Из материалов Нюрнбергского процесса: «… По рецепту 5 кг человеческого жира с 10 литрами воды и 500-1000 г каустической соды варили 2-3 часа. После остывания мыло всплывало на поверхность. К смеси добавляли соль, соду, свежую воду, и снова варили. … Производственная варка занимала от 3 до 7 дней … в результате которых получилось более 25 килограммов мыла. Для этого было использовано 70-80 килограммов человеческого жира примерно с 40 трупов».
Добавить в моё избранное
125 мин, 55 сек 16632
Потом Даша забралась с ногами на подоконник, Мишка встал рядом. Там за окном, огромная луна излучала на землю потоки голубого сияния. Тёмные силуэты деревьев, раскачивались словно живые, тени от их ветвей прыгали по стенам комнаты.
— Миш, ты помнишь, когда мы первый раз увидели тарелку, луна большая была?
— Кажись бы да…
— Полная, я хорошо помню! Смотри, две недели прошло, а луна такая же огромная. Почему?
— Не знаю.
— Я то же не знаю… и никто не знает. Дядька Ленин рукой на остров показывает… Страшно мне…
«Не бойся, дурёха» — или что то подобное, успокаивающе-снисходительное, хотел сказать Мишка, и уже отвёл взгляд с окна на Дашу, но так и замер с открытым ртом. Даша оцепенев, расширенными от страха глазами, смотрела ему за спину в сторону двери. Пронизывающий холод вдруг заполнил комнату. Медленно, словно во сне Мишка повернул голову. В дверном проёме приоткрытой двери отчётливо виднелся полупрозрачный женский силуэт в белом платье. Видение чуть дрожало и раскачивалось в воздухе, не касаясь, пола. Лица не было видно, но Мишка всем нутром чувствовал ледяной взгляд, устремлённый на него. Это, продолжалось какое то мгновение. Призрак подался назад, дверь с ужасающей силой захлопнулась, так, что с потолка посыпалась штукатурка. Ещё через миг, вверху, с башни, с обрушенной лестницей, послышался пронзительный крик, — то ли человека, то ли раненой птицы.
Вначале всё прошло гладко. Мишка утром перевёз Игоря через реку и исчез вместе с лодкой в предрассветном тумане. Потом Игорь беспрепятственно поднялся по тропе вверх, в город. Через некоторое время его остановил патруль, состоящий из трёх полупьяных мужиков с двустволками. Посовещавшись, его отвели в особняк. Там, возле зажжённого камина, в креслах сидело двое с бокалами в руках. Один усатый, в цветастом халате с сигарой в зубах, очевидно, был главным. Он выслушал доклад одного из мужиков, задержавших Игоря.
— К нам в отряд говоришь, хочешь? — взгляд его был тяжёл и холоден.
— Хочу — кивнул головой Игорь.
— Что не раньше к нам явился?
— Жратва была, и боялся.
— А сейчас не страшно?
— Страшно, но жрать нечего.
Со второго кресла поднялся высокий худой очкарик. Он наклонился и что-то негромко сказал усатому в халате. Тот, выслушав, согласно кивнул головой.
— Что же, воины нам нужны! Поехали на бойню, посмотрим, на что ты годен. На, выпей коньячку, тебе он в жилу будет.
На скотобойне воняло хлоркой, говном и кровью. Игоря подвели к здоровенному волосатому мужику в зелёном прорезиненном фартуке. В руках у того была огромная деревянная кувалда с длинной ручкой. Невдалеке стояли ещё двое дядек, то же в фартуках.
Ну что, план на сегодня ещё не выполнили? — спросил усатый огромного мужика.
— Ещё парочка осталась и шабаш! — весело ответил ему мужик.
— Вот воина привели, к нам в отряд просится. Дай ему кувалду, проведи курс молодого бойца, научи, как ей пользоваться!
— Запросто! Не может — научим, не хочет — заставим! — заржал мужик.
Он протянул Игорю кувалду. — «На, держи инструмент! Да не трясись, как целка на первом свидании, мужик ты, али нет? Вот! Сейчас выведут старушку, как она пройдёт мимо тебя, мы её остановим, А ты в это время с размаху — бац, её кувалдой по темечку! И все дела… Крепко бей, чтоб сразу, чтоб не мучилась! Людей жалеть надо, чай не звери мы»…
Игоря трясло, окружающий мир плыл перед глазами. — «Мы так не договаривались! Такого уговору не было… Что же делать, господи!» — «Что бы ни заставили, сделай, грехи я на себя возьму, понял?» — вдруг всплыла в его голове фраза, произнесённая Семёном. — Вот оно что! Они знали, что так будет! Знали и не сказали ему! Суки! Сволочи!«— ненависть и злоба охватила Игоря. А к нему уже подводили голого человека, со связанными сзади руками. Старчески дряблое белое тело, обвисшие груди, клочки седых волос, закрывающие опущенное лицо… — Не смотри в глаза ей, коли впервой!» — шептал ему мужик. Но Игорь всё равно посмотрел, и узнал! Перед ним беспомощно стояла его соседка — баба Люба! Она вдруг подняла голову, тряхнула ею, отбрасывая с глаз волосы, потухшие глаза, скользнув по Игорю, вдруг оживились, — она то же признала его! — Иди старая, что встала, не задерживай, — подтолкнул бабу Любу мужик в фартуке. Та, опустив голову, поплелась мимо Игоря. — Жива твоя машина, в копне сена захоронена«— услышал её негромкий говор Игорь.»
Стоять старуха, смирна! — заорал волосатый мужик, показывая рукой Игорю на голове бабы Любы, куда следует бить кувалдой.
