Две маленькие фигуры, закутанные в хламиды, брели по пустыне, медленно переставляя ноги. Высоко поднявшееся над землей солнце удлиняло их угловатые четко очерченные тени. Белое, с красноватым пятном в середине, небесное светило, уподобляясь внимательному чуткому оку неведомого огромного существа, пристально следило за людьми…
Добавить в моё избранное
126 мин, 23 сек 17783
Я тут пытаюсь в чувство его привести, чтобы он в обморок не упал, как барышня, а он…
— Тихо! — Неожиданно я вновь услышал шорох, напоминающий шелест обыкновенной бумаги, чью-то возню, мягкие неторопливые шаги и монотонное бормотание.
Не успел испугаться и отскочить, как меня чуть не прихлопнуло ближайшей открывшейся дверью. Секунду спустя я лоб в лоб столкнулся с высоким худощавым парнем, неожиданно вывернувшим изнеоткуда.
— Ай! — воскликнул он, потирая ушибленный лоб и недоуменно глядя на нас. — Вы кто такие? Что здесь делаете?
Глядя на него, невозможно было вообразить, что он является кем-то вроде божества. С виду обыкновенный офисный планктон — белая, с иголочки, накрахмаленная рубашка, тёмные брюки, вычищенные до блеска ботинки, галстук в чёрно-белую клетку. По внешности он чем-то отдаленно походил на меня. Коротко-стриженный ершик чёрных жёстких волос, на щеках едва заметная щетина, взгляд усталый, если не сказать потухший. Пару секунд разглядывая его, так и не смог определить цвет его глаз. Возможно, они были вообще бесцветны. Просто бельма глаз без видимых признаков зрачка. На вид ему оказалось где-то около тридцати, но весь этот официоз зрительно добавлял ему пару лишних лет. В одной руке он держал синюю папку-скоросшиватель, в другой чашку, в которой дымился и остывал ароматный зелёный чай.
Если бы я увидел его в другой ситуации и в другое время, ни за что не поверил бы в то, что он может являться кем-то выше царя маркетингового отдела или повелителя точечных принтеров. Но присутствовало что-то в его наружности, некий невидимый железный стержень, который явно показывал его превосходство над всем и вся. Его неживой, неподвижный взгляд, будто высеченный из камня так остро давил на психику, что я сразу захотел выложить ему всю правду о нас. Что мы тут не ипотеку взять пришли, а убить его к черту. И пока я молча стоял и пытался связать два слова, он, видимо потеряв терпение, снова спросил:
— Эй, я вас спрашиваю, что вы тут делаете? — а потом неожиданно добавил: — Может, чаю?
— Мы Вас вообще-то убивать пришли, — выпалил я, но подумав, уточнил: — А чай с чем?
— Вот это другой разговор, — улыбнувшись, и пропустив мимо ушей мои первые слова, брат повелителя страхов гостеприимно предложил войти к нему в кабинет. — Проходите, прошу.
Чуть позже, сидя на вероятно дешёвом коричневом диване и обозревая необычное для пещеры жилище Нея — типичный кабинет налогового инспектора (диван, постеленный на полу линолеум, светодиодные лампы, пальма в углу, достигающая потолка, древний стол и такой же давности компьютер) — мы слушали его увлекательную историю, попивая довольно вкусный ароматный чай.
— Вообще-то, из нас двоих старший я, — опустившись в кресло и откинувшись на спинку, вещал Ней. — Братец заточил меня здесь по причине того, что на самом деле правление миром страхов принадлежит не ему. Дисмей запер меня здесь, чтобы я вечно переписывал бумаги, строчил на компьютере отчёты за последнюю тысячу лет и у меня не было возможности по праву повелевать своей так называемой «империей». Он так жаждал заправлять всем и чувствовать себя владыкой мира, что силой отобрал у меня власть. Вечно бы ему в игрушки играться, а о брате родном совсем не думает.
— А ваш брат выглядел старше, — заметила Инея. — С виду не скажешь, что он моложе Вас.
— Он всегда был зациклен на своём возрасте, — с видом психиатра, обсуждающего проблемы особо буйного пациента, ответил Ней. — Считает, что раз он выглядит древнее, то это на самом деле так. Наивный. Прямо как дитё неразумное. А ведь это он породил тех самых пещерных людей! До того, как он прибрал к рукам власть, они слыли совершенно обыкновенными гражданами своей планеты. Учились, работали, заводили детей, строили приличное общество. А что теперь? Бегают со своими палками-копалками и сеют хаос вокруг. Таковыми их сделал брат. Таковыми их сделал страх.
— Раз уж всё так обернулось, — я вопросительно взглянул на нашего нового знакомого, — может, Вы нам поможете. Дело в том…
— Да знаю я, — раздражённо махнув рукой, будто отгоняя назойливую муху, ответил собеседник. — Развели тут детский сад. А я никак не найду время разобраться во всем этим бардаком. Да и выйти отсюда не мог. Хорошо хоть вы освободили, — заметив недоумённое выражение наших лиц, он поспешил уточнить: — Дело в том, что на подвал наложено заклятие. Я могу покинуть его только тогда, когда помимо меня здесь окажется хотя бы один живой человек. Я бы наверняка ещё долго здесь сидел, если бы не вы. Поэтому я у вас в долгу. Пойдёмте, свет уже зовет к себе.
