Вечером собиралась заехать за вещами Ольга, и Курин не хотел, чтобы бывшая жена долго задерживалась в квартире.
Добавить в моё избранное
125 мин, 54 сек 1740
Курин с радостью дал бы веточку незнакомке, но не мог этого сделать потому, что либо цветок лишил бы ее жизни, либо пришлось рассказать ей секрет ухода за ним, но разве можно расписаться перед столь романтичным созданием в жестокости, что проявил Алексей этой ночью, и, скорее всего, проявит еще в ближайшем времени? Уж если красота требует жертв, пусть их будет как можно меньше; не женское занятие такое растениеводство.
— Эх, жаль, — сжала губки и махнула перед собой кулачком девушка, — а я хотела обскакать вас на выставке! — и улыбнулась.
— Но если желаете, можете заходить ко мне и любоваться цветком; будем вместе радоваться тому как он растет и хорошеет!— предложил Алексей. Веселая девушка была симпатична ему, как знать, -может, они подружатся?
— Вот как?— смутилась светловолосая, — Ну что же, надо подумать над этим, вдруг через окно его вскоре станет недостаточно хорошо видно?
— Конечно, заходите. Рассмотрите как следует. Вечерами я всегда дома, так что если надумаете — добро пожаловать!
— Может, и зайду… Ну, до свидания! Не опоздать бы на работу!
— До свидания!
Собаку, конечно, жаль.
Еще вчера это было грязное, дурно пахнущее и никому не нужное, но все-таки живое существо, божье создание. А Курин убил ее. Должна ли была дворняжка так умереть?
«А нечего было моего кота трогать!» — оправдал себя Алексей и стал искать, во что завернуть тело. Следовало избавиться от собаки, но несмотря на ранний час, на улице уже немало спешащих по делам людей, — нельзя же у них на глазах, прямо так, за лапы, волочить тушу к помойке! Хотя в нынешний бессердечный век никому нет дела до чужой беды, но мало ли, — вдруг найдется защитник зверушек! Нечего им глазеть… Да и не очень хочется пачкаться нечистым трупом.
Завернув собаку в старый клетчатый пододеяльник, Курин избавился от тела, и, не завтракая (полезет ли после такого кусок в рот!), поехал на работу.
Ему вообще редко звонили на мобильный. Беспокоил Павел Сергеевич.
— Ах, Алексей Геннадьевич, Алексей Геннадьевич! Что ни говорите, а все же обманули вы меня!
— О чем это вы?
— О чем это я?— с досадой переспросил Корытцев. А вы не знаете! Помните, я приходил за растением, что стояло на подоконнике в те дни, когда погибли кот и ваш сосед?
— Помню.
— И что вы мне подсунули? Этот «декабрист» почти не производит кислорода. В лаборатории надо мной чуть не рассмеялись, когда я спросил, не мог ли он выработать столько кислорода за ночь, чтобы в несколько раз повысилось его содержание в крови человека, который находился бы рядом с цветком, как было в случае с вашим соседом. Ведь вы подменили цветок, правда?
— Да что вы говорите, к чему мне так поступать?
Корытцев выдержал паузу.
— Правильно, что вы еще могли ответить! Не прав был я, что предупредил вас о приходе. Нагрянул бы неожиданно и получил что хотел…
Действительно серьезный промах, удивительно, что матерый профессионал допустил такую ошибку. Видимо, Курин располагал к доверию.
— Но мне ни к чему вас обманывать, — повторился Алексей.
— А все же плохо верится… Вы в самом деле ничего не понимаете? Ведь он может убить и вас. И даже не представляете, насколько ценным может оказаться ваш цветок, если правильно его использовать. Но это совсем не телефонный разговор, думаю, нам надо встретиться и обсудить все как следует.
— Извините, Павел Сергеевич, но кажется, мы толчем воду в ступе…
— Опять вы… А ведь наше сотрудничество могло бы вас обогатить. Что вы сами сделаете с цветком? Ничего, лишь полюбуетесь, как он цветет, и все. Но стоит ли ради такого мелкого счастья бояться каждую ночь, проснетесь ли наутро? У меня же есть планы по очень выгодной продаже растения и связи, чтобы их реализовать. Деньги поделим поровну. Что скажете?
Курин молчал.
— Ясно. Призываю вас как следует подумать; надумаете что-то — мой номер у вас есть. Договорились?
— Но…
— Если вы надумали затянуть старую песню, лучше ничего не говорите. Возможно, время вас переубедит. Прощаюсь и верю в ваше благоразумие.
«Зачем ему только цветок нужен-он что, хочет применить его как пыточный аппарат для своих дознавательских целей? Приведут к ним подозреваемого — а он запрет его в камере с гибискусом и через стеклянное окошко будет спрашивать бедолагу, не вспоминает ли тот чего интересного, пока теряет сознание от избытка кислорода или еще там чего? И кто Корытцеву даст много денег за новую пытку — государство? Весьма сомнительно»
Как бы там ни было, теперь за Гиби нужен особый контроль, — наверняка следователь так просто от своей идеи не откажется. Хоть и странный он-не врывается и силой не отбирает цветок. Может, думает, Курин выкинул растение или отдал кому-то перед прошлым приходом Корытцева, чтобы не оказаться виноватым? А сейчас поможет отыскать гибискус?
