поднял указательный палец, готовясь разразиться гневной поучительной тирадой, но пустыня ответила за меня. С ближайшего песчаного холма донесся душераздирающий демонический хохот. Создавалось впечатление, что смеялись какие-то мелкие бесы. Он то приближался, то отдалялся, но одно оставалось ясно — чёрные шакалы явно бродят где-то неподалёку и в ближайшее время вполне могут прийти сюда, если мы скорее не поторопимся отчалить. Но Инею не убедили даже эти грозные исчадия ада с клыками и отменным аппетитом.
Я выразительно посмотрел на рыжеволосую, но в ответ она нагло показала язык. Женщины! Они скорее предпочтут загорать в пасти у льва, чем войти в воду и испортить прическу!
Пришлось принять вызов. Подругу в беде бросать не принято. Даже если эта подруга добровольно решила принести себя в жертву. И я дал себе зарок, во что бы то ни стало вынести девушку с берега и доставить в лодку, невзирая на то, как сильно она станет упираться и как изощренно проклинать. Во всяком случае, страх потерять Инею гораздо сильнее её страха воды.
Вскочив настолько стремительно, что она даже не успела опомниться, я без предупреждения схватил подругу за ногу и потащил в направлении лодки. Раздавшийся в отдалении вой чёртовых шакалов подстегнул как удар кнута, и я с удвоенной силой ускорил шаг. Но мне удалось протащить девушку всего пару метров. После же начался настоящий ад. Не думал, что заставить её войти в воду окажется настолько трудно.
Она принялась шипеть, напоминая рассерженную кошку, извиваться, выкручиваться, брыкаться, вопить и материться так, что любой шахтер или портовый грузчик, услышав такие побранки покраснел бы как девица. Не протащив эту разъярённую рыжую пантеру и пяти метров, я основательно вспотел, но при этом от своего не отступился. Сейчас проверим, кто из нас более упёртый! Но кто из нас в порыве злобы более опасен, я осознал практически сразу. Она чуть было не откусила мне пол-уха, когда я попытался взять её на руки и попытаться успокоить. Не желая остаться с выцарапанными глазами и перегрызенным горлом, быстро оставил эти попытки. Поистине, гнев Инеи по-настоящему страшен. Даже шакалы за холмом немного притихли, но я своих затей всё равно не оставил.
Калачик успел забраться в лодку и с нетерпением дожидался нас. Зайдя в воду по колено, я умудрился подхватить рыжую на руки, и пока она не успела выскочить обратно на берег, с силой оттолкнул лодку и забрался сам.
Стоило видеть, каким взглядом она пыталась прожечь меня, когда мы поплыли в этой треклятой лодке, всё быстрее отдаляясь от берега! Взгляд бешеного волка показался бы намного ласковей и дружелюбнее. Но, так или иначе, рад, что удалось спасти подругу от грозящей опасности. Может, когда-нибудь дождусь от неё благодарности. Однако вполне хватит и того, что она не убьет меня в особо жестокой форме по прибытии на берег. Для меня на сегодня вполне достаточно и этого.
— Ты чего такая бледная, как спирохета? — двадцать минут спустя я перестал методично грести и, отложив весло, пристально вгляделся в болезненные черты лица своей спутницы. Неспроста привёл такое сравнение. Выглядела она и впрямь неважно.
— А ты так до сих пор и не понял? — она с трудом удержалась, чтобы не подскочить в лодке, но вовремя передумала. Вид хрупкого судёнышка, плавно скользящего по абсолютно недвижимой глади озера, не внушал особого доверия. — Все наши потайные, самые ужасные, самые глубинные страхи, которые когда-либо жили или живут в нас, оживают именно здесь! Два раза мы были подвержены опасности. Мы уже считай два раза подряд покойники! Всё это время нас спасало только чудо! И вот теперь я сижу на краю этого псевдо-каноэ, которое в любой момент грозит перевернуться посреди воды, где могут кишеть неизвестно какие твари, а ты ещё спрашиваешь, почему я такая бледная?!
— Эй-эй, остановись, мать, а то скоро жилка на лбу лопнет, — вновь берясь за весло, которое служило скорее средством самообороны от на смерть перепуганной подруги, чем средством управления лодкой, вновь стал загребать мутную воду. — То, что все страхи оживают, понял. Я тебя сейчас пытаюсь успокоить.
— Вот не надо никого успокаивать! У меня складывается впечатление, что тебе вообще все равно!
Я хотел ответить ей парой колких шуточек. Но парировать ни в чём не обоснованное обвинение Инеи почему-то не решился. Вместо того чтобы попытаться оправдаться, продолжил сей интеллектуальный разговор о насущном:
— Как ты поняла, что нас преследуют именно страхи?
Страница 23 из 36
