— Представляешь, наглость какая! — возмущалась Татьяна Владимировна. — Подходит к полке — берёт вещи, а номерок себе забирает. Я её за руку — а ну отдавай. А она мне по морде. Сопливая студентка!
Добавить в моё избранное
127 мин, 52 сек 13227
— Здравствуй, папа, — сказал Хосе, протягивая ему руку. — Я пришёл за тобой.
— Иду, Хосе, — прошептал Фуэнтес одними губами, а затем, повернувшись к расплывающемуся лицу склонившейся над ним Инес, улыбнулся из последних сил со словами: — Не ругай ребёнка — он и так напуган.
«Вот и умер бедняга, — с горечью подумала Гваделупе. — А может, оно и к лучшему — теперь он вместе с сыном. А ты, Инес, радуйся, радуйся, твой сын жив-здоров. Разве не это для матери самое главное?».
А внизу, на улице, ещё тёплое, лежало тело Фуэнтеса, а над ним в растерянности стояла Инес, и Матео, крепко обнявший мать, не отходил от неё ни на шаг.
Тула. Сентябрь. 2003 год.
«Ну, за что мне такое наказание — каждый день проходить мимо вас?» — сетовала героиня«Полосатого рейса», кидая «кошечкам» сосиски. Сейчас Ярославна понимала её, как никто другой. Она бы, пожалуй, всё отдала за то, чтобы сегодня не идти в библиотеку. Но нельзя — сегодня крайний срок, и если она не вернёт учебники, придётся платить штраф. И самое обидное, что зазря — Егор к ним даже не прикоснулся.
«Ну сколько ж можно? — девушку вдруг охватила злость на бойфренда. — Сколько ж можно хныкать? Да и что за горе — родители разводятся? Вон у Родриго отец вообще умер. Фуэнтес потерял сына да и то… Стоп! — вдруг остановила она себя. — Никакого Родриго, никакого Фуэнтеса нет. И не было. Всё это бред! Пустой сон! И ящерицы тоже нет! Прекрати, Славка, а то окончательно свихнёшься!»
Ну, а если ящерицы нет, вдруг пришла в голову спасительная мысль, то чего бояться? Ну, поругается Татьяна Владимировна, ну, порет, но не съест же, в самом деле. Тем более, не в камере хранения. Всё-таки при свидетелях.
Подумав так, Ярославна положила учебники на столик и распахнула дверь.
За столом, чуть прикрывшись газетой, сидела сменщица «злого гения».
— Здрасте, Ольга Георгиевна, — несколько ошарашено поздоровалась девушка. — А где Татьяна Владимировна?
— А, Таня? Так она на днях в Чили уехала.
— В Чили???
— Да, у неё там сестра двоюродная живёт. Поехала в гости на недельку. Ты в библиотеку?
Растерянная Ярославна не сразу ответила:
— Да, вроде того.
— Ну, так давай вещи.
Девушка молча передала сумку с пакетом. Ольга Георгиевна, поднявшись с места, приняла их, пошарила на верхней полке с нарисованной красной краской шестёрке и, не найдя там номерка, положила вещи на соседнюю.
— Вот, пожалуйста.
— Спасибо, — ответила Ярославна машинально и вышла из камеры.
Уехала в Чили? Но почему именно туда? Неужели на всём земном шаре нет больше страны, куда могла бы поехать вредная вахтёрша? Так нет же — выбрала Чили, как раз ту, которая Ярославне в бреду является.
«А что если это не бред? — навязчивая мысль, которая девушка с таким трудом отогнала, вновь настойчиво всплыла со всей чёткостью. — Что если это правда?»
А ведь она совсем было уж поверила, что это дурной сон. Стоило только проснуться поутру в родительской спальне и увидеть, что всё дома в целости и сохранности. Стоило только, оставив отца ещё на одну ночь в своей комнате, услышать утром, что никто не лазал и, по всей видимости, больше не залезет. И она расслабилась, подумала — глупости всё это. Легче было поверить ещё и оттого, что уже несколько дней «чилийские видения» не посещали её. После чудесного спасения Матео и героической смерти Фуэнтеса они, казалось, навсегда оставили девушку в покое.
Поудобнее взяв кипу учебников, Ярославна спустилась в библиотеку и подошла к стойке. Библиотекарша подмигнула ей как постоянному читателю.
— Вы сдавать?
— Да, ответила та, опуская перед ней ношу.
Библиотекарша засуетилась, принимая книги, а Ярославна вдруг почувствовала, как несуществующие воспоминания снова лезут ей в голову.
— Ну вот, опять, — подумала она вслух.
— Что опять? — не поняла библиотекарша.
Чили. Сантьяго. Сентябрь 1973 год.
— Сдавать? — уточнила донна Хуана, пристально глядя на кипу книг.
Ортенсия молча кивнула, и старая библиотекарша, улыбаясь, приняла книги.
«До учебников ли ей? — думала она с некоторой завистью. — Вон как у девчонки глаза блестят! Сразу видно — влюблена. Сама когда-то была молодой».
Если бы Ортенсия могла прочитать её мысли, она бы зарделась от смущения — настолько донна Хуана была права. Но не знала старушка о том, как долгими бессонными ночами девушка плакала в подушку оттого, что молодой красавец не обращал на неё внимания, как мучилась от мысли, что она его недостойна, потому что некрасивая и глупая — не под стать Хосе. И как её сердце готово было выпрыгнуть из груди, когда он в первый раз пригласил её на танец. И не отпускал до самого утра.