С этими словами он решительно поднялся с кресла. Оставив пустую кружку с надписью на каком-то непонятном древнем языке, он быстрыми шагами направился к выходу. Не знаю, почему я так легко доверился ему. Я ведь знал его не более пятнадцати минут. Но весь его облик, манера держаться, говорить и вести себя, доказывали, что я могу доверить ему не только собственную жизнь, но и жизнь своих детей.
— Тихо! — Неожиданно я вновь услышал шорох, напоминающий шелест обыкновенной бумаги, чью-то возню, мягкие неторопливые шаги и монотонное бормотание.
Не успел испугаться и отскочить, как меня чуть не прихлопнуло ближайшей открывшейся дверью. Секунду спустя я лоб в лоб столкнулся с высоким худощавым парнем, неожиданно вывернувшим изнеоткуда.
— Ай! — воскликнул он, потирая ушибленный лоб и недоуменно глядя на нас. — Вы кто такие? Что здесь делаете?
Глядя на него, невозможно было вообразить, что он является кем-то вроде божества. С виду обыкновенный офисный планктон — белая, с иголочки, накрахмаленная рубашка, тёмные брюки, вычищенные до блеска ботинки, галстук в чёрно-белую клетку. По внешности он чем-то отдаленно походил на меня. Коротко-стриженный ершик чёрных жёстких волос, на щеках едва заметная щетина, взгляд усталый, если не сказать потухший. Пару секунд разглядывая его, так и не смог определить цвет его глаз. Возможно, они были вообще бесцветны. Просто бельма глаз без видимых признаков зрачка. На вид ему оказалось где-то около тридцати, но весь этот официоз зрительно добавлял ему пару лишних лет. В одной руке он держал синюю папку-скоросшиватель, в другой чашку, в которой дымился и остывал ароматный зелёный чай.
Если бы я увидел его в другой ситуации и в другое время, ни за что не поверил бы в то, что он может являться кем-то выше царя маркетингового отдела или повелителя точечных принтеров. Но присутствовало что-то в его наружности, некий невидимый железный стержень, который явно показывал его превосходство над всем и вся. Его неживой, неподвижный взгляд, будто высеченный из камня так остро давил на психику, что я сразу захотел выложить ему всю правду о нас. Что мы тут не ипотеку взять пришли, а убить его к черту. И пока я молча стоял и пытался связать два слова, он, видимо потеряв терпение, снова спросил:
— Эй, я вас спрашиваю, что вы тут делаете? — а потом неожиданно добавил: — Может, чаю?
— Мы Вас вообще-то убивать пришли, — выпалил я, но подумав, уточнил: — А чай с чем?
— Вот это другой разговор, — улыбнувшись, и пропустив мимо ушей мои первые слова, брат повелителя страхов гостеприимно предложил войти к нему в кабинет. — Проходите, прошу.
Чуть позже, сидя на вероятно дешёвом коричневом диване и обозревая необычное для пещеры жилище Нея — типичный кабинет налогового инспектора (диван, постеленный на полу линолеум, светодиодные лампы, пальма в углу, достигающая потолка, древний стол и такой же давности компьютер) — мы слушали его увлекательную историю, попивая довольно вкусный ароматный чай.
— Вообще-то, из нас двоих старший я, — опустившись в кресло и откинувшись на спинку, вещал Ней. — Братец заточил меня здесь по причине того, что на самом деле правление миром страхов принадлежит не ему. Дисмей запер меня здесь, чтобы я вечно переписывал бумаги, строчил на компьютере отчёты за последнюю тысячу лет и у меня не было возможности по праву повелевать своей так называемой «империей». Он так жаждал заправлять всем и чувствовать себя владыкой мира, что силой отобрал у меня власть. Вечно бы ему в игрушки играться, а о брате родном совсем не думает.
— А ваш брат выглядел старше, — заметила Инея. — С виду не скажешь, что он моложе Вас.
— Он всегда был зациклен на своём возрасте, — с видом психиатра, обсуждающего проблемы особо буйного пациента, ответил Ней. — Считает, что раз он выглядит древнее, то это на самом деле так. Наивный. Прямо как дитё неразумное. А ведь это он породил тех самых пещерных людей! До того, как он прибрал к рукам власть, они слыли совершенно обыкновенными гражданами своей планеты. Учились, работали, заводили детей, строили приличное общество. А что теперь? Бегают со своими палками-копалками и сеют хаос вокруг. Таковыми их сделал брат. Таковыми их сделал страх.
— Раз уж всё так обернулось, — я вопросительно взглянул на нашего нового знакомого, — может, Вы нам поможете. Дело в том…
— Да знаю я, — раздражённо махнув рукой, будто отгоняя назойливую муху, ответил собеседник. — Развели тут детский сад. А я никак не найду время разобраться во всем этим бардаком. Да и выйти отсюда не мог. Хорошо хоть вы освободили, — заметив недоумённое выражение наших лиц, он поспешил уточнить: — Дело в том, что на подвал наложено заклятие. Я могу покинуть его только тогда, когда помимо меня здесь окажется хотя бы один живой человек. Я бы наверняка ещё долго здесь сидел, если бы не вы. Поэтому я у вас в долгу. Пойдёмте, свет уже зовет к себе.
С этими словами он решительно поднялся с кресла. Оставив пустую кружку с надписью на каком-то непонятном древнем языке, он быстрыми шагами направился к выходу. Не знаю, почему я так легко доверился ему. Я ведь знал его не более пятнадцати минут. Но весь его облик, манера держаться, говорить и вести себя, доказывали, что я могу доверить ему не только собственную жизнь, но и жизнь своих детей.
Страница 32 из 36