— Эх, жаль, — сжала губки и махнула перед собой кулачком девушка, — а я хотела обскакать вас на выставке! — и улыбнулась.
— Но если желаете, можете заходить ко мне и любоваться цветком; будем вместе радоваться тому как он растет и хорошеет!— предложил Алексей. Веселая девушка была симпатична ему, как знать, -может, они подружатся?
— Вот как?— смутилась светловолосая, — Ну что же, надо подумать над этим, вдруг через окно его вскоре станет недостаточно хорошо видно?
— Конечно, заходите. Рассмотрите как следует. Вечерами я всегда дома, так что если надумаете — добро пожаловать!
— Может, и зайду… Ну, до свидания! Не опоздать бы на работу!
— До свидания!
Собаку, конечно, жаль.
Еще вчера это было грязное, дурно пахнущее и никому не нужное, но все-таки живое существо, божье создание. А Курин убил ее. Должна ли была дворняжка так умереть?
«А нечего было моего кота трогать!» — оправдал себя Алексей и стал искать, во что завернуть тело. Следовало избавиться от собаки, но несмотря на ранний час, на улице уже немало спешащих по делам людей, — нельзя же у них на глазах, прямо так, за лапы, волочить тушу к помойке! Хотя в нынешний бессердечный век никому нет дела до чужой беды, но мало ли, — вдруг найдется защитник зверушек! Нечего им глазеть… Да и не очень хочется пачкаться нечистым трупом.
Завернув собаку в старый клетчатый пододеяльник, Курин избавился от тела, и, не завтракая (полезет ли после такого кусок в рот!), поехал на работу.
Ему вообще редко звонили на мобильный. Беспокоил Павел Сергеевич.
— Ах, Алексей Геннадьевич, Алексей Геннадьевич! Что ни говорите, а все же обманули вы меня!
— О чем это вы?
— О чем это я?— с досадой переспросил Корытцев. А вы не знаете! Помните, я приходил за растением, что стояло на подоконнике в те дни, когда погибли кот и ваш сосед?
— Помню.
— И что вы мне подсунули? Этот «декабрист» почти не производит кислорода. В лаборатории надо мной чуть не рассмеялись, когда я спросил, не мог ли он выработать столько кислорода за ночь, чтобы в несколько раз повысилось его содержание в крови человека, который находился бы рядом с цветком, как было в случае с вашим соседом. Ведь вы подменили цветок, правда?
— Да что вы говорите, к чему мне так поступать?
Корытцев выдержал паузу.
— Правильно, что вы еще могли ответить! Не прав был я, что предупредил вас о приходе. Нагрянул бы неожиданно и получил что хотел…
Действительно серьезный промах, удивительно, что матерый профессионал допустил такую ошибку. Видимо, Курин располагал к доверию.
— Но мне ни к чему вас обманывать, — повторился Алексей.
— А все же плохо верится… Вы в самом деле ничего не понимаете? Ведь он может убить и вас. И даже не представляете, насколько ценным может оказаться ваш цветок, если правильно его использовать. Но это совсем не телефонный разговор, думаю, нам надо встретиться и обсудить все как следует.
— Извините, Павел Сергеевич, но кажется, мы толчем воду в ступе…
— Опять вы… А ведь наше сотрудничество могло бы вас обогатить. Что вы сами сделаете с цветком? Ничего, лишь полюбуетесь, как он цветет, и все. Но стоит ли ради такого мелкого счастья бояться каждую ночь, проснетесь ли наутро? У меня же есть планы по очень выгодной продаже растения и связи, чтобы их реализовать. Деньги поделим поровну. Что скажете?
Курин молчал.
— Ясно. Призываю вас как следует подумать; надумаете что-то — мой номер у вас есть. Договорились?
— Но…
— Если вы надумали затянуть старую песню, лучше ничего не говорите. Возможно, время вас переубедит. Прощаюсь и верю в ваше благоразумие.
«Зачем ему только цветок нужен-он что, хочет применить его как пыточный аппарат для своих дознавательских целей? Приведут к ним подозреваемого — а он запрет его в камере с гибискусом и через стеклянное окошко будет спрашивать бедолагу, не вспоминает ли тот чего интересного, пока теряет сознание от избытка кислорода или еще там чего? И кто Корытцеву даст много денег за новую пытку — государство? Весьма сомнительно»
Как бы там ни было, теперь за Гиби нужен особый контроль, — наверняка следователь так просто от своей идеи не откажется. Хоть и странный он-не врывается и силой не отбирает цветок. Может, думает, Курин выкинул растение или отдал кому-то перед прошлым приходом Корытцева, чтобы не оказаться виноватым? А сейчас поможет отыскать гибискус?
Страница 12 из 36