Потом был первый поцелуй и ночь, самая счастливая в жизни Ортенсии, когда они принадлежали только друг другу.
— Иду, Хосе, — прошептал Фуэнтес одними губами, а затем, повернувшись к расплывающемуся лицу склонившейся над ним Инес, улыбнулся из последних сил со словами: — Не ругай ребёнка — он и так напуган.
«Вот и умер бедняга, — с горечью подумала Гваделупе. — А может, оно и к лучшему — теперь он вместе с сыном. А ты, Инес, радуйся, радуйся, твой сын жив-здоров. Разве не это для матери самое главное?».
А внизу, на улице, ещё тёплое, лежало тело Фуэнтеса, а над ним в растерянности стояла Инес, и Матео, крепко обнявший мать, не отходил от неё ни на шаг.
Тула. Сентябрь. 2003 год.
«Ну, за что мне такое наказание — каждый день проходить мимо вас?» — сетовала героиня«Полосатого рейса», кидая «кошечкам» сосиски. Сейчас Ярославна понимала её, как никто другой. Она бы, пожалуй, всё отдала за то, чтобы сегодня не идти в библиотеку. Но нельзя — сегодня крайний срок, и если она не вернёт учебники, придётся платить штраф. И самое обидное, что зазря — Егор к ним даже не прикоснулся.
«Ну сколько ж можно? — девушку вдруг охватила злость на бойфренда. — Сколько ж можно хныкать? Да и что за горе — родители разводятся? Вон у Родриго отец вообще умер. Фуэнтес потерял сына да и то… Стоп! — вдруг остановила она себя. — Никакого Родриго, никакого Фуэнтеса нет. И не было. Всё это бред! Пустой сон! И ящерицы тоже нет! Прекрати, Славка, а то окончательно свихнёшься!»
Ну, а если ящерицы нет, вдруг пришла в голову спасительная мысль, то чего бояться? Ну, поругается Татьяна Владимировна, ну, порет, но не съест же, в самом деле. Тем более, не в камере хранения. Всё-таки при свидетелях.
Подумав так, Ярославна положила учебники на столик и распахнула дверь.
За столом, чуть прикрывшись газетой, сидела сменщица «злого гения».
— Здрасте, Ольга Георгиевна, — несколько ошарашено поздоровалась девушка. — А где Татьяна Владимировна?
— А, Таня? Так она на днях в Чили уехала.
— В Чили???
— Да, у неё там сестра двоюродная живёт. Поехала в гости на недельку. Ты в библиотеку?
Растерянная Ярославна не сразу ответила:
— Да, вроде того.
— Ну, так давай вещи.
Девушка молча передала сумку с пакетом. Ольга Георгиевна, поднявшись с места, приняла их, пошарила на верхней полке с нарисованной красной краской шестёрке и, не найдя там номерка, положила вещи на соседнюю.
— Вот, пожалуйста.
— Спасибо, — ответила Ярославна машинально и вышла из камеры.
Уехала в Чили? Но почему именно туда? Неужели на всём земном шаре нет больше страны, куда могла бы поехать вредная вахтёрша? Так нет же — выбрала Чили, как раз ту, которая Ярославне в бреду является.
«А что если это не бред? — навязчивая мысль, которая девушка с таким трудом отогнала, вновь настойчиво всплыла со всей чёткостью. — Что если это правда?»
А ведь она совсем было уж поверила, что это дурной сон. Стоило только проснуться поутру в родительской спальне и увидеть, что всё дома в целости и сохранности. Стоило только, оставив отца ещё на одну ночь в своей комнате, услышать утром, что никто не лазал и, по всей видимости, больше не залезет. И она расслабилась, подумала — глупости всё это. Легче было поверить ещё и оттого, что уже несколько дней «чилийские видения» не посещали её. После чудесного спасения Матео и героической смерти Фуэнтеса они, казалось, навсегда оставили девушку в покое.
Поудобнее взяв кипу учебников, Ярославна спустилась в библиотеку и подошла к стойке. Библиотекарша подмигнула ей как постоянному читателю.
— Вы сдавать?
— Да, ответила та, опуская перед ней ношу.
Библиотекарша засуетилась, принимая книги, а Ярославна вдруг почувствовала, как несуществующие воспоминания снова лезут ей в голову.
— Ну вот, опять, — подумала она вслух.
— Что опять? — не поняла библиотекарша.
Чили. Сантьяго. Сентябрь 1973 год.
— Сдавать? — уточнила донна Хуана, пристально глядя на кипу книг.
Ортенсия молча кивнула, и старая библиотекарша, улыбаясь, приняла книги.
«До учебников ли ей? — думала она с некоторой завистью. — Вон как у девчонки глаза блестят! Сразу видно — влюблена. Сама когда-то была молодой».
Если бы Ортенсия могла прочитать её мысли, она бы зарделась от смущения — настолько донна Хуана была права. Но не знала старушка о том, как долгими бессонными ночами девушка плакала в подушку оттого, что молодой красавец не обращал на неё внимания, как мучилась от мысли, что она его недостойна, потому что некрасивая и глупая — не под стать Хосе. И как её сердце готово было выпрыгнуть из груди, когда он в первый раз пригласил её на танец. И не отпускал до самого утра.
Потом был первый поцелуй и ночь, самая счастливая в жизни Ортенсии, когда они принадлежали только друг другу.
Страница 12 из 36
