Ящерица

Тот, уже полностью оправившийся от болезни, хотел сперва прогнать его, но, памятуя о чудесном исцелении, всё же принял и выслушал, хотя и довольно холодно. Когда же Ивон сказал, что хочет жениться на его дочери, почтенный сеньор пришёл в ярость: «Убирайся вон, жалкий оборванец! Чтоб духу твоего здесь не было!» Потом, опасаясь, что Беатрис сбежит с Ивоном, он сообщил Святой Инквизиции о колдуне, который держит в страхе всю округу. Рассказал, будто Ивон Клири наслал на него тяжёлую болезнь, а его дочь околдовал, приворожил с помощью чёрной магии. Местные крестьяне, боясь прогневить своего господина, подтвердили, что он ходит по ночам на кладбище, где разговаривает с Сатаной, и что с помощью колдовских зелий столько людей на тот свет спровадил.

В те времена с колдунами разговор был короткий — Ивона сожгли на костре. Красавицу Беатрис отец насильно выдал замуж, а через несколько месяцев она родила ребёнка. Некоторые шептались, что ребёнок был от Ивона, а вовсе не от законного супруга, что, в принципе, могло быть правдой.

— Вот такая грустная история!

— Да, трагическая, — согласился Антон, а сам подумал: «Как же спросить про потомков, чтобы он не догадался?»

Наконец, решив, что лучше всего спросить прямо, задал вопрос:

— А зачем дьявольским силам нужна его кровь? Он же, судя по всему, не был таким уж праведником.

Николай Гаврилович на мгновение задумался:

— Честно говоря, не помню, чтобы за его кровью кто-то охотился. Но была одна весьма любопытная деталь…

Когда несчастного Ивона поставили к столбу, он вдруг принялся отчаянно кричать, что дьявольские слуги хотят власти над миром, но у них ничего не выйдет, потому что он успел наложить заклятие. «Для этого им надо шесть раз испить моей крови!» — крикнул он и, к ужасу всей толпы, принялся дико хохотать. Он прекрасно знал, что его сожгут, и крови не останется. Не зная о беременности своей возлюбленной (а она, по всей видимости, тогда и сама не знала), он был уверен, что умирает, не оставив потомства. Но всё же, дабы нечисть уже точно не завладела миром, он прокричал напоследок, что того, кто выпьет хоть каплю его крови, погубит«огненная вода».

— Но, по всей вероятности, у него от сырого подземелья и зверских пыток просто рассудок помутился. Потому и нёс всякий бред.

Но Антон уже точно знал, что это не бред.

— Спасибо Вам, Николай Гаврилович! — взволнованно проговорил он. — Считайте, что Вы спасли мне жизнь.

— Батюшки светы! — удивился учитель.

Ещё бы! Чтобы ученик, никогда прежде не интересовавшийся историей, вдруг чуть ли не открытым текстом заявлял, что не может без неё жить… Такое бывает не каждый день.

От учителя Антон ушёл почти довольный. По крайней мере, теперь он знал, что его бабушка, вывезенная из Испании ещё девочкой, точно была правнучкой Ивона и Беатрис. Но главное, он узнал, чего боится ящерица. А уж такого «добра» в любом магазине навалом.

Поговорив несколько минут с освободившейся как раз Натальей Павловной, Антон пошёл на работу. Уборщица, как и следовало ожидать, не пришла.

— Старушку до предынфарктного состояния довели! Стыдно, Никольский! Я был о Вас лучшего мнения.

О том, что ещё одна хулиганская выходка — и Антона уволят по статье, шеф не стал говорить, ибо сказал это ещё вчера. Впрочем, парень и без того понял, что вливать ей в рот водку на рабочем месте — не самый лучший выход. Тем более, что водку сперва надо купить.

Вернувшись из института, Ярославна первым делом взялась за недописанный реферат. Этот, про Украину, она, пожалуй, отдаст Егору. Допишет, поставит его фамилию, заявится к нему в последний раз и отдаст. И если парень найдёт в себе силы пойти в институт и сдать — считай, первый шаг он уже сделал. Сам. Если же нет… Впрочем, это уже его проблемы. Тащить на себе слабого нытика Ярославна больше не собирается.

«А сама тогда буду писать про Никарагуа. Благо, ещё время есть».

Ровно в пять позвонила Лиля:

— Приходи, Славка, поболтаем.

Жила подруга недалеко, и через десять минут Ярославна была уже на месте. Родителей она предупредила заранее.

Узнав о том, что Ярославна рассталась с Егором, Лиля была просто ошарашена:

— Да ты что?! Он же спьяну ляпнул, а ты уже: всё кончено.

— Он, может быть, и спьяну, а мне уже осточертело его бесконечное ох-ах. В конце концов, он уже не маленький мальчик.

— Дура ты, Славка! Если будешь так привередничать — вообще одна останешься. Так и проживёшь всю жизнь старой девой.

— Кто знает, — задумчиво произнесла Ярославна. — Может, это не самое страшное.

— Ну ты даёшь! Ну что может быть страшней одиночества?

— Пьющий муж… Слабый и пьющий.

— Да брось ты! Сейчас почти все пьют — жизнь такая. А то что слабый — так они все такие. Мужчины — они в принципе слабее нас.

— Не все — Антон другой.