— Давай! — заорал за спиной усатый. Игорь услышал щелчок взводимого курка, почувствовал, как в спину ему упёрся ствол карабина. — «Давай! Бей! А то следующим будешь!» В отчаянье Игорь размахнулся, зажмурил глаза и с силой опустил кувалду на голову старухи.
Когда он открыл глаза, то увидел лежащую ничком бабу Любу.
— Миш, ты помнишь, когда мы первый раз увидели тарелку, луна большая была?
— Кажись бы да…
— Полная, я хорошо помню! Смотри, две недели прошло, а луна такая же огромная. Почему?
— Не знаю.
— Я то же не знаю… и никто не знает. Дядька Ленин рукой на остров показывает… Страшно мне…
«Не бойся, дурёха» — или что то подобное, успокаивающе-снисходительное, хотел сказать Мишка, и уже отвёл взгляд с окна на Дашу, но так и замер с открытым ртом. Даша оцепенев, расширенными от страха глазами, смотрела ему за спину в сторону двери. Пронизывающий холод вдруг заполнил комнату. Медленно, словно во сне Мишка повернул голову. В дверном проёме приоткрытой двери отчётливо виднелся полупрозрачный женский силуэт в белом платье. Видение чуть дрожало и раскачивалось в воздухе, не касаясь, пола. Лица не было видно, но Мишка всем нутром чувствовал ледяной взгляд, устремлённый на него. Это, продолжалось какое то мгновение. Призрак подался назад, дверь с ужасающей силой захлопнулась, так, что с потолка посыпалась штукатурка. Ещё через миг, вверху, с башни, с обрушенной лестницей, послышался пронзительный крик, — то ли человека, то ли раненой птицы.
Вначале всё прошло гладко. Мишка утром перевёз Игоря через реку и исчез вместе с лодкой в предрассветном тумане. Потом Игорь беспрепятственно поднялся по тропе вверх, в город. Через некоторое время его остановил патруль, состоящий из трёх полупьяных мужиков с двустволками. Посовещавшись, его отвели в особняк. Там, возле зажжённого камина, в креслах сидело двое с бокалами в руках. Один усатый, в цветастом халате с сигарой в зубах, очевидно, был главным. Он выслушал доклад одного из мужиков, задержавших Игоря.
— К нам в отряд говоришь, хочешь? — взгляд его был тяжёл и холоден.
— Хочу — кивнул головой Игорь.
— Что не раньше к нам явился?
— Жратва была, и боялся.
— А сейчас не страшно?
— Страшно, но жрать нечего.
Со второго кресла поднялся высокий худой очкарик. Он наклонился и что-то негромко сказал усатому в халате. Тот, выслушав, согласно кивнул головой.
— Что же, воины нам нужны! Поехали на бойню, посмотрим, на что ты годен. На, выпей коньячку, тебе он в жилу будет.
На скотобойне воняло хлоркой, говном и кровью. Игоря подвели к здоровенному волосатому мужику в зелёном прорезиненном фартуке. В руках у того была огромная деревянная кувалда с длинной ручкой. Невдалеке стояли ещё двое дядек, то же в фартуках.
Ну что, план на сегодня ещё не выполнили? — спросил усатый огромного мужика.
— Ещё парочка осталась и шабаш! — весело ответил ему мужик.
— Вот воина привели, к нам в отряд просится. Дай ему кувалду, проведи курс молодого бойца, научи, как ей пользоваться!
— Запросто! Не может — научим, не хочет — заставим! — заржал мужик.
Он протянул Игорю кувалду. — «На, держи инструмент! Да не трясись, как целка на первом свидании, мужик ты, али нет? Вот! Сейчас выведут старушку, как она пройдёт мимо тебя, мы её остановим, А ты в это время с размаху — бац, её кувалдой по темечку! И все дела… Крепко бей, чтоб сразу, чтоб не мучилась! Людей жалеть надо, чай не звери мы»…
Игоря трясло, окружающий мир плыл перед глазами. — «Мы так не договаривались! Такого уговору не было… Что же делать, господи!» — «Что бы ни заставили, сделай, грехи я на себя возьму, понял?» — вдруг всплыла в его голове фраза, произнесённая Семёном. — Вот оно что! Они знали, что так будет! Знали и не сказали ему! Суки! Сволочи!«— ненависть и злоба охватила Игоря. А к нему уже подводили голого человека, со связанными сзади руками. Старчески дряблое белое тело, обвисшие груди, клочки седых волос, закрывающие опущенное лицо… — Не смотри в глаза ей, коли впервой!» — шептал ему мужик. Но Игорь всё равно посмотрел, и узнал! Перед ним беспомощно стояла его соседка — баба Люба! Она вдруг подняла голову, тряхнула ею, отбрасывая с глаз волосы, потухшие глаза, скользнув по Игорю, вдруг оживились, — она то же признала его! — Иди старая, что встала, не задерживай, — подтолкнул бабу Любу мужик в фартуке. Та, опустив голову, поплелась мимо Игоря. — Жива твоя машина, в копне сена захоронена«— услышал её негромкий говор Игорь.»
Стоять старуха, смирна! — заорал волосатый мужик, показывая рукой Игорю на голове бабы Любы, куда следует бить кувалдой.
— Давай! — заорал за спиной усатый. Игорь услышал щелчок взводимого курка, почувствовал, как в спину ему упёрся ствол карабина. — «Давай! Бей! А то следующим будешь!» В отчаянье Игорь размахнулся, зажмурил глаза и с силой опустил кувалду на голову старухи.
Когда он открыл глаза, то увидел лежащую ничком бабу Любу.
Страница 33 из 36